Шепот злобы (СИ) - Боярова Мелина - Страница 11

— Привет, — произнес знакомый голос, вырывая меня из размышлений. Я подняла глаза, не ожидая увидеть Андреаса так рано. Его аура горела беспокойным огнем, выдавая тревогу. — Вы давно здесь?

— С рассвета, — ответила парню, заметив, как его взгляд задержался на Ирии. Тревога в ауре усилилась, окрашиваясь оттенками вины и сочувствия. Он в самом деле беспокоился, и это вызывало у меня странное чувство.

Боярич кивнул чему-то, словно сам с собой спорил. Затем подошел к Ирии, сел напротив и сразу начал непростой разговор:

— Ирия, я понимаю, как тебе тяжело сейчас. Ты ведь родом из Восточной слободы, и предстоящее задание будет для тебя болезненным. Но ты должна быть сильной. Нельзя допустить, чтобы эмоции взяли верх, иначе все мы подвергнемся опасности. Твой дар целительства нам необходим. Мы все на тебя рассчитываем. Ты как, справишься?

Ирия подняла на парня покрасневшие от слез глаза. Ее аура дрогнула отчаянием, а после потускнела еще больше. Она никак не могла взять себя в руки. Любое напоминание о семье, вызывало дикую тоску и потоки слез. Мне было больно видеть ее такой. Никто не хотел бы оказаться на ее месте.

Я не представляла, как тяжело подавлять внутренний гнев людям, испытывающим сильные эмоции. Как они с этим справляются? Как сдерживаются? Ведь горе и отчаяние — лакомая пища для гневов.

— Я не знаю, — прошептала девушка, а по ее щеке скатилась одинокая слеза. — Мои родители, братья… Живы ли они? Мне сложно быть сильной, когда каждую минуту думаю о том, что с ними произошло.

— Мы будем рядом, Ирия. — Я подошла к девушке и коснулась ее руки, пытаясь поделиться частью своего спокойствия. — Ты не одна. Мы справимся вместе. Мы — команда, и непременно поддержим тебя.

— Гаяна права. — Славен подобрался к подруге с другой стороны и привлек к себе за плечи. — Ты можешь на нас рассчитывать. Мы не оставим тебя одну. А когда вернемся, попробуем разыскать твоих родных. Обещаю.

Ирия немного успокоилась и посмотрела на Андреаса, который молча наблюдал за нами. Его тревожная аура стала чуть теплее, словно он сам ощутил облегчение после наших слов. Не думала, что боярич способен проявлять человечность, ведь сам же постоянно сомневался в нас и считал людьми второго сорта.

— Гаяна, — боярский сын обратился ко мне, посерьезнев, — вчера в катакомбах ты выстояла против стаи злыдней. Без твоего участия мы бы с Годимиром так быстро с ними не расправились. И ты… Едва не погибла. Такого больше не должно повториться. Твой дар — особенный, я понимаю. Но ты должна научиться уничтожать их. Твои методы не всегда эффективны.

Мои губы тронула легкая улыбка. Неужели беспокоился обо мне? Нет, скорее об отряде и потери его эффективности. Лютобор не зря посылал нас на такие опасные задания. Любая другая группа на нашем месте потерпела бы поражение или же понесла серьезные потери.

— Гнев — это не просто зло, — в сотый раз повторила Андреасу. — Сущность, появившаяся в нашем мире из Изнанки, питается эмоциями. Чем острее ярость, боль или ненависть, тем сильнее она становится. Сражаясь, ты невольно испытываешь эмоции, и тем самым подпитываешь агрессию противника. Вспомни квартал Мастеровых. Злоба порождает еще большую злобу. Уничтожая гневов, ты борешься с последствиями, но не устраняешь причину. Эта борьба никогда не закончится, пока мы не разорвем бесконечный круг насилия. Если у гневов не будет пищи, они не смогут причинить вред.

Я видела, как в ауре парня отразились сомнения. Стоило мне пробиться к нему хоть немного, как мои слова наталкивались на установки, вбитые с детства. Преподаватели в чарошколе и чародемии не уставали объяснять, что бороться с болезнью нашего мира можно только одним способом. Чаростражи использовали его веками, и он исправно работал. Разве я могла его в этом переубедить парой разговоров? Даже регулярная демонстрация моего дара не помогла. Никто ведь не расскажет, сколько чародеев погибло, не справившись с внутренним гневом. Об этой стороне правда сознательно умалчивалась, мотивируя одаренных добиваться успехов и становиться сильнее.

