Черноземье. Король 2 (СИ) - Белов Иннокентий - Страница 25

Но на второй день у меня изменились планы, сегодня я не собираюсь заниматься водохранилищем, потому что доподлинно, основательно и не спеша, разбираюсь в здешней обстановке.

Сохатый пока твердо стоит на том, что его парни во всем правы и никого ни разу зря не обижали.

— Бить пришлось только тех, кто не хотел платить налоги! — заявляет он мне, но я-то чувствую, что старый Охотник сейчас мне в глаза нагло врет.

«Не охренел ли он мне подобную чушь в лицо нести?» — сразу начинаю злиться я сам.

— То есть ты за своих парней-помощников ручаешься? — загоняю я его в ловушку, из которой уже не выбраться бывшему Охотнику.

Никакие прежние заслуги его не спасут от моего наказания. Но Сохатый не сдается, как будто забыл про мою способность чувствовать ложь.

Его молодцы полюбили наезжать на крестьян на рынке и даже просто так, при любой встрече. Отнимают у них все, что те привезли уже на продажу. В основном урожаи лесных ягод и растений, рыбу ту же сушеную. Благо основной урожай с полей и огородов тут ожидается еще через пару-тройку осьмиц.

Сколотились в настоящую наглую такую банду, восемь крепких рыл, в основном астрийцев. Поэтому, пользуясь полной безнаказанностью от местной власти, творят реальный беспредел. А власть местная именно в поселении, на рынке и в самом трактире — наш старый знакомый Сохатый. Лично мной назначен еще в самом начале строительства. Но уже не справился с заданием, поэтому будет понижен в правах.

Я специально прихватил с собой лишнюю осьмицу простых охранников к еще осьмице приближенных людей. Сразу же отправил по ближайшим крестьянам четверых посыльных охранников в разные стороны. Чтобы на завтрашний день позвали народ смело жаловаться и изобличать местных преступников.

Как раз поэтому на второй день народ, обиженный поборами и всякими наездами, чтобы просто получить повод в рожу кулаком пихнуть, собрался перед рынком и выдает мне всю правду-матку.

— Лезут в мешки и корзины каждый раз, хватают, сколько в ладонь влезет! Если возмутишься и скажешь, то наваливаются всей толпой, кричат, оскорбляют и кулаками сучат! Двоих наших сильно побили, дома лежат теперь, болеют сильно, поэтому народ на рынок ездить опасается! Хотя продавать все нужно набранное и наловленное, чтобы покупать еду и изделия! — слышу я все больше обвинений от распаляющихся крестьян.

Местных приглядывателей за порядком, как их назвал Сохатый, мои люди уже с самого утра подняли и приняли. Когда я немного разобрался с темой, поговорил с Сохатым и принял решение. Разоружили от ножей и дубинок, выдали пару затрещин, чтобы привести в чувство, теперь держат под жестким присмотром.

— Ну, пытались из себя что-то строить. Только они же сопляки все зеленые, один только предварительное обучение в Гвардии прошел, но не смог остаться на службе, не сдал экзамен, — рассказывает мне на ухо Апис. — Против бывших служивых — как есть полное ничто. Сначала было на дыбы встали, но стоило им через одного пяткой копья по хребту приложиться, как сдулись и теперь смирные стоят.

Даже сюда, на общественные слушания, уже связанными по рукам молодцов привели из подвала мои люди.

«Но не в коня корм, не поняли ничего они про свою участь еще. Что не останутся тут больше и точно не смогут никому отомстить», — внимательно я разглядываю, как отражаются на лицах бандитов Сохатого высказываемые вслух обвинения от крестьян и еще прочих обитателей поселения.

Судя по наглым рожам, зажравшиеся парни мечтают сейчас дождаться только одного момента. Когда высокое начальство уедет и тогда уже хорошенько отомстить слишком горластым крестьянам.

Я приказываю по очереди выпихивать вперед теперь уже преступников для меня. Крестьяне тут же громко доносят, кого и как обидел данный разбойник, у кого что отнял и прочее.

«Не оказалось совсем невиновных среди всей осьмицы, поэтому судьба у них тоже общая будет! — с довольным видом решаю я. — Мне такие дуболомы сейчас очень нужны, чтобы полонников выменивать».

