Жестокая любовь (СИ) - Шарм Кира - Страница 16

— Я… Спасибо тебе сказать хотела. За вчерашнее. Вот.

Глупо протягиваю корзинку.

— Со своей девушкой как раз и поужинаете.

— Карина не ест после шести, ты что?

Герман как-то странно усмехается.

Берется рукой за корзинку. А я свою почему-то не могу разжать.

— Ну…

Еще более неловко переминаюсь с ноги на ногу.

Понятия не имею, что еще ему сказать.

И как красиво выйти из всей этой ситуации.

— С друзьями тогда, — глупо выдаю, потому что понятно же, что никаких друзей на горизонте нет.

Герман явно решил этот вечер провести с женщиной. На этот раз это не я, что очень очевидно.

— Ты их здесь видишь?

Усмехается, вздергиваю вверх густую черную бровь.

А я совсем невовремя думаю о том, как он меня целовал. Опускаю глаза на его губы.

Будто заново чувствую силу его крепких рук, которые меня ласкали так страстно….

— Нет, но…

— А ты? Ты ешь после шести? И… Все такое вредное.

Герман заглядывает в корзинку.

— Я?

Глупо хлопаю глазами. И почему мне кажется, будто Герман понимает, о чем я сейчас думаю?

— Не люблю есть в одиночестве. Так что? Составишь мне компанию, мммм?

— Я… Ну, если ты так хочешь, то… А как же она?

Выразительно указываю глазами на девушку у его машины.

Она топчется возле нее с явным недовольством.

— Ради такого ужина планы можно и изменить, — Герман ухмыляется, опускаясь глазами в район моего декольте.

На что он сейчас намекает, а?

Что я себя предложить ему пришла сюда? Или что я… И есть ужин?

— Вряд ли твоей девушке это понравится!

Выпаливаю уже со злостью.

— И вообще. Я тебя поблагодарила. Дальше делай со всем этим, что хочешь!

Тяну вперед корзинку. К нему.

Но Герман перехватывает мою руку.

Пристально смотрит в глаза, будто прожигая.

— И я оценил, — чуть хрипло произносит, глядя на мои губы.

— Но можно ведь и поговорить, разве нет?

— Ммммм… Ну, наверное, — неуверенно бормочу, чувствуя себя последней дурочкой.

Понятия не имею, как вести себя с мужчинами.

Особенно, такими взрослыми.

Особенно с теми, в кого ты влюблена Бог знает с каких времен. И которые так жадно тебя ласкали ночью, а после оказалось, что у них есть своя девушка. Или женщина.

— Подожди меня, ладно? Вот. Можешь зайти в дом. Расположиться там, — глаза округляю от удивления, когда Герман вкладывает в мою руку ключ.

Серьезно? Вот так? Незнакомке? Почти первой встречной?

— Я быстро, — бросает, уже разворачиваясь к машине.

Вижу, как он берет эту свою крашеную Карину за локоть.

Что-то быстро говорит ей, наклонившись к самому лицу.

Она дует губы и недовольно фыркает. Бросает на меня злые взгляды и что-то быстро тараторит.

До боли кулаки сжимаются, когда смотрю, как Герман обнимает ее за талию. Обвивает ее своей рукой.

Но в итоге они усаживаются в машину, которая тут же с ревом срывается с места.

А я так и остаюсь стоять.

Я дурочка, что приехала сюда, да?

Но, с другой стороны, он выбрал меня! А ее домой сейчас, наверное, отвезет! Это же победа, правда? Это… Означает, что мы с Германом теперь… Вместе?

И…

Он дал мне ключ! От собственного дома!

Который сейчас просто горит в моей руке! Физически обжигает ладошку! Разве это не означает, что я для него значу… Намного больше, чем эта крашенная блондинка!

И наша ночь, выходит. Тоже для него означала намного больше, чем я подумала!

Немного мнусь, стоя у дома.

Неловко входить туда без хозяина. Как-то неправильно. Я так не привыкла.

Но…

Он же сам дал мне этот ключ, правда?

Значит, я могу войти, и… И даже похозяйничать у него дома! Как будто… Как будто я и правда его девушка!

Ох.

Голова кружится. Выходит, так оно и есть? Герман так меня и восприниает после той ночи?

Рука дергается, чтобы позвонить Рине. Спросить совета.

Но…

Тут же одергиваю себя. Ей про Германа знать вообще не нужно!

