Мельница (СИ) - Шелест Михаил Васильевич - Страница 2

— Что с тобой? — спросил тренер.

— А что со мной? — спросил я.

— Что-то ты бледный стал, как мел.

— Взбл-л-л-еднулось, — сказал Игорь чуть заикаясь.

— Рот закрой, — сказал тренер, не поворачиваясь к шутнику.

— Душно, наверное, — сказал я.

С сердечком у меня, скорее всего, ещё в детстве были какие-то проблемы, которые проявились гораздо позднее.

— Говорил, снимите шубы.

Пальто тренера висело на специальном одёжном крючке пришпиленному возле окна, и другой наш спортсмен подложил его себе на плечо, улёгся на него щекой и сейчас спал, тихо посапывая. Братья Кауфманы тоже повесили свои пальто на другой крючок с противоположной стороны окна. Наши с Рифатом Хамзиным тулупы на крючки не вместились, вот мы в них и парились. Рифат, правда, скинул его и сидел, как узбек на бараньей подстилке. Его татарское лицо своими чуть выступающими монголоидными скулами как раз соответствовало образу.

Мне на левое плечо положила сиськи какая-то низкорослая дородная тётка, и я два часа терпел это извращение. Тренер всё это время посматривал на мои потуги сделать лицо безразличным с усмешкой, а сейчас сказал, подозвав меня приблизиться:

— Освободи женщине место, заодно разомнёшся. Вижу ведь, как мучаешься. Час всего остался.

Когда я наклонялся вперёд, грудь с моего плеча срывалась вниз, а когда я откидывался назад, баба, откланялась, А потом нагло укладывала свою правую грудь на место. Причём, левая её грудь едва не тыкалась мне в нос.

Сейчас я не стал откидываться назад, а, наоборот, ещё больше подался вперёд и встал, развернувшись налево, и шагнул, отсекая бабу от другого пассажира мужского пола и подталкивая женщину на моё место.

— Садитесь, пожалуйста, вам же тоже до Калуги, я слышал.

Финт у меня получился таким ловким, что баба и сама не заметила, как села на моё место. И она и тренер фыркнули одновременно.

— Ловко ты с женщинами обращаешься, — сказала она. — Подножку и на раскладушку? Так у нас мужики говорят в общежитии.

Кауфманы загыгыкали.

— Подножку и на раскладушку! — проговорил Сашка.

— Гы-гы-гы… Самбист он у нас! — вторил ему Игорь.

— А ты не самбист? — спросил я.

— Цыц, мне! — цыкнул на нас тренер. — Ведите себя прилично!

Отец Кауфманых показал им обоим по кулаку, правому — правый, левому — левый и те заткнулись.

К моему удивлению вагон не настолько был заполнен пассажирами, чтобы на чужие плечи сиськи класть, и я заподозрил бабу в совращении малолетних. Хотя с этого ракурса баба оказалась не такой уж и бабой, особенно, когда распахнула зимнее пальто с меховым, лисьим воротником. И размотала шаль, которая укрывала голову и свисала из-под лисьей шапки.

Она увидела мой заинтересованный взгляд и сказала:

— Холодно в Москве сегодня и ветер вот и замоталась, как баба снежная.

На вид ей было не больше тридцати лет и для меня, вдруг помолодевшего до шестнадцати лет, она показалось цветочным бутоном. В голове вдруг пронеслась шальная скабрезная мысль:

— Да-а-а… Такую бы на раскладушку повалить…

Мысль то пронеслась, а последствия этой мысли отразились у меня в штанах, гульфик которых расположился как раз под её левым плечом. Да и ворочалась девушка так активно, задевая телом и локтем моё причинное место, что оно, это место, не выдержало, восстало и словно ствол пистолета упёрлось ей прямо подмышку.

— Да, ну, — подумал я, резко отстраняясь и краснея.

Стало так стыдно, что я, опасаясь, что сейчас девушка поднимет на меня насмешливый взгляд и что-нибудь скажет, попытался «затеряться» в толпе. С трудом я протискивался между спин. Так-то оказалось не очень тесно, особенно не между сидений, но третий, как говорится, всё равно лишний, и мне пришлось потрудиться и поизворачиваться, вкручиваясь в относительно свободные пространства, возникающие время от времени. Заодно я пробирался к туалету. К нашему с пацанами удивлению в нашем вагоне имелся рабочий туалет. Почти такой же, как в самолёте. Только без вакуумного всасывания. Вот я и сделал вид, что мне нужно срочно туда.