На самом деле подобными правонарушениями я сейчас даже доволен, ведь можно будет освободить наших полонников.

— Ну, как где астрийцы не окажутся, прибежавшие сюда перед захватом своей страны, так везде насилие, беспредел, воровство и прочее! — громко усмехаюсь я. — Придется перевоспитывать, благо рабочие руки сейчас здорово требуются!

— Ты кого в охрану поселения набрал, дурья твоя башка? — я уже открыто поношу Сохатого при всех. — Знаешь же, что дурни они, твои приглядывальщики? Знаешь, поэтому сам за них отвечаешь! Слово свое поставил за них, но сам все слышал! Они теперь — преступники. Будут наказаны по всей строгости моего закона!

Заволновавшихся от своей участи молодцов быстренько успокоили охранники, отвесив дубинками по плечам и головам.

Даю всем понять мои слова и объявляю:

— С Сохатым я сам разберусь, мало ему не покажется! Мне теперь требуется общественная рекомендация, кого назначить старшим по поселению, пусть будет старостой! Подумать между собой и мне к вечеру решить! — выдаю первый приказ.

— На рынке всем торговать пока без всякой платы и налогов! Такое мое личное извинение от лица действующей здесь власти! За те преступления, которые совершили люди Сохатого!

— С ними что будет, господин Капитан? — интересуется один из более смелых крестьян.

— А с ними все теперь! — улыбаюсь я. — Переезжают они отсюда надолго, может даже навсегда!

Слышу истошные крики от местных молодцов, что не имею права на такое насилие над свободными людьми.

— Здесь мое личное поселение, на мои деньги построенное и все производства тоже мои! Поэтому мне никакие решения городского суда даже не требуется! Уводите их в подвал! Кормить немного, чтобы только до Гардии дошли! — командую я охране, дерзких молодцов тут же уводят под торжествующий гул толпы крестьян.

Явно показанная справедливость, даже к своим приближенным типа Сохатого — всем зрителям очень нравится. При такой власти хочется жить и работать, крестьяне сразу отправляются на рынок, я же занимаюсь Сохатым.

торжествующий гулКоторый не может поверить, глядя как его помощников на пинках скидывают в подвал. Я специально передал через Аписа, чтобы их привели в полное чувство раскаяния через не прекращающиеся страдания.

Да, у меня здесь именно военно-промышленное поселение, законы тоже свои, отличные от Астора. Наверно, со временем у городских властей возникнут обоснованные вопросы и всякие требования. Но сейчас момент такой, что судьбы охранников Сохатого я могу самолично решить, никто мне ни единого слова против не скажет.

Потом завожу Сохатого в трактир, при своих приближенных объявляю, что он должен тоже ехать дорогу строить по всем понятиям. Если распустил бандитов и грабителей, то теперь точно их основным главарем считается.

— Но, раз у тебя здесь трактир, совместный со мной, останешься при нем, только все деньги у тебя в наказание забираю! Где у тебя они лежат?

Сохатый пучит глаза и не верит своим ушам, что я собираюсь его настолько беспощадно ограбить.

— Давай деньги! Шутки закончились! Чтобы понимал, что копить их тебе нет никакого смысла, если мои законы и распоряжения нарушаешь! Я тебе дал полную власть и вижу, что-то ты сделал неплохо, но много, где провинился очень сильно. Так что бить не стану и своим людям не прикажу. Но ударю тебя по самому слабому месту, по твоей казне! Обыщите здесь все вокруг!

Парни быстро обыскивают стойку бара, находят там на потайной полке мешочек с полусотней тайлеров.

— Здесь, понятно, на постоянные расходы! — говорю я. — Где основная сумма спрятана? Шутки закончились, Сохатый!

Хозяин нагло врет мне в глаза, что здесь все лежит, как я опять чувствую.

— Посмотрим! — я зажимаю в кулаке камень поиска и быстро обхожу внутренние помещения трактира, где ничего не нахожу. — Не хочешь по-хорошему, будет по-плохому!

Потом спускаюсь в подвал, где у Сохатого имеется своя оборудованная лежка для жизни.

«Разместился здесь неспроста, явно где-то тут золото прячет!» — сразу становится понятно мне.