Невольная ученица ректора-дракона. Я знаю твой секрет! (СИ) - Вайс Адриана - Страница 16

Мажор похабно облизывает губы и меня передергивает от омерзения. Но ладно он, в его котелке мозгов меньше, чем у медузы (а у нее, на секундочку, вообще мозга нет). Мне интересно почему на это никак не реагирует препод.

– Может, вы как-нибудь ограничите выбор тем для получения эмоций? – перевожу на него взгляд и вижу как он нехотя отводит глаза.

– Если я это сделаю, наше практическое занятие может не удаться. У каждого свои эмоциональные триггеры. Но я обещаю следить за тем, чтобы все оставалось в рамках приличия.

Сжимаю кулачки от раздражения. Ага, в рамках приличия. Похабная физиономия мажора прям кричит о том, что он будет представлять себе что-то “приличное” и “целомудренное”. Мне почему-то кажется, что он таких слов даже не знает.

Похоже, прав был Брэндон, когда говорил, что многие боятся перечить мажору из-за связей его родителей. Видимо, в числе этих трусов есть и преподы.

– Ну хотя бы можно сначала я буду тем, кто будет представлять себе всякие эмоциональные штуки? – пытаюсь я добиться рокировки, чтобы для начала понять как это задание выполнять и что можно сделать, чтобы обезопасить себя от выходок мажора.

Однако, препод оказывается так же категоричен, как и труслив.

– К сожалению, мы уже определили порядок. Если ваш партнер захочет, потом вы сможете поменяться местами.

Да-а-а, поменяется он местами со мной, как же. Мужества не хватит.

Чувствую, как во мне бурлит бессильная неприязнь.

Ну и ладно, к чертям вас всех!

В конце концов, я пришла сюда учиться, чтобы найти родителей и помочь людям, и я это сделаю. Чего бы мне это не стоило. И не помешают мне ни богатенькие сыночки, ни трусливые преподы.

Пока мажор стоит с закрытыми глазами и гнусно лыбится, препод рассказывает мне что делать.

– Вы тоже закройте глаза и представьте, что никого из нас рядом нет. Вы полностью одиноки и находитесь в бескрайнем потоке магического эфира.

Ума не приложу как выглядит поток магического эфира, но если говорить об одиночестве, то в голове у меня тут же появляются мысли о космосе.

Когда в школе мы только изучали астрономию и учительница показывала фотографии черных дыр и созвездий, я постоянно ловила жуткие ощущения. Мне казалось, что если вдруг я когда-нибудь окажусь одна в открытом космосе, то самыми сильным чувством, которое я буду испытывать в тот момент, окажется невыносимое одиночество.

Поэтому, закрываем глаза и представляем себя дрейфующей в безграничном космосе.

– Теперь, зная что где-то рядом с вами есть такой же одинокий как вы человек, попробуйте отыскать его в этом потоке эфира. Уловите отголоски его чувств, сориентируйтесь и потянитесь к нему.

Сказать легче, чем сделать. Ну да ладно, я концентрируюсь и в тот же момент действительно улавливаю нечто похожее, на чьи-то мысли. Правда, мимолетные и обрывочные. Как если бы я была в магазине и краем уха услышала интересный разговор.

Изо всех сил прислушиваюсь, стараясь определить с какой стороны доносятся эти отголоски. Как только улавливаю их снова, хватаюсь за них и “несусь” в том же направлении. Отголоски становятся четче и в тот момент, когда я мне кажется, что я могу видеть целые образы, космос вокруг меня резко пропадает.

Я в панике осматриваюсь и понимаю, что меня вышвырнуло в небольшую темную комнату. Из мебели здесь один широкий шкаф во всю стену и просторная кровать по центру. В этой самой кровати, укрывшись одеялом по грудь, валяется мажор. Увидев меня, его улыбка становится еще отвратительнее.

– Я же говорил, что ты не сможешь меня не найти.

Мажор поворачивает голову на бок и я замечаю, что рядом с ним в кровати, также закутавшись в одеяло, лежит какая-то девка, у которой… мое лицо? Что?!

Мажор свободной рукой мажор притягивает к себе самозванку и впивается своими губами в ее.

От этого зрелища я вспыхиваю. Понимаю, что это его воображение и девка не имеет ничего общего со мной, кроме лица, но все равно… внутри меня все пылает адским пламенем.

