Красно-белый чемпион. Том 1 (СИ) - Порошин Влад - Страница 5

— Всегда смотрю матчи нашей команды, когда есть такая возможность, — протараторил он.

— Молодец, — улыбнулся любимый зять Брежнева. — Тогда ты в курсе, что в последний раз наш великий клуб выиграл чемпионат СССР в 1976 году. Да и то это был неполноценный весенний чемпионат. Поэтому пора возрождать славные традиции нашей бело-голубой команды! — Чурбанов шмякнул кулаком по столу. — Теперь что касается тебя, капитан. Займёшься вот этим человеком.

Зять Брежнева выложил на стол фотографию обычного черноволосого парня с хитрыми и умными глазами.

— Что он натворил? — спросил капитан Иванов.

— Да много чего, — хохотнул Чурбанов. — Это футболист «Спартака» Владимир Никонов. Лучший бомбардир прошлого года. А также лучший игрок и лучший нападающий чемпионата СССР.

— Так это он финнам 8-ой мяч заколотил на последней секунде, благодаря чему мы попали на чемпионат Европы? — обрадовался Иванов, вспомнив как они всем отделением смотрели ту игру.

— Он самый, — кивнул зять Брежнева. — Если ты сделаешь всё как я скажу, то Никонов начнёт чемпионат СССР в футболке нашего московского «Динамо». До старта сезона время осталось совсем чуть-чуть поэтому надо постараться.

— И как же я это сделаю? — замялся рязанский капитан. — Я ведь сыщик, а не футбольный администратор.

— Ничего-ничего, — хмуро усмехнулся Чурбанов, — я тебя научу. А ты мне докажешь, что я не зря тебя из Рязани вытащил.

* * *

Когда на следующий день после победы на турнире в честь газеты «Неделя» и похода в ресторан, я выскочил из Ленинской библиотеки, то был просто потрясён. Оказывается я, Владимир Никонов, в сезоне 1979 года наколотил 42 мяча. У Виталия Старухина из донецкого «Шахтёра» — 26, у Олега Блохина из киевского «Динамо» — 17, а у меня — 42!

Другими словами, я — был одним из претендентов на ежегодную футбольную награду «Золотую бутсу». Кстати, за всю историю «Бутсы» ни один советский футболист её не выиграл. Справедливости ради соревноваться в этом голевом аттракционе с футболистами из Румынии — почти что тухлое дело. Хитрые румыны, у которых чемпионат идёт по системе осень-весна, могут и 47 штук под заказ наколотить, как это сделал Дуду Джорджеску в 1977 году. Но не в этом дело. Просто 42 мяча — это невероятно много, даже с учётом того, что мне отдавали голевые передачи такие мастера паса, как Гаврилов, Черенков и Заваров. И теперь мне не терпелось узнать по какой схеме играет наш красно-белый «Спартак».

«Ладно, на тренировке разберёмся», — пробурчал я себе под нос и остановился около киоска «Союзпечать». Перед встречей с деловыми людьми, что должна была состояться через полчаса в ГУМе, нужно было как следует приготовиться. Вот я и приготовил спортивную сумку, где в данную секунду лежали: спортивные кроссовки, накаченный футбольный мяч, магнитофон «Весна-202» и авоська, такая сетчатая плетёная сумочка. И теперь мне оставалось прикупить несколько свежих газет. «Советские газеты всегда пригодятся», — подумал я и в маленькое окошко попросил: «Правду», «Труд», «Комсомолку», «Советский спорт» и журнал «Экран». Затем я посмотрел на часы и пошёл пешком в сторону Государственного исторического музея. Как известно от него до ГУМа рукой подать.

А ещё, кроме 42-х мячей, меня впечатлил тот факт, что я являлся обладателем своей 2-комнатной квартиры напротив парка Сокольники. Конечно, это жильё не премиум класса и от центра далековато, зато рядом «Спартаковский манеж», да и для утренних пробежек и вечерних прогулок самое то. Вот только красавица Милана меня ещё со вчерашнего вечера стала как-то раздражать. Я правда не помнил, как с ней познакомился и не знал, что она за человек. Но определённое ощущение, что я поторопился с выбором подруги, имелось. Всё-таки знатно меня по голове приложили и в будущем, и в прошлом.

Глава 3

Стрелка с деловыми людьми, на которую я пришёл в сопровождении Дасаева, Заварова и Гаврилова состоялась в двухкомнатной квартире элитного дома, что находился всего в нескольких метрах от ГУМа. На пороге нас встретил и пригласил войти в гостиную крепкий парень, больше похожий на борца, чем на домашнюю прислугу. А там передо мной и друзьями предстал гладко выбритый 40-летний мужчина родом из солнечной Грузии. Он представился Гелой Сухумским и ещё как бы невзначай упомянул своё княжеское происхождение.

— Вот так живут скромные труженики советской торговли, — добавил он с небольшим грузинским акцентом.

Однако скромные труженики советской торговли, что занимали эту квартиру, жили очень даже нескромно. Гостиная была обставлена кожаными креслами и кожаным диваном ручной работы, в мебельной стенке, забитой хрусталём, стоял цветной телевизор и японский магнитофон, а на маленьком лакированном журнальном столике тоже ручной работы находился дорогой коньяк, виноград и мандарины.

— Давайте перейдём к делу, — предложил я, так как это всё мне совершенно не нравилось.

— Как скажете, — улыбнулся хозяин апартаментов и выложил на столик пачку американских денег. — Здесь ровно 8 тысяч долларов, — с равнодушным видом махнул он рукой, дескать забирайте не обеднею. — Это мой вклад в наше общее дело. А вы мне приобретёте в Италии 400 американских джинсов фирмы «Levi’s». Ибо как сказал один мой хороший друг: «Только „Levi’s“ — настоящие джинсы, а остальное просто брюки».

Саша Заваров тут же потянулся к эти проклятым деньгам, но я успел вовремя шлёпнут ему по рукам.

— А кто вам пообещал приобрести и самое главное перенести через таможню эти самые «Ливайсы»? — спросил я.

— Ты, дорогой, — удивился гость из солнечной Грузии.

Я покосился на своих друзей, и они все без исключения подтвердили слова этого грузинского коммерсанта.

— Можно мы чуть-чуть пошепчемся? — буркнул я и, дождавшись кивка головы от хозяина квартиры, вывел своих друзей в прихожую. — Когда это я говорил, что мы запросто пронесём 400 штук мимо сотрудников советской таможни? — прошипел я, сверля глазами Гаврилова, Заваров и Дасаева.

— Помнишь мы с тобой после Нового года неделю пили? — спросил Юрий Гаврилов.

— Две, — поправил его Саша Заваров.

— А потом у меня дискотеки закатывали, — поддакнул им Ринат Дасаев. — Соседи даже милицию вызывали несколько раз. А твоя Миланка орала, что мы, нехорошие люди, тебя спаиваем и развращаем.

— Допустим, — согласился я, естественно, ничего этого не помня.

— И ты тогда сказал, что так жить нельзя, — продолжил Гаврилов. — Что на машине моего отца ездить по Москве просто преступно.

Отец Юрия Васильевича являлся инвалидом войны и владел горбатым «Запорожцем» с ручным управлением. Кстати, именно на этом «Запорожце» парни сегодня и прикатили к ГУМу.

— А дальше? — проворчал я.

— Дальше я нашёл человека, который нам даст доллары для покупки иностранных шмоток, — ответил Дасаев. — Точнее говоря мне его нашла моя новая подруга. Она в ГУМе заведует отделом по продаже пластинок.

— И ты сказал, что мы, как футболисты сборной СССР, легко пронесём баул с джинсами через таможню, — закончил короткий рассказ Заваров.

— Так я же был не в адеквате! — прошипел я и, тяжело вздохнув, пробурчал. — Ладно, пошли договариваться.

Мы снова вернулись в гостиную. На журнальном столике всё так же лежали зелёные 100-долларовые купюры, с которых взирал Бенджамин Франклин. Этот учёный, дипломат, философ, масон и изобретатель, плотно сжав губы, смотрел на меня с немым укором и мысленно возмущался, что нехорошо отказаться от таких денег. Примерно так же глядел на меня и хозяин квартиры, не очень скромный труженик советской торговли.

— Ну так что вы решили? — пророкотал он.

— Мы посоветовались, и я решил, что жадность не украшает настоящего мужчину, — усмехнулся я. — А ещё бедность — не порок. В этом олимпийском году мы и так заработаем на свои персональные «Волги».

— Эээ, генацвале, так дела не делаются! — вдруг громко выкрикнул хозяин хаты. — Я когда искал эти доллары, жизнью своей рисковал! А оказывается, твоё слово ничего не стоит! Ты — несолидный человек.