Командир КВ (СИ) - Берг Александр Анатольевич - Страница 22

Эффект от этого избиения должен был быть астрономическим. На фоне неудач и поражений Красной Армии уничтожение немецкой танковой дивизии в открытом бою должно было поднять боевой дух как наших войск, так и мирного населения. Весь бой снимали два кинооператора на две кинокамеры, потом эту плёнку нужно будет отправить в ГлавПУР. Мехлис и компания будут от неё в полном восторге. Через пару часов танки вернулись назад — я не хотел отпускать их слишком далеко. Их ходовая и движки уже дышали на ладан и работали лишь чудом да с помощью такой-то матери. А вот мои бронетранспортёры и БА-10 «веселились» до середины следующего дня, хорошо пройдясь по немецким тылам. Главное, издали «Ганомаги» хорошо узнавались немцами, так что они совершенно не ожидали той подлянки, что следовала потом. Конечно, в колонне были наши БА-10, вот только немцы охотно использовали трофейную технику, так что их было не удивить, как они считали, трофейными бронеавтомобилями.

Назад мои орлы притащили ещё два десятка трофейных бронетранспортёров, захваченных у ошеломлённых немцев, и полсотни грузовиков с продовольствием, топливом и некоторым количеством 37-миллиметровых противотанковых снарядов. Это к нашим трофейным «дверным колотушкам» — по крайней мере, против нынешних немецких танков они вполне эффективны.

А на следующий день перед зданием горкома и стоящим тут же генералом Рокоссовским под звуки «Прощания славянки» торжественным маршем прошёл мой уже полк. Это всё снова снимали кинооператоры: тут и мне лишние «плюшки» в карму перед высоким начальством, и для политуправления и пропаганды отличный материал. Как в моё время в кинотеатрах было не протолкнуться от новых блокбастеров, так и сейчас будет от кадров кинохроники моих боевых действий.

Интерлюдия

Двумя днями позже Сталин с Берией, Мехлисом, Ворошиловым и Шапошниковым в кремлёвском кинозале смотрели, как сначала под Вязьмой уничтожается немецкая танковая дивизия, а затем по городу маршируют наши войска. Большое количество наших новейших танков и трофейных бронетранспортёров, причём в очень необычном камуфляже, а главное — нарисованные оскаленные медвежьи головы с горящими глазами, смотрелись очень грозно. Это было именно то, что сейчас, на фоне постоянных отступлений и неудач на фронте, требовалось как бойцам, так и простым людям.

В малом кинозале Кремля пахло дорогим табаком и застоявшимся напряжением. Экран погас, но белое полотно всё ещё подрагивало, словно хранило отблески горящих немецких танков. Сталин не спешил зажигать свет, в темноте лишь мерцал огонёк его трубки. Наконец послышался сухой щелчок выключателя, и стало светло. — Ну, что скажете, товарищи специалисты? — голос Верховного был тихим, но в этой тишине каждый услышал металл. — Посмотрели интересное кино?

Первым, как обычно, не выдержал Мехлис. Он вскочил, нервно поправляя очки, его лицо горело лихорадочным восторгом: — Товарищ Сталин! Это же идеологическая бомба! Майор Ковалёв сделал то, чего не смогли целые фронты. Он не просто уничтожил немецкую танковую дивизию, он унизил врага. Посмотрите на эти надписи на броне, на этих медведей! Это же готовый призыв: «Бей врага его же оружием!». Я предлагаю немедленно размножить плёнку и крутить её в войсках. Это поднимет боевой дух лучше любых лозунгов! Главное, наглядно показано, что противник вовсе не непобедим, что его можно бить да так, что от него только пух и перья летят!

Сталин медленно перевёл взгляд на Шапошникова. Борис Михайлович, как всегда спокойный и рассудительный, приоткрыл блокнот. — Идеология — это хорошо, Лев Захарович, но я смотрю на это с точки зрения оперативного искусства. — Шапошников постучал карандашом по столу. — Обратите внимание на организацию боя. Майор действует не по шаблону. У него радиосвязь в каждом взводе, у него идеальное взаимодействие танков с артиллерией и непосредственное управление боем. Он не ждёт, пока его окружат, он сам создаёт условия для уничтожения противника. И главное… — маршал сделал паузу, — он вывел из котла три боеспособных соединения. Почти сорок тысяч человек с тяжёлым вооружением. В нынешних условиях это для нас бесценно.

— А техника? — подал голос Ворошилов. — Что это за камуфляж такой? Не по уставу. И эти… морды звериные. Несерьёзно как-то, товарищ Сталин. Мы же регулярная армия, а не банда махновцев.