Вдобавок, до меня доносятся приглушенные смешки студентов из аудитории.

Не поняла. Они что, тоже это видят?!

Чувствую, как кровь приливает к лицу, меня захлестывает стыд, а негодование рвется наружу.

Просто стоять и смотреть на это я не собираюсь!

Подскакиваю к мажору и замахиваюсь, чтобы отвесить ему мощнейшей пощечины, но вдруг замечаю странную вещь. С лицом мажора что-то не так.

Не в том смысле, что оно слишком заносчивое и противное, а… не настоящее, что ли, неживое. Как грубая резиновая маска вроде тех, что надевают дети на всякие праздники.

Присматриваюсь к нему получше и вижу, что у мажора в районе шеи маска будто отходит от кожи. Повинуясь случайному порыву, осторожно хватаю отслаивающийся кусочек двумя пальцами и тяну на себя.

Аналогия с резиновой маской только усиливается, когда она сминается и обнажает лицо незнакомого мне мужчины лет тридцати. Чем-то он похож на мажора – то ли чистыми голубыми глазами, которые прожигают презрением, то ли формой носа, таким же длинным и тонким. А еще, у них обоих светлые волосы одного и того же золотистого оттенка.

Скорее на каком-то интуитивном уровне понимаю, что это, должно быть, отец мажора. И что это, интересно, значит?

Я удивленно таращусь на него, а мужчина не сводит с меня тяжелого взгляда. От него настолько сильно становится не по себе, что я отворачиваюсь и замечаю на шее у своей самозванки точно такой же бугор от маски.

Осторожно тяну руку к этому бугру, краем глаза следя за отцом мажора. В свою очередь, он меня будто не замечает и продолжает буравить своим жутким взглядом одному ему видимую точку.

Нервно сглотнув, срываю маску с самозванки и впиваюсь взглядом в лицо, которое находится под ним. Это молодая девушка, примерно одного возраста со мной. Длинные огненно-рыжие волосы, яркие изумрудно-зеленые глаза и кукольное личико. Его мама? Не похоже… тем более, что у меня внутри появляется странная нерушимая уверенность в том, что эта женщина не имеет никакого отношения к семье мажора.

– Ты… – внезапно, раздается позади меня звонкий детский голос, от которого я вздрагиваю, – …что ты наделала?!

Я ошарашенно оглядываюсь и вижу, как из-за шкафа нерешительно выглядывает мальчик лет десяти. У него перекошенное от ярости личико, светлые волосы, нежно-голубые глаза и смутно знакомые черты лица.

Постойте… только не говорите мне, что это наш мажорик?

А в виде ребенка он даже кажется милым. Вот только, почему вдруг он резко помолодел?

– Райан! Что ты тут делаешь, мелкая ты сволочь?! – опять позади меня раздается чей-то голос.

На этот раз голос настолько грубый и сильный, что похож на рев раненого животного. Услышав его за спиной, я резко подпрыгиваю, а внутри у меня все сжимается от страха.

Еще только поворачиваясь на голос, уже понимаю, что он принадлежит отцу мажора.

Господи, да что с вашей семейкой не так? Почему даже те члены семьи, с которыми я не знакома, все равно доставляют мне столько страданий?

Кидаю взгляд на отца мажора и понимаю, что оказалась права. Полыхающим от гнева взглядом он смотрит на сына, приподнимается и замахивается на него кулаком.

– А ну, пошел отсюда, мерзавец! И, если хоть что-нибудь расскажешь матери, я тебя так отделаю, даже ползать не сможешь!

Со стороны мажора раздается пронзительный надрывный плач и в тот же момент комната начинает дико трястись и распадаться на части. Я не успеваю толком испугаться или осознать что происходит, как понимаю, что снова стою в аудитории с широко распахнутыми глазами.

– Как ты могла… стерва… ненавижу тебя…

Все еще не отойдя от странного наваждения заторможено поворачиваюсь и вижу зареванное лицо мажора. Не того мальчика, а взрослого парня. Слезы льются ручьем из его глаз, а он поспешно вытирает их рукавом своего дорогого костюма.

При виде такой резкой перемены с его стороны, мне становится неловко. Я даже толком не понимаю что произошло и от этого чувствую нарастающую тревогу.