Мельница (СИ) - Шелест Михаил Васильевич - Страница 35

— Так мы после чемпионата проведём. Прямо тут. Можно даже ставку поставить на моего соперника.

— Какую ставку? Как на ипподроме?

— Ну!

— Хм!

Коля помял подбородок. Имелась у него такая привычка, когда он задумывался.

— Интересная идея. Это называется — тотализатор. И ты готов сразиться с боксёром?

— Готов. Но предлагаю начать постепенно. Например с первогодком. Я-то вообще без боксёрского опыта. Да и каратэ, я совсем не знаю. Мы же с тобой, по сути, начали одновременно заниматься. Просто я на стойки приналёг, а ты по боксёрскому пути пошёл. Кстати, есть такой спорт, тайский бокс. Там ещё, кроме ног, и локтями бьют. В ближнем бою. Кстати в каратэ тоже локтями и обороняются, и атакуют. И коленями.

Коля молчал и думал.

— Мне лично понравилась твоя идея. Проверить твоё каратэ… А заодно и денег срубить. Только здесь проводить турнир стрёмно. Наверху жильцы. Они, точно, скандал поднимут. Тут же орать будут, а ночь, рано подраться не получится. На природе нужно драться. Найдём место.

— Логично, — сказал я. — Зачем нам душный зал и чужие глаза и уши?

— Ну, всё, Мишка. Но я, не обижайся, на тебя даже с третьеразрядником не поставлю.

— А я поставлю, — засмеялся я.

— А куда тебе деваться? — рассмеялся Коля. — Только на себя и ставить.

С одним каратэ я против боксёров не устоял бы, это точно. Но я не исключал из тренировок ноги и работу корпусом. Стойки стойками, сильный удар — ударом, но скорость и набрасывание, из драки исключил бы не очень умный человек.

То есть, Коля, по своему, был прав. И я не даром намекнул ему про тайский бокс. Ведь основа смешанных единоборств, это — именно тайский бокс. Он даёт подвижность корпуса, скорость рук и «прикручивает» к динамично движущемуся корпусу ноги. И я «проходил» тайский бокс. Он хорошо «ложился» на каратэковскую технику. Недовернуть бедро, или не под той траекторией ударить ногой, легче, когда можешь сделать максимально правильно и сильно.

Сказано же, что каратэ — это максимальная сила. Это, как бить большим мясницким топором по мясной туше. Только с такой стойкой и с такой траекторией получится разрубить кости одним ударом. Или как пробить копьём панцирь воина. Обязательно нужна стойка, напряжение всех мышц тела, скорость и идеальная траектория. Вот смысл каратэ. Концентрация всей силы в одной точке, и эта точка должна быть готова встретиться с препятствием. И не только точка, но и всё тело должно быть готово и уметь передать всю силу в эту точку одномоментно.

С детства я занимался разными видами единоборств. Сначала САМБО, потом каратэ, потом китайское тайцзицюань, армейский рукопашный бой, винчунь, саньда, чаньчуань, айкидо, снова каратэ и бокс, бокс, бокс, бокс, и дзэн, дзэн, дзэн, дзэн. К середине жизни я так погрузился в созерцание и анализ, что мне удалось совместить многие виды единоборств и теоретически и практически. Мне даже удалось восстановить свою собственную спортивную кондицию, до «тридцатилетнего максимума» и вырастить нескольких реальных бойцов. Некоторые из них стали чемпионами, а некоторые стали военными «специалистами».

Но это случилось слишком поздно. Всё-таки человеческий организм не бессмертен и держать его в тонусе в шестьдесят лет очень непросто, а в семьдесят и подавно. Да и серьёзно тренировать я стал поздно. Здесь и сейчас мне был известен путь к совершенству, которому, как известно, нетпредела. Путь! Только путь! К нему я сейчас и шёл, ступая семимильными шагами. Я проверял сейчас на себе свои же методики подготовки бойца — универсала.

Скакалка — вот главный снаряд любого спортсмена, даже шахматиста. В январе я прыгал в качестве разминки перед основными тренировками по три минуты, потом довёл до десяти, Сейчас, вместо бега, мог прыгать хоть целый час, но ограничивал себя тридцатью минутами, варьируя прыжки с ноги на ногу, с перекрещиванием рук, высоким подниманием колен, периодически ускоряясь и сбавляя темп. Но перед тренировками я прыгал обязательные десять минут.

