Мельница 2 (СИ) - Шелест Михаил Васильевич - Страница 3

Я покрутил головой и хмыкнул.

— Давай не так, Ефрем Александрович. Если я не проиграю ни одной схватки. Даже тебе, то ты катаешь нас по Бикину бесплатно. А если проиграю, то плачу двойную цену.

Глаза Ефрема округлились и он сказал:

— Идёт.

— Но с вами я буду бороться с последним, — сказал я.

— Идёт. Когда начнём турнир?

— Шахматный турнир на ста шестидесяти досках? — спросил я, имея ввиду турнир Остапа Бендера в Васюках. — Завтра.

— Гроссмейстер сходил пешкой «е2-е4», — хмыкнул Ефрем.

— Ага, — продолжил улыбаться я.

— Столько у нас не наберётся для тебя соперников. Где расположитесь? К себе бы позвал, но дом у меня не велик, извини. Могу к кому-нибудь на постой пристроить.

— Не-е-е… Спасибо. Мы на рыбалке. Под мостом переночуем.

— И то дело. Мы подойдем к вам с братом. Посидим, поговорим, обсудим. Есть чем перекусить?

— Есть. Мы вчера щуку закоптили.

— В магазин не ходите. Там нет ничего, кроме тушёнки, рыбных котлет и водки.

Я не удержался и рассмеялся.

— Нормальный ассортимент.

Глава 3

Ночью мы с Юриком просто спали. Уморились за день езды по лесовозной дороге. Ему я говорил, что здесь у меня есть знакомые удэгейцы, которые могут взять нас с собой на Бикин. А могут и не взять. Поэтому нашей «конечной» «мотоциклетной» целью был «новый Бикинский» мост.

Про завтрашний «турнир» Юрику я сказал, что «попросили показать мастер-класс». Про то, что наша поездка стоит каких-то денег брат не знал. Знал бы — никогда б не согласился. Тем более за такие деньжищи.

Однако я, зная коммерческую сущность Ефрема, ожидал от него повышения ставок. Я знал, что в Красном Яре буквально все мужики занимались борьбой: или вольной, или самбо. Так оно и вышло. Когда утром мы с Юриком подъехали к школе, возле неё толпилась вся деревня. Ефрем с Климом встретили нас радостными и с блестящими от предвкушения глазами. Ведь турнир должен был длиться до чьей либо победы, а соперников собралось человек пятьдесят. И не юношей, а молодёжи и довольно-таки зрелых мужиков.

— Тут, это…

Ефрем подошёл к мотоциклу.

— У вас тут митинг солидарности трудящихся? — спросил я.

— Посмотреть пришли. Мы постелили ковёр на футбольном поле.

— Слушай, Ефрем Александрович, мы так не договаривались. Я думал, что только с твоими учениками придётся бороться, а тут… Да этих бычков ломом неперешибёшь! Тут и покрепче тебя имеются.

— Я лучше всех борюсь! — горделиво сказал, поставив кулаки на бёдра, Ефрем.

Я с непониманием посмотрел на него.

— Они попросили, понимаешь? — сказал, смутившись, Ефрем.

— Ты посмотри на меня, Ефрем Александрович, — я перешёл на «ты», но по имени отчеству. — Они же меня поломают, а мне ещё матрера на международном турнире получать.

— Очень просили, Миша, — прошептал абориген. — Им с чемпионом Союза по самбо побороться, так они потом и внуками, и правнукам рассказывать будут, а те своим.

— Они будут рассказывать, а мне придётся с самбо завязать. Что я не знаю, как ваши удэгейцы жестко борются, особенно в партере. Они же меня, как пачку маргарина сомнут и порвут.

Я набивал себе цену. Хотя, действительно, знал, как жёстко борются «малые» народности.

— Я же за что борюсь? У нас с тобой уговор. А с ними у меня уговора нет. За что мне страдать?

— А что ты хочешь? Может быть, тоже за деньги?

— Не-е-е… За деньги — это пошло. Если уж бороться, то тоже за интерес.

— Говори, что хочешь, — воодушевился Ефрем.

— Ну, например… — «задумался» я. — Если кто-то из них выиграет — им почёт и уважуха. И рассказов на пять поколений вперёд. А если я одержу победу, семья мне должна одну качественную рыбалку или охоту на Бикине.

— Идё-ё-ё-т, — радостно согласился Ефрем. — На это они, точно, будут готовы поставить.

— Но не больше пятнадцати схваток за день. И перерывы устанавливаю я. Лады?

— Ну-у-у… — скривился Ефрем. — Это как-то…

— Хорошо! Десять схваток до обеда, пять после. Годится?