Сталин медленно подошёл к столу, на котором лежали фотографии, сделанные с кадров кинохроники. На одной из них был запечатлён Ковалёв — молодой, запылённый, на фоне горящего чешского танка. — Говоришь, «несерьёзно», Клим? — Сталин поднял фото. — Немцам, которые сгорели в этих танках, сейчас очень серьёзно. Нам нужны победы, а не соблюдение парадной формы одежды. Если для того, чтобы жечь фашистов, нужно рисовать медведей — пусть рисуют хоть крокодилов, лишь бы результат был такой же.

Он прошёлся по кабинету, заложив руку за борт френча. — Ковалёв нащупал то, что немцы называют «психологической войной». Пленный офицер из 7-й танковой на допросе сказал, что они боялись входить в город, потому что не понимали, кто перед ними. Свои или призраки… Когда по тебе открывает огонь своя техника, ты не знаешь, что произошло. Страх — это тоже оружие.

Сталин остановился напротив Мехлиса: — Подготовьте приказ: майору Ковалёву присвоить звание подполковника, также дать ему орден Ленина. Рокоссовскому передать: полк не раскулачивать. Наоборот, пополнить его лучшими кадрами из тех, кто выходит из окружения. Назвать его «1-й отдельный гвардейский Вяземский полк особого назначения».

— Гвардейский? Сразу? — удивился Ворошилов.

— За уничтожение танковой дивизии в открытом бою — да! — отрезал Сталин. — И пусть это будет наш «Медвежий полк». Личный резерв Главного Командования.

Он снова посмотрел на экран. — И еще. Отправьте к нему группу техников из Танкопрома. Пусть посмотрят, как он модернизирует машины, что там у него на Т-34 за нашлёпки и как он столько зенитных пулемётов на них поставил. Нам нужно знать, что этот майор… подполковник знает такого, чего не знают наши конструкторы. — Сталин обернулся к Шапошникову.

— Борис Михайлович, Рокоссовский просит закрепить за ним район Вязьмы. Как думаете, удержит?

— С такими зубами, как у Ковалёва, вцепится намертво, товарищ Сталин.

— Хорошо. Пусть вцепляется. Нам нужно время, чтобы собрать резервы. Если Ковалёв станет костью в горле у немцев, мы сможем переломить ситуацию под Москвой. Лаврэнтий! Выясни всё про этого Ковалёва, я должен знать о нём всё. Но чтобы с его головы и волоса не упало. И ещё: отправь к нему в штаб надёжного человека, даже пару, пусть присматривают за ним. Чтобы ни один особист его и тронуть не смел! Он явно показал, что верен партии и народу. Будь у нас пара десятков таких Ковалёвых — и мы бы не отступали, а сами гоняли противника.

Через четыре дня Берия уже докладывал вождю всё, что его люди нашли на Ковалёва, а также принёс ещё один фильм, где тот показательно разносит немецкий полк на переправе. — Обычный армейский старлей-танкист, командир взвода тяжёлых танков, официально числился пропавшим без вести. Затем, примерно через полтора месяца, он вышел из окружения к Киеву во главе полнокровного механизированного полка со всеми средствами усиления. При нём было несколько артиллерийских дивизионов, в том числе и гаубичных. Руководство Юго-Западного фронта посчитало, что негоже старлею командовать по сути механизированным полком, равным по силе дивизии, вот и «раскулачило» его, оставив лишь один батальон пехоты и два артиллерийских дивизиона. Правда, дали звание капитана. А там — новый котёл и новый выход к своим. Тогда же он и полковника Новикова повстречал и помог ему восстановить его 124-ю пехотную дивизию, а по сути — сделал её механизированной.

— А что на этом фильме, Лаврэнтий?

— А тут он показательно разносит на переправе немецкий моторизованный полк.

— Вот как? Тогда давай позовём на просмотр ещё и Шапошникова с Ворошиловым.

Сталин лично позвонил Шапошникову и Ворошилову, пригласив их на просмотр ещё одного фильма с Ковалёвым. Вскоре они прибыли, и в небольшом кинозале застрекотал кинопроектор. На экране было видно, как к небольшой речке приближается колонна противника. Вот немецкие танки переезжают мост, однако когда туда заезжает грузовик — звучит взрыв. Немцы осматривают взорванный мост. Затем явно видно, что прошло какое-то время, поскольку немцы уже обустроили лагерь перед мостом, и вдруг его накрывают шапки разрывов. А вот на опушку выезжает несколько КВ и, остановившись, начинают прицельно уничтожать немецкие танки. В итоге всё горит и взрывается, от немецкого моторизованного полка мало что осталось, а сам Ковалёв, судя по всему, не понёс никаких потерь.