Сорок третий 7 (СИ) - Земляной Андрей Борисович - Страница 3

«Бухта» занимала старое двухсотлетнее здание на повороте набережной. Из больших окон верхнего зала открывался вид на порт, причалы и силуэты судов, стоявших на рейде. Название ресторану не пришлось придумывать для красоты: залив жил вокруг светом, запахом, криками чаек и медленным движением мачт за стеклом.

Внутри царила роскошь не праздника, а обычая. Тёмное дерево, зеркала в строгих рамах, шёлковые скатерти, бронзовые лампы, вычищенные до мягкого блеска, и распорядитель, умевший различать важность гостя по походке и взгляду.

Сюда не приходили случайные посетители. У одного окна сидели двое владельцев верфей с человеком из страхового дома; за столиком у колонны — чиновник Управления тыла, явно пожалевший, что выбрал сегодня именно это место; ближе к стене обедали две дамы из старых шардальских семей, державшие спины так прямо, будто родословная заменяла им корсет. Несколько военных в морской форме сделали вид, что заняты разговором, но после появления Лиары один из них забыл опустить ложку в тарелку.

Альда выбрала столик не в центре и не в углу, а в том месте, откуда хорошо просматривались вход, окна и ближайшие проходы, но в стороне и с прекрасным видом. Это место не прятало сидящих, но и не выставляло их на показ.

Лиара подошла к столу и Альда не стала подниматься демонстративно а лишь протянула ей руку, но в этом жесте оказалось больше теплоты и приязни, чем в любом светском поцелуе.

— И что сыск? — спросила она, когда Лиара села.

— Возьмётся. Конечно не из дружбы к нам и не из любви к чистоте закона. Он увидел возможность войти в дело законно и при этом не остаться крайним, если сверху начнут давить. Но коенчно в основном чтобы вписаться в тренд. Ты была права когда предложила отвезти документы не к Ингро Талису а в Сыск. Налоговая проверка по Салтису, недвижимость, движение средств, фонд как источник финансирования. Пока это не обвинение против Главного Штаба Флота, но уже повод задавать вопросы людям, привыкшим, что вопросы задают они.

Альда кивнула. К их столу подошёл официант; заказ приняли быстро, без лишней обходительности. Лиара выбрала рыбу, зелень и травяной отвар. Альда ограничилась коротким уточнением по уже заказанным блюдам и дождалась, пока официант отойдёт.

— Кружок удержится?

— Как кружок — не знаю. Как источник шума — да. Часть будет кричать о провокации, часть начнёт спасать собственную совесть, часть попытается переписать доклад так, будто сама обнаружила Салтиса. Самое полезное сейчас — не мешать им ссориться.

— Трое?

— Реннер опасен. Не умом даже, а способностью оправдывать себя громкими словами. Сойр слабее, но именно поэтому может первым побежать искать защиты. Третий пока молчит, и это хуже. Молчаливые часто дольше всех помнят, кто им платил.

Альда посмотрела на зал, потом снова на Лиару.

— Это очень хорошо, что после сегодняшнего тебя начнут считать не просто женой Ардора и не младшей союзницей дома Зальт.

— В этом самый смак. — Лиара негромко расмеялась.

— Это не только лестно, но и опасно.

— Я и не думала, про лесть. Я полагала, что иначе они станут разговаривать через тебя, или через Ардора. Или через других мужчин, которые решат объяснить мне, как устроены дела. Но Если я хочу, чтобы мои слова принимали как мои, мне придётся самой приносить неприятные бумаги всяким засранцам.

Альда чуть улыбнулась и кивнула одобряя подход.

На несколько мгновений между ними установилась тишина. Обе понимали, что разговор о Зонти уже вышел за пределы одного конкретного жулика. Старик с сомнительной репутацией оказался не центром дела, а инструментом. Но теперь поверх этого дела легло другое, более опасное. Вопрос о том кто это всё придумал и воплотил.

— Зонти предупредить? — спросила Лиара.

— Разумеется.

— Он может уйти на дно.

— Может. Но если уйдёт слишком быстро, покажет, страх. Если останется, значит, уже начал принимать меры. И то и другое полезно.