— Годиться! А мы с тобой боремся в самом конце.

Я глянул на его хитрую рожу и дёрнул головой, но согласился.

— Ладно уж.

Он пошёл и, пошептавшись с «претендентами» на звание «победитель чемпиона СССР по самбо», снова вернулся ко мне.

— Согласились, Миша! Хе-хе-хе… Если выиграешь, двадцать лет на Бикин можешь бесплатно ездить. Но это вряд ли. Хе-хе-хе… Всех даже я не завалю. Это же не собаки, а медведи, Миша.

Он даже как-то с сожалением посмотрел на меня, окинув моё высокое, по меркам удэгейцев тело, и закончив осмотр на ногах.

— Э-хэ-хе… Береги ноги, Миша, — подумал я. — И руки. Ефрем такие болевые со стойки делает, что мама дорогая… Он и в семьдесят боролся, будь здоров. И стойку на руках делал на бортах бата. Его коронный трюк. Помню-помню… Сколько он на спор выигрывал, что стойку на руках сделает во время движения бата по реке. Хе-хе… Интересно, он уже может?

— Только так, — созрел я для ещё одного условия. — С ветеранами борюсь сейчас. Чтобы им скучно не было, а с пацанами — потом. А то вымотают они меня.

Ефрем глянул на меня одобрительно и кивнул.

— Готов?

— Переодеться бы. Куртка найдётся?

— Найдём.

— И в трениках я буду. Нет у меня трусов, достойных взгляда вашего народа.

— Не вопрос. У наших тоже трусов нет. Кто в чём бороться будет.

— Только все в куртках, а не в телогрейках, — вспомнил я схватку с Митей, когда у меня в руке остался рукав его телогрейки и я даже не смог его подстраховать.

За школой имелось неплохое футбольное поле и даже с трибунами с южной стороны. В футбол играть аборигены любили. А чем ещё заниматься летом? Мало кто из охотников занимался огородами. Женщины — да, мужики — нет.

Я сбросил одежду и предъявил публике своё прокачанное тело. Немного «поиграл» мышцами голого торса. Услышал одобрительные возгласы с трибун. Надел выданную мне Ефремом, куртку, опоясался, начал «показательно» разминаться.

У меня был свой отработанный десятилетиями комплекс. Он включал в себя каратековскую разминку с махами ногами и растяжками, и самбовских прогибах, мостах, кувырках и фляках. Около получаса я разминался, а зрители терпеливо и даже с интересом наблюдали и обсуждали мои «выкидоны», тихо переговариваясь.

Глядя на меня, стали разминаться и «претенденты».

Когда я вышел в центр квадрата, собранного из спортивных матов, затянутых брезентом, многие зааплодировали.

— Молодец, пацан! — крикнул кто-то и я вспомнил, что я, и вправду, всего лишь мальчишка шестнадцати лет. На этот возраст и выглядевший. Я часто уносился куда-то и вел себя не соответствуя внешнему виду, чем иногда удивлял.

Ко мне на ковёр вышел молодой парень лет двадцати. Он явно только что отслужил, это было видно по его «подтянутости», а я знал, что по согласованию с начальником погранокруга все малые народности края служили на нашей границе. И, кроме несения службы, продолжали тренироваться и даже выступать на соревнованиях.

— Крепкий орешек, — подумал я, оценив соперника.

Аборигены выдвинули явно самого «свежего» борца, решив сразу оценить мои возможности и свои перспективы. От этой схватки зависело, сколько у меня останется соперников. Хотя… Хм. От каждой схватки зависел их остаток.

Мы пожали руки и после Ефремовского свистка парень сразу кинулся мне в ноги. Я сделал боксёрский отскок назад и обеими ладонями отправил его в партер, основательно приложив грудью о ковёр. Публика выдохнула и одобрительно загудела, обсуждая финт.

Самбисты так, как отпрыгнул я не делают. Чаще они убирают ту ногу, на которую охотился соперник, если это одна нога. Мой так и дделал, пытаясь другой рукой схватить за пояс спереди. После того, как я убрал бы ногу, он, попытался бы перейти на другуб ногу. А если бы не получилось и это, завладев поясом захватил бы мой рукав и попытался сделать подхват. Я не дал ему никаких шансов.

Парень поднимаясь с интересом посмотрел на меня и одобрительно показал большой палец, и это была его стратегическая ошибка. У меня не было времени на «вытанцовку». Перехватив его руку и зацепившись за отворот, я поднырнул головой ему между ног, одновременно вскинув правое колено, которое упёрлось парню в живот. Он кувыркнулся вперёд через голову и вскоре сдался, не выдержав болевого приёма на локоть правой руки.