— И все равно, Гаяна, ты сильно рискуешь. Вчера твой дар не справился со стаей, чья злоба подпитывалась огнем. В следующий раз это может быть другой отвлекающий фактор. Метод ненадежен. А твой гнев? Он ведь тоже едва не проснулся?

— Я продержалась, Андреас. Вы подоспели вовремя. Если бы я хоть раз сдалась, мы бы сейчас не разговаривали. Я научусь уничтожать, если понадобится. Но прежде буду искать другие способы устранения угрозы. Сила в понимании, а не в разрушении.

Направившись к своему столу, я намеревалась проскочить в узкий проход. Не рассчитывала, что Андреас двинется одновременно со мной. Едва не столкнулась с ним, только скользнула рукой по его ладони. Но этого момента хватило, чтобы в месте соприкосновения возникла мощная электрическая искра. Я замерла на мгновение, удивленно уставившись на парня. Чего это он током бьется? Боярич резко отдернул руку, его глаза расширились, а щеки слегка порозовели. Я нахмурилась, не понимая, что произошло.

Что это было? Моя собственная аура полыхнула ярким неконтролируемым пламенем, а в груди полыхнуло нестерпимым жаром. Никогда раньше не испытывала подобного. Пожав плечами, вернулась на свое место, намереваясь продолжить изучать историю. Вскоре начнутся пары, к которым хотелось подготовиться. Учебу никто не отменял.

День пролетел незаметно. Преподаватели подстраивались под группы, переносили занятия, когда отряды уходили на задания, и назначали дополнительное время на свободные дни. Скучать не приходилось. Информации давалось много, голова пухла от количества знаний, но все они так или иначе помогали нам выжить.

Утро следующего дня принесло странное непривычное ощущение легкости. Проснувшись, я не сразу поняла причину такого настроения. Тело отзывалось на малейшее движение теплом, разливающимся в груди. Осознание, что мне сегодня исполнялось пятнадцать, накрыло волной предвкушения чего-то особенного и налетом грусти. Воспоминания о доме и Тихомире нахлынули внезапно и остро, как прохладный ветер через распахнутые ставни. Удивительно, что дни рождения из прошлой жизни не оставили таких ярких воспоминаний. Они были частью меня, кусочком прошлого, откуда я черпала опыт по изучению эмоций и их проявлению у других людей.

Врожденная алекситимия не позволяла чувствовать так, как это делали окружающие. В другой жизни я жила изгоем и долгое время не понимала, что со мной не так. Здесь же я была нормальной. Ну, до определенного момента, пока не столкнулась в лесу с боярским сыном. В мире, где сильные чувства могли стать причиной гибели, их отсутствие никого не удивляло, а считалось признаком сильного внутреннего контроля. Но зато каждое проявление чувств, теплоты или любви ценилось на вес золота. По крайней мере там, где я выросла.

Дедушка всегда старался сделать этот день особенным. Он дарил резные фигурки из дерева, амулеты из коры или камня, обереги, защищающие от злых духов и гнева Изнанки. Но дело даже не в этом, а в частичке души, вложенной в каждый завиток, пронизанный теплотой и любовью.

В стенах чародемии, пропитанных духом дисциплины, опасными заданиями и соперничеством, воспоминания о прошлом казались хрупкими, нереальными. С дедом я чувствовала себя защищенной, нужной, хотя не всегда могла выразить это словами. Он принимал меня такой, какая есть, не пытаясь переделать и не требуя невозможного. Здесь же — каждый взгляд, каждое слово, сказанное в мой адрес, было пропитано отторжением и неприятием того, как сильно я отличаюсь от других.

Неудивительно, что вдали от дома я чувствовала себя одинокой, словно между мной и миром пролегла непреодолимая пропасть.

После скудного завтрака я направилась в библиотеку. Ничего так не помогало отвлечься от тяжелых мыслей, как новые знания.

Ирия и Славен нашли меня за дальним столом, где я тщетно пыталась вникнуть в древние тексты о влиянии лунных циклов на прорывы гневов. Ауры ребят светились ярче обычного, в глазах читалось волнение, как будто они что-то задумали. Судя по таинственным улыбкам, что-то приятное.