— А если Салтис попробует убрать его раньше?

— Тогда мы узнаем, насколько Зонти нужен живым. Иногда это важнее признания.

Лиара приняла травяной отвар, поставленный перед ней, но пить не стала.

— Ты говоришь так спокойно, будто речь о бумагах, а не о человеке.

— Я говорю спокойно, потому что речь о человеке, вокруг которого слишком много людей прячут бумаги. Разница существенная. Ну и кроме того, теперь рядом с ним, наши люди и они не допустят негативных сценариев.

Лиара медленно кивнула. В этом и заключалась Альда: она могла быть мягкой в частном, но в делах не позволяла жалости подменять расчёт. Не потому, что жалости не имела, а потому, что слишком хорошо знала цену неверно направленной доброты.

У входа в зал произошло небольшое движение. Не шум, не суета — только изменение внимания. Распорядитель выпрямился чуть заметнее, один из морских офицеров перестал говорить на середине фразы, дама у окна повернула голову, а чиновник Управления тыла слишком быстро опустил взгляд в тарелку.

Ардор вошёл в зал.

Он не выглядел человеком, пришедшим производить впечатление. И именно поэтому впечатление возникло сразу. Безупречно сидящий тёмный мундир, сверкание орденов и та собранность, которую невозможно сымитировать.

Альда не отрываясь «читала» зал.

— Вот теперь начинается самая полезная часть обеда, — негромко сказала она.

Лиара тоже следила не за Ардором, а за людьми вокруг.

— Мужчины считают. Одни — насколько он опасен. Другие — можно ли через него войти в будущие армейские и эфирные проекты, а третьи просто злятся, потому что он не просит у них разрешения существовать.

— Отличная классификация.

— Красивая но неполная. Вон тот у окна из Управления тыла сейчас думает не об Ардоре, а о том, знает ли Ардор про фонд.

— И правильно думает.

Альда перевела взгляд на женщин.

— А они?

Лиара позволила себе коротко улыбнуться.

— Женщины считают иначе. Одни пытаются понять, счастливы ли мы на самом деле или только хорошо держим лицо. Другие примеряют на себя саму возможность такого брака и тут же пугаются собственной смелости. Третьи смотрят на нас как на политическую конструкцию, которую неприлично осуждать, пока она явно работает.

— А на него?

— На него смотрят как на человека, которого не удалось приручить доступными связями. Это их тревожит сильнее, чем всё остальное.

Альда наконец повернулась к Ардору, уже подходившему к столу.

— Свет очень любит считать себя лучшей мастерской по обработке людей, — сказала она. — Ардор портит ему привычную картину.

Лиара тихо ответила:

— Не только Ардор. Мы тоже.

Он подошёл, и обе поднялись ему навстречу. Ардор поцеловал руку Альде, затем Лиаре, без театральности и без той нарочитой нежности, которой мужчины иногда пытаются доказать публике право на женщину. В его жесте хватало уважения, чтобы залу пришлось увидеть не украшение при муже и не трофей, а союз.

— Я помешал разговору? — спросил он, садясь.

— Нет, — сказала Альда. — Ты вошёл ровно в тот момент, когда зал начал закипать от догадок и всяких грязных мыслей.

Ардор бросил короткий взгляд вокруг.

— Судя по лицам, они совсем несчастны.

— Откуда счастье в них, живущих ненавистью и неверно понятым принципом пользы, — сказала Лиара. — Особенно если счастье рядом и его можно потрогать.

Ардор посмотрел на неё внимательнее.

— Сыск принял материалы?

— Принял. Формально — по линии Салтиса и налогового дела. По существу — он уже понял, что фонд придётся трогать.

— Управление тыла?

— Видимо уже в работе, но пока не напрямую. Но если они начнут мешать, сами соединят себя с делом быстрее, чем это сделаем мы.

Ардор кивнул. Ему понравилась не острота ответа, а порядок мысли: Лиара не просила защиты, не пересказывала впечатления и не искала одобрения. Она докладывала ход, в котором уже участвовала как самостоятельная сторона.

— Значит, сегодня мы здорово испортили аппетит очень многим людям, — сказал он.