Зодчий. Книга IX (СИ) - Погуляй Юрий Александрович - Страница 33

Тёмный Скульптор во мне зашевелился. Да, последние дни показали, что управлять им всё же можно. Осталось проверить в деле.

Но пока рано.

— У вас какие-то вопросы ко мне, ваше благородие? — заметил моё внимание магистр.

Да, шутовской колпак, сдвинутый чуть на затылок. И бубенчики, обязательно. Мой заинтересованный попутчик ворочался где-то в районе солнечного сплетения, просыпаясь, поэтому я перевёл взгляд в сторону, подцепил вилкой пучок солёных водорослей и отправил в рот. На Каускаса старый Баженов реагировал с большей охотцей, но и в случае с Звиревым я был способен подобрать необходимый образ, чтобы пробудить ленивое вдохновение моего тёмного альтер-эго.

Мне неизвестно, кто будет рядом, когда придёт пора действовать. А выходить один на один с магистром… Рановато.

Так что пока просто работаем и тестируем возможности. Благо времени для изучения сил воображения было предостаточно. Да, заданий приходила масса. Мятежники готовились к штурму, обустраивая бункеры и зоны без магии. Ресурсы ехали с севера острова нескончаемым потоком. Видимо, подготовка к перевороту шла сильно заранее. Так что мне приходилось много работать, обустраивая крепость. Я пару раз в день менял Конструкты, перемещаясь по острову в перекрашенном зелёном армейском «Патриоте», захваченным во время мятежа, и выполняя поручения посланников Каменской. Но всё равно это было сильно проще по информационному шуму, чем мой обычный день в Томашовке.

По которой я, надо сказать, уже соскучился.

Из напитков мне была предложена лишь вода. Мой вопрос о морсе в первый день вызвал гомерический смех латыша, за что он сразу получил моё «раз». Потом стало ясно, отчего такая бедность в напитках. Ситуация на острове не предполагала шикарной жизни. Если ты, конечно, не верхушка сопротивления. Альфа и Беты питались хорошо и условия имели достойные, квартируясь в помещениях выселенных дворян. Остальные были скорее на казарменном положении. С провиантом, несмотря на спасённые мной фермы, тоже наблюдались сложности. Один из кораблей обеспечения пошёл на дно в районе Японской Аномалии, а ещё один оказался торпедирован имперским эсминцем.

Мировая общественность в лице Перуанского Протектората и союзников немедленно встала на дыбы. Звучали речи о том, что Протекторат собирается отправить свои вооружённые силы на поддержку территорий, дабы защитить их волеизъявление от штыков сумасшедшего императора. Военные корабли латиносов уже встали на рейд в дне пути, а через океан шли десантные суда. Причём вышли они сильно заранее. Ещё до того, как территории заявили о желании выйти из состава Российской Империи.

Всю эту информацию я получал из перехватов сообщений военного модуля связи, на краю Южно-Сахалинска. Мои ИИ вскрыли код шифрования очень быстро, а транслятор в техническом помещении передавал всё прямо в Конструкт. Сеть Баженова окутывала остров, прорастая во все уголки мелкими изменениями. Ничего крупного мне без ведома мятежников построить не удалось бы. Едва я начинал хоть какое-то возведение, запланированное Каменской, туда почти сразу же отправлялся патруль, а затем через несколько звеньев социальных связей ко мне приходил запрос-подтверждение лично от неё. Чтобы я под шумок не построил чего лишнего.

Ну и охранники приводили себя в боевую готовность, дабы снести меня, если вдруг я решил построить что-нибудь страшное. Раздражающее давление. Будь это моей работой, я бы выгорел, честное слово.

— Вкусно вам, благородие? — надзиратель явно скучал.

— Вкуснее едали, — спокойно ответил ему я.

— Ну да, не рябчики. Диета простого человека не каждому по вкусу, — Каускас фыркнул, отложил журнал в сторону. Криво улыбнулся. — Ничего, запор не заработаете!

Я пожал плечами, неспешно доел и вытер рот бумажной салфеткой. Тёмный Скульптор не проявлялся. Ну, хоть какая-то польза от моих мытарств. Между мной и латышом-литовцем раскрылась интерактивная карта со свежими обновлениями. Он её, разумеется, не видел.

Я мысленно приказал дать увеличение на северный тюремный блок, где содержалось несколько десятков одарённых — лоялистов и почти все аристократы, которые сохранили верность империи и не погибли во время облав. Сторожили их несколько взводов наёмников, под командованием одного из Сигм. Помогали им четверо одарённых мятежников, из местных. С пленниками они обходились не слишком гуманно, но и на фонари не вешали.

Потому что сейчас за лоялистов шла ожесточённая торговля. На связи с переговорщиками Империи был лопоухий Бета-2, до мятежа служивший в жандармерии Южно-Сахалинска в высших чинах. Переговоры продвигались трудно. Бета-2 откровенно хамил и угрожал начать резать конечности своим жертвам, бывшим товарищам по местным балам и светским раутам, а некий Лавров, ведущий диалог со стороны Императора, терпеливо выяснял все требования Свободного Сахалина и расставлял приоритеты среди пленников.

За меня, кстати, просили отпустить целую сотню арестованных революционеров, томящихся в тюрьмах на материке. Приблизительно столько же обещали дать за Челидзе. А когда речь зашла про барона Дигриаза, то Лавров что-то пробормотал невнятное, похожее на ругательство, и сказал, что в американце их сторона не заинтересована. Ценности, мол, не несёт никакой, но, чтобы просто спасти его жизнь, они готовы рассмотреть на обмен кого-то из низшего звена арестованных на большой земле революционеров.

То ли переговорщик не знал о роли Дигриаза, то ли, напротив, старательно делал вид, что не знал. В любом случае, важность хрономанта сильно занизили, но при этом не перевели из южной тюрьмы, держа его вместе с Лаурой.

Систему питания обоих защитных контуров, блокирующих магию пленных одарённых, вынесли на несколько промышленных генераторов и за пределы энергетики Конструкта. Разумное решение, когда твой Зодчий работает из-под палки. Но в моём случае бессмысленное.

— Что молчите, ваше благородие? — продолжал допытываться Каускас. В воздухе похолодало. На опустевшей тарелке проступил иней. — Вