Красно-белый чемпион. Том 1 (СИ) - Порошин Влад - Страница 41

«Твою футбольную дивизию, только этого не хватало!» — выругался я, стараясь никого из наших парней к рефери не подпускать. Потому что он вышел не судить матч, а откровенно убивать нашу команду. Так зачем ему было помогать в этом грязном деле?

— В попу себе засунь свисток, козёл! — рявкнул Хидя, покидая раскисшее как кисель поле.

— Серёжа, Шавло! — закричал я нашему фланговому игроку. — Передвинься в опорную зону, а я при случае присмотрю за твоим левым краем! Собрались, мужики, собрались! Терпим! — проорал я прежде, чем встать в «стенку».

К мячу подошёл капитан «Нанта» Мишель Анри. Покрутил мяч руками, устанавливая его на размокший газон. Затем сделал пару шагов назад и своими мощными ногами навесил мяч прямо во вратарскую площадь Рината Дасаева. Всё остальное я видел лишь издалека. Кто-то из футболистов в жёлтой футболке нагло толкнул нашего голкипера руками, а кто-то другой из французской команды, пока Ринат беспомощно летел на траву, пропихнул мяч в сетку. Этим другим оказался аргентинский нападающий Виктор Троссеро.

— Гоаааал! — заорали зрители на трибунах.

И данный эпизод не вызвал у арбитра никаких судейских нареканий. Георг Райнер, улыбаясь словно выиграл миллион долларов, показал рукой на центр поля.

— Это, Никон, какой-то звездец, — прошипел Юрий Гаврилов. — Я таких чудесь света не видел за всю свою футбольную карьеру.

— Как играть будем, мужики? — спросил Сергей Андреев. — Неужели это всё? Шо делать?

— Хватит паниковать, — прорычал я. — Поле мокрое, тяжёлое. Если парочку мячей сейчас загоним, «Нант» выдохнется, встанет и никто ему больше не поможет.

— Хороший ты парень, Никон, простой как не знаю что, — усмехнулся Гаврилов. — Как мы забьём эту парочку? Футбол — это тебе не домино.

— Делай как я, — зло улыбнулся я и поспешил к центру поля.

* * *

Прямую трансляцию из французского города Нанта смотрели и в далёкой Москве. Любители спорта со стажем это делали в обязательном порядке. Люди, изредка интересующиеся футболом, сидели у телевизоров, чтобы дождаться того сладкого момента, когда мы наваляем им, проклятым капиталистам. Смотрели эту игру и в общежитии МВД, где жил капитан милиции Иванов. Как полагается ради того случая вскладчину был куплен ящик пива и несколько сухих рыбёшек. И к середине 1-го тайма настроение у голубого экрана царило разнонаправленное.

Иванов, наблюдая как со счётом 2:0 горит «Спартак», мысленно улыбался. Так как если красно-белые вылетали из Кубка кубков, то Никонова можно было брать тёпленького голыми руками прямо в аэропорту. А вот его товарищи по общаге на чём свет стоит клеймили проклятого голландского судью и болели за наш советский «Спартак».

«2:0, — с трагическими нотками в голосе произнёс из телевизора Владимир Перетурин. — Такие цифры на табло полностью устраивают хозяев поля. Напомню, что прошлая игра, прошедшая в Тбилиси, закончилась со счётом 3:1 в нашу пользу. И за счёт мяча, забитого на чужом поле, теперь вперёд вырвался французский „Нант“. В непростое положение попали подопечные Николая Старостина. Сложно им будет отыграться, имея на одного полевого игрока меньше. Итак, Никонов и Андреев разыграли мяч с центра поля. Пас Гаврилову. Гаврилов Черенкову. И Черенков возвращает мяч обратно Никонову. Обманный финт и Никонов легко уходит от Рампийона. Ему в ноги бросается Муллер. Но Никонов словно ванька-встанька уворачивается от опасного подката и идёт дальше прямо на двух французских защитников».

— Давай, Никон! Давай-давай! — заголосили милиционеры перед телевизором.

— Дави проклятых французов! — заревел белугой тучный и громоподобный лейтенант Дрынов.

«Никонов резко пробрасывает мяч между двух игроков в жёлтых футболках, — протараторил комментатор. — Смело врывается в штрафную площадь. И неотразимо бьёт в нижний угол ворот! Гоооол! Это гол, уважаемые любители спорта! Гоооол!».

— Даааа! Вот так! — заорали милиционеры.