А если сейчас наберу ее, то потом от ее расспросов я уже не отделаюсь. А из меня так себе шпион. Рано или поздно проговорюсь. Имя само вылетит с моих губ, как ни старайся!

Так что лучше ей ничего не знать. Подруга, запавшая на мужчину, с которым мы вместе, становится врагом. Это и младенцу ясно!

Решительно делаю шаг вперед. В конце концов, ну не стоять же мне на улице с этой корзинкой! Она тяжелая, на секундочку.

Осторожно заглядываю вовнутрь, приоткрывая дверь.

Никого. Полная тишина.

Быстро прохожу на кухню. Кладу корзинку прямо на кухонный стол.

Но вместо того, чтобы и правда заняться ужином, быстро отправляюсь в спальню. Сейчас я получше ориентируюсь в его доме.

Распахиваю тумбочки. Даже под кровать заглядываю. И, конечно же, в шкаф.

Действую очень быстро.

Мало ли, может, эта блондинка живет рядом и ему везти ее пара минут.

Облегченно выдыхаю, когда понимаю, что здесь нет никаких женских вещей. Даже мелочи.

Ни косметики, ни расчески для волос, ни особенно женского белья.

Быстро проверяю и ванную. В прошлый раз я уж точно не успела всего разглядеть!

Но здесь тоже все чисто. Исключительно мужские принадлежности. Даже полотенца и то чисто мужские. Темно-синие и серые. Никаких розовых оттенков или веселеньких расцветок, которые нам так нравятся!

Уфффффф!

Возвращаюсь на кухню.

Как хозяйка, заглядываю в холодильник и в шкафы.

Нахожу посуду, приборы. Нарезаю салат, раскладывая его по небольшим тарелкам, которые удалось найти. Тарелок здесь, кстати, всего четыре. И все одинаковые. Значит, никто заботливой рукой не подбирал в этот дом что-нибудь особенно красивое. Неужели… Я первая, кто здесь хозяйничает!

Еда еще теплая. Подумав, выкладываю сыр к салату.

Прикидываю, что я как раз бы могла обставить эту кухню красивой посудой. А еще… Скатерть, например, красивую принести. Занавески не помешало бы поменять. И…

И, наверное, так уж сильно спешить не стоит.

А вот оставить что-то… Ну, как бы случайно. Чтобы был повод за этим вернуться, если что… Это мысль!

Германа долго нет, и я уже начинаю волноваться.

Хлеб и мясо приходится разогреть в микроволновке.

А что. Если он обо мне забыл вообще? Или отвез ту блондинку к ней домой, а там…

А что? Ну вдруг она его соблазнила? Вполне же возможно.

Я видела, как она на него смотрела! И какие взгляды на меня бросала.

У них наверняка были планы на этот вечер! А, может даже и на ночь….

Я уже готова написать какую-нибудь записку и просто уйти. Обидно до слез становится. Но…

Вдруг хлопает дверь, и уже через секунду меня обвивают крепкие руки.

— Охренеть, как пахнет.

Слышу прямо на ухо немного хриплый голос.

— Ты долго, — не могу сдержать обиду.

Хоть бабочки в животе начинают плясать и чуть не падают в обморок от счастья.

— Еда успела остыть.

— А кто сказал, что я о еде говорю сейчас?

Его руки уверенно скользят по моей талии. Ложатся на живот, заставляя меня поджаться.

— Ты поблагодарить меня решила. Охренеть, как приятно, — Герман резко разворачивает меня к себе.

Так, что я мажу по его шее губами.

— Только вот я хочу другую благодарность.

Зарывается руками мне в волосы. Упирается бедрами. Наклоняет лицо так, что его дыхание обжигает мои губы.

14

— Ты… Разве не голодный?

Кажется, я начинаю заикаться.

Дрожу под его руками.

Лицо заливает краской.

— Охренеть, какой голодный. На чем мы вчера остановились?

Герман резко разворачивает меня на себя.

Так, что я с ударом впечатываюсь в его мощную грудь. Ударяюсь о кубики пресса.

Тут же в нос забивается его запах. Крепкий. Мужской. До одури одурманивает. Голова начинает кружиться, но…

Когда я несмело и слегка шокированно поднимаю на него взгляд… Моя голова вообще куда-то улетает!

Черные глаза полыхают такой страстью, что внутри все сжимается. Голова реально просто куда-то уплывает.