После Алабино электричка шла «со всеми остановками», а это значит, — останавливалась через каждые' максимум' десять минут и основная масса пассажиров постоянно двигалась, перемещаясь ближе к выходу. Вот и я, поймав, как говорится «волну», с ней в тамбур и выкатился, технично уходя от встречного пассажиропотока.

Однако, добравшись до тамбура, я в туалет не пошёл, так как ещё ничего не хотел, на Киевском вокзале оправились, а уселся на вдруг освободившееся прямо передо мной место.

— Вот лафа! — подумал я, обозначая верх удачливости давно забытым мной словом.

Я подумал, что вдали от тренера и моих товарищей и возбудившей во мне мужские качества женщины можно спокойно поразмышлять о случившемся и как мне жить дальше. Слева от меня сидел дремлющий мужичок лет шестидесяти, передо мной — парень лет двадцати, читающий книгу из серии «Библиотека советской фантастики». Это я прочитал на обложке. Надпись шла по самой её кромке и выделялась в чёрной рамке белыми буквами. Название книги я долго не мог прочитать, но всё-таки умудрился.

— «Купол галактики», — наконец-то прочитал я, когда парень менял позу, вероятно, затёкшего от долгого сидения на твёрдом деревянной поврхности.

— Не помню такого названия, — подумал я, хотя перечитал, казалось, всё, что издавалось. Хотя… Книга явно «блистала» новизной. Вероятно, была куплена в Москве. Поэтому, скорее всего, была новой. А новые книжки я читать перестал. Всё моё время занимала любовь к девочке Свете. Э-э-э… В прочем и не девочке уже… В смысле, не девочке, а девушке. Ей шестнадцать и мне шестнадцать. Какие мы девочка и мальчик? Совсем уже и не дети. Да-а-а…

Я вспомнил, как мои мозги в этом возрасте совершили перекос и я совсем перестал учиться, проводя всё время с ней. Перестала учиться и она, да-а-а… Поэтому я и завалил выпускные экзамены по математике и только с помощью маминых знакомств в институте поступил в «Дальрыбвтуз». А так бы хрен мне, а не высшее образование. Но и в институте, столкнувшись с «высшей математикой» и принципиальным преподавателем по кличке «Гебельс», я с большим трудом прошёл три «общеобразовательных» курса. Но «специальность» далась мне легко. Сопромат, детали машин, Машины и аппараты пищевых производств я сдавал уже без напряга. А вот «марксистско-ленинская философия» и «научный коммунизм» кровь мне свернули.

Ещё легко давался «английский язык», который я полюбил в восьмом классе и сдал на отлично. А вот химия, как и в школе, мне не давалась. Короче, институт дался мне нелегко. Наверное, именно поэтому мне и снились про него всякие ужасы на протяжении всей оставшейся жизни.

— Да-а-а… Оставшейся жизни, — подумал я. — А она, похоже уже и закончилась там, хе-хе… Во блин блинский!

Честно! Мысль о том, что мне нужно будет ходить в школу и сдавать выпускные экзамены меня напрягала. Меня даже слегка затошнило. Или это два чебурека, купленные рядом с вокзалом, просились на волю? Не знаю. Но моё лицо, видимо привлекло внимание сидевшего напротив парня, потому что он стал то дело поглядывать на меня. Сначала я поглядывал на его книгу, потом он поглядывал на меня.

— Ещё подумает, что меня замутило от её названия, — мысленно усмехнулся я и спросил, поймав в очередной раз, его взгляд. — Ну, и как книга?

Брови у парня взлетели вверх и он «захлопал» глазами.

— Да, так себе, — сказал он, выдавив на лице непонятно что. — Сборник… Пока рассказы идут, а я рассказы не очень.

— А кто их «очень»? — спросил я. — Обрываются на самом интересном месте.

— Во-во, — кивнул головой парень.

Он, похоже был рад оторваться от сборника.

— Значит — хрень собачья, — подумал я логично.

От хорошей книжки оторвать практически не возможно. Я и на ходу читал Стругацких.

— Кто автор? — спросил я.

Парень, прикрыл книгу, развернув обложку «лицом» к себе, и прочитал:

— Аскольд Якубовский…

Это имя мне ничего не говорило. Значит, его книги прошли мимо меня в той жизни. Может быть и читал, но не запомнил.