Красно-белый чемпион. Том 1 (СИ) - Порошин Влад - Страница 31

— Собрались, мать твою! Собрались! — перематерил нас Ринат Дасаев.

Я же снова бросился в отбор на подступах к штрафной площадки. И уже тут более резкий Жиль Рампийон легко ушел от меня. Он сместился чуть левее и, когда ему в ноги бросился Суслопаров, прокинул мяч на ход Эрику Пеку. Пеку ворвался в штрафную, на замахе убрал Романцева и несильно пробил в противоход Дасаеву. И мяч влетел в нижний правый угол ворот. Стадион разочарованно выдохнул, болельщики на трибунах засвистели, а гости чуть ли не по-русски закричали: «Гоооол!» и принялись радостно обниматься.

— Твою мать! — выругался Дасаев. — Чуть-чуть не дотерпели, сука!

«Хреново дело, — подумал я. — Во Франции нам этот пропущенный мяч дорого обойдётся. Четыре верных момента запороли и получили в самом конце. Хреново».

А ещё через несколько секунд главный судья из Швеции Йохан Эрикссон дунул в свисток и зафиксировал окончательный счёт в матче — 3:1 в нашу пользу. Потом мы пожали руки французским футболистам, выслушали аплодисменты тбилисского стадиона и медленно поползли в раздевалку.

Как вдруг на беговой дорожке меня атаковали иностранные репортёры. Уж не знаю кто им приготовил вопросы на русском языке, но спрашивали они меня именно на великом и могучем языке Пушкина и Толстого.

— Скажите, как вы готовились к сегодняшней игре против «Нанта»? — с сильным акцентом спросил полный мужчина в смешной оранжевой шапочке.

— Точно так же, как к матчу против любой другой команды, — выдавил я из себя улыбку. — Вдумчиво, спокойно и поэтапно.

— Может, вы изучали игровой стиль французского соперника? — спросил уже другой мужичок в яркой красной курточке.

— А зачем? — удивился я. — Мы приверженцы такой концепции, что на футбольном поле надо показывать прежде всего свой футбол, свою фирменную игру. Вот если бы «Нант» обладал уникальными исполнителями такими, как Карл-Хайнц Румменигге или Мишель Платини, которые способны в одиночку решать исход самых сложных футбольных поединков, то возможно мы бы прикрепили к нему персонального опекуна. И то не факт. Так как персональная опека, когда один футболист думает только о разрушении, вредит общей командной игре.

— Все говорят, что у вас есть шанс завоевать в этом сезоне «Золотую бутсу». Как вы к этому относитесь? — меня вновь спросил дядя в оранжевой шапочке.

— И как вы оцениваете свой вклад в сегодняшнюю победу? — добавил его коллега в красной куртке.

— «Бутсу» завоюет сильнейший, — улыбнулся я. — И я к этому отношусь хорошо. Что касается вклада в победу, то я сделал далеко не всё, что мог. Мне есть ещё куда расти, стремиться и прибавлять.

Меня ещё о чём-то хотели спросить иностранцы, но из подтрибунного коридора выбежал мужичок, который отвечал за госбезопасность и заголосил:

— No comments! No comments!

— Спасибо за внимание, — добавил я и убежал в коридор.

Глава 13

В пятницу 7-го марта после матча против краснодарской «Кубани» в автобусе, что вёз нас с Центрального сочинского стадиона в дом отдыха «Спутник», Николай Старостин сообщил радостную весть. Он сказал, что 11 числа заканчиваются наши сборы на черноморском побережье и мы летим в Москву. Футболисты, честно говоря, уже извились здесь без жён, детей и подруг. Даже мне надоело каждый день видеть заспанное лицо Юрия Гаврилова, с которым мы делили комнату.

— Что касается прошедшей игры, — крякнул «дед». — Играли прямо скажем не очень. Хорошо, что победили благодаря голам Черенкова и Гаврилова. 2:0 — простенько, но со вкусом. Всё понимаю. У нас был сложнейший календарь. Перелёт в Тбилиси и обратно. Поэтому разбора этого печального матча не будет.

Народ в автобусе это объявление встретил бурными аплодисментами. Так как слушать второго тренера Фёдора Новикова, который рассказывал, кто куда отдал правильный пас, а кто куда неправильный, было выше всяких сил.