— Получи фашист гранату! — проревел лейтенант Дрынов. — Ты чё, Валера, не рад? — спросил он у капитана Иванова, заметив перекошенное болью лицо. — Живот заболел?

— Есть немного, — крякнул Иванов. — В столовке солянкой траванулся.

— Во теперь пойдёт совсем другая игра! — весло заявил лейтенант Жменько, высокий и худосочный 25-летний парень. — А я говорил, что Никон сегодня обязательно забьёт. Давайте за нашу победы выпьем кое-что покрепче, чем пиво!

— Вот это я называю серьёзным предложением! — загудел Дрынов.

«Твою мать, — мысленно выругался капитан Иванов, пропустив мимо ушей всё о чём говорили его товарищи по службе. — Неужто этот проклятый Никонов опять выкрутится? И как он умудрился, гад такой, наш последний разговор записать на магнитофон? Мне потом товарищ Чурбанов в эту кассету как щенка носом тыкал. Неужели мне опять не повезёт?».

И только Иванов подумал, что Никонов вновь выйдет сухим из воды, как «Спартак» снова пошёл в атаку. На сей раз мяч тащил к воротам французов второй наш нападающий — Сергей Андреев. Оказалось, что против этих сольных проходов купленный судья ничего поделать не мог.

«Андреев выходит на ударную позицию, но тут его руками толкает защитник французской команды, — протараторил Владимир Перетурин. — Свисток судьи молчит. Мяч отскакивает в сторону. Но его подхватывает Владимир Никонов. Он продвигается ещё немного вперёд. Удар и мяч влетает в сетку».

— Дааааа! — заорали милиционеры и принялись обниматься.

И капитан Иванов, чтобы не выделяться из коллектива, тоже немного порадовался. Однако всеобщая радость оказалась недолгой. Голландский судья взятие ворот отменил, так как ещё раньше разглядел нарушение правил на Андрееве. И вся компания из шести сослуживцев разразилась неприличными матерными выражениями, в которых голландский судья имел сношения не только с людьми, но и с животными.

«Ну нельзя же выиграть при таком судействе? — подумал капитан Иванов. — Или я чего-то в жизни совсем не понимаю. В общем так — если „Спартак“ сегодня победит, то уволюсь к чёртовой матери и вернусь обратно в Рязань».

* * *

— Вот урод, сначала свистеть не хотел, а потом вдрух захотел, — шептал мне на ухо после отменённого гола Сергей Андреев.

— Не дадут нам победить, — высказался Федя Черенков, пока я устанавливал мяч в 22-ух метрах от ворот Бертрана-Демана.

— Фёдор Фёдорович, прекращай панику на корабле, — усмехнулся я. — Мы штуку уже положили. Сейчас ещё одну воткнём.

Далее я окинул взглядом всю нашу красно-белую дружину, которая с ног до головы была в грязи, злая и уставшая. И подумал, что если сейчас не забью со штрафного, то вера в собственные силы может и покинуть команду. Опыта у парней слишком мало. В этот момент голландский рефери потребовал, чтобы я не тянул время. И я медленно отошёл от мяча на пять метров.

«Стенку не обвести, тем более она уже на два метра сдвинулась в мою сторону, — автоматически подумалось мне. — Нужно лупить прямо в толпу перед воротами. И бить надо низом. Мяч скользкий и любой рикошет будет в нашу пользу. Ну давай, родной, с Богом!».

Далее я резко рванул на мяч и саданул по нему со всей силы, на которую был способен. Мне даже показалось, что футбольный снаряд жалобно застонал прежде, чем устремиться в кучу игроков, что толпились в штрафной площади. И вдруг, как по заказу, один из игроков «Нанта» подставил под мой ураганный удар своё дурное колено. Мяч конечно же срезался и через секунду юркнул в пустой угол ворот. Голкипер здоровяк Бертран-Деман, дже не шелохнувшись, тут же беспомощно схватился за голову.

— Даааа! — заорала вся наша красно-бела дружина, погрузив стадион в траур.

И мы дружно побежали к нашей скамейке запасных. При этом меня кто-то трепал по голове, кто-то хлопал по плечам, а кто-то от переполнявших чувств просто напрыгивал сверху.

— Никон, дай я тебя поцелую! — орал Ринат Дасаев, рванув с нашей половины поля.

— Умойся сначала, чучело! — голосил ему в ответ Юрий Гаврилов.