Прыжки на скакалке прокачивали икроножную мышцу, укрепляли голеностоп, тренировали колени. Скакалка развивало динамику взрывных перемещений и прокачивала лёгкие. Во время прыжков я учил стихи, пел песни, рассказывал устные домашние задания. Это приучало организм выдыхать воздух не размеренно, а хаотично.

Я уже поставил диафрагменное дыхание, крик «киа», и научился выдыхать с полнейшим напряжением мышц живота и всего тела. Когда я выдыхал, об меня можно было сломать рельсу.

Теперь я работал над ровным дыханием, не смотря на рваную работу и множество коротких выдохов, приучая организм к тому, что работа и сокращения мышц не должны мешать дыханию.

И вот мы снова в Москве, но уже вдвоём с Георгием Григорьевичем. Третье апреля. Добрались до Казанского вокзала и сели на электричку, идущую до Коломны и через два с половиной часа мы были в Коломне. Никогда раньше мне в Коломне быть не довелось, хотя читал я про этот город очень много и об его историческом значении для России был наслышан. От станции «Коломна» мы на трамвае доехали до новейшей четырнадцатиэтажной гостиницы «Коломна» и заселились в двухместный заранее забронированный номер.

Оставив вещи, мы вышли и сели на трамвай, который довёз нас до дворца культуры «Коломенского тепловозостроительного завода имени Куйбышева», где располагался спортклуб «50 лет Октября». В нём сейчас находился «штаб первенства СССР», как было написано на большом транспаранте, вывешенном в фойе. Там же в фойе стояли несколько столов, где проходила регистрация спортсменов.

Я подошёл к столу с табличкой «65–70» и подал паспорт. За эти почти три месяца я сбросил вес до шестидесяти девяти килограмм и решил бороться в весовой категории «70». Меня внесли в списки и сказали, что соревнования начнутся завтра в девять, а взвешивание в семь часов тридцать минут.

— Завтра, так завтра, — подумал я.

— Сколько в весе борцов? — спросил тренер.

— Двадцать шесть, — сказал организатор.

— Пять схваток, — посчитал на пальцах тренер. — Здесь два третьих места. Финал один. Главное — выйти в четвёрку и третье место гарантировано.

Городецкий посмотрел на меня. Уголки его губ слегка приподнялись.

— Не скажу, что тут ребята намного сильнее, чем были на «Россовете». Атмосфера тут другая. Мандраж не бьёт?

— Пока нет, — сказал я.

— Хорошо. Значит не успеешь перегореть. Главное — постараться ночь поспать. Но с этим у нас трудно. Посмотрим. Я таблетки мелатонина взял, но боюсь, как бы они твой организм с толку не сбили. В Калуге, вроде бы ты спал нормально. Без мандража.

— Там я с простудой боролся и вообще себя не помню. Как боролся? С кем?

— Вот и сейчас бы так тебе заболеть, — усмехнулся тренер.

Я посмотрел на него с удивлением.

— Да, справлюсь я, — махнул я рукой. — Пошлите зал глянем.

И мы прошли с тренером посмотреть место, где завтра после «парада» начнутся схватки. Это был большой зал, который имел несколько рядов зрительских мест, поднимающихся наклонно вверх.

— Хм. Приличный зал у заводчан, — сказал Городецкий. — Погуляем по городу? Пообедаем?

Погуляли по городу, пообедали. Вернее, наоборот. Я предложил сначала пообедать, а потом прокатиться на трамвае. Так и сделали. Во дворце спорта имелась отличная столовая, запах которой я и унюхал. А в трамвае, на котором мы через час вернулись в гостиницу, я прекрасно выспался. Смотреть было нечего.По крайней мере мне было сразу не интересно, но я не хотел расстраивать тренера.

Мне вообще не нравилось смотреть городские «достопримечательности». Больше всего в старых городах меня удивляли многоэтажные и многоквартирные дома, которые, как например инсулы в Риме, строились и в дохристианскую эпоху. Вот от мыслях об этом мой мозг вскипал. Памятники и музеи меня не вдохновляли, а про инсулы я мог и просто поразмышлять. От них всё равно одни развалины в Риме сохранились. Башни ещё можно было посмотреть — тоже сооружения грандиозные, но у нас на Руси их не строили. А может и строили, да они не сохранилось, кто знает?