«Хоть за это спасибо, — подумал я, пялясь в окно, где из-за деревьев периодически мелькало пока ещё холодное Чёрное море. — Еле-еле игру отбегал. Укатали сивку крутые горки. А 10-го ещё матч с ленинградским „Зенитом“ надо отпахать. Да и потом игра в четвертьфинале Кубка СССР пока не известно с кем».

— Всё-всё, хватит аплодисментов, — захохотал Старостин. — Я провёл кое-какие подсчёты. И вот что у меня получилось: как бы сегодня не закончились матчи на стадионе «Труд», мы за тур до окончания группового турнира заняли первое место в своей зоне. Далее 10-го числа мы играем против «Зенита», а 11-го в спорткомитете уже пройдёт жеребьёвка одной четвёртой финала Кубка. Однако нам пообещали, что «Спартак», кто бы нам не попался, проведёт матч в Москве, в манеже ЦСКА.

Эти слова Никлая Петровича парни ещё раз встретили аплодисментами, так как в манеже на идеально ровном бильярдном поле, без луж, без ям, без грязи и без вытоптанной травы, наша красно-белая дружина ещё никому не уступала.

— Хватит хлопать, обалдуи, — усмехнулся «дед». — Ну а после Москвы мы снова отправимся в путешествие, но уже на юг Франции. Такова наша бродячая судьба, товарищи футболисты. А кто не готов каждый день куда-то ехать или лететь, тому надо искать другое дело, которое будет ему по душе.

— Приготовился? — полушёпотом спросил меня Юрий Гаврилов, которому эти бесконечные переезды и перелёты откровенно нравились.

— К чему?

— К бессмертным строчкам А Эс Пушкина, — улыбнулся Гаврилов.

— Как же там сказал поэт? — задумчиво крякнул Старостин и действительно начал читать Пушкина:

Хоть тяжело подчас в ней бремя,

Телега на ходу легка;

Ямщик лихой, седое время,

Везет, не слезет с облучка.

С утра садимся мы в телегу;

Мы рады голову сломать

И, презирая лень и негу,

Кричим: пошел! Япона мать…

«Интересный у нас тренер, — улыбнулся я про себя. — Читает Пушкина не хуже народного артиста СССР. Он читает, мы забиваем голы, а весь тренировочный процесс вытроил Константин Бесков. Мы ведь ежедневно работаем по его конспектам. И с такой мастеровитой бандой мы наверняка многого добьёмся. А как же Бесков, что с ним? А он получит свою часть славы, как главный тренер сборной СССР. И я думаю, что это справедливо. Тем более что все рады и счастливы. Особенно Фёдор Черенков, к которому Старостин относится как к сыну. И Юрий Гаврилов, которому никто не треплет нервы за нарушение спортивного режима. И вообще, в команде в кои-то веки никто ни на кого не стучит. Другое дело — сколько продлится такое хрупкое равновесие, которое легко нарушить как извне, так и изнутри?».

* * *

В клубе дома отдыха, куда мы пришли на ужин, местный художник уже вывесил турнирную таблицу после 4-х проведённых туров. Наш «Спартак», как и ожидали многие любители спорта, с 7-ю очками шёл на первом месте. Далее с 4-мя результативными баллами располагались сразу три команды — это «Зенит», «Факел» и «Металлист». Замыкали таблицу: «Кубань» и «Крылья Советов», набрав по 3 и 2 очка соответственно. И если все команды нашей группы показывали свой примерный уровень, то ленинградский клуб откровенно провалил старт Кубка СССР. Так «Зенит», победив в первом матче воронежский «Факел», затем проиграл «Крыльям Советов» из Куйбышева и дважды сыграл вничью с командами из Краснодара и Харькова. И в последней игре «Зенит» устраивала только победа над нашей красно-белой дружиной. Иначе Ленинград досрочно вылетал из Кубка страны.

Кстати, сегодня ленинградцы пришли в столовую мрачнее тучи. Скорее всего, на парней с берегов Невы подействовала гневная тирада их главного тренера Юрия Морозова. Часть её мы слышали, когда собирались на ужин в фойе первого этажа жилого корпуса. Если передать её содержание кратко, вычистив все нецензурные слова и обороты, то суть её сводилась к следующему — он не мог понять, как можно было сегодня с Харьковом сыграть по нулям? «Желудков, Климентьев, Казачонок, где голевые передачи, где голы?» — голосил он на всё фойе. А уже в столовке, кто-то из наших молодых обалдуев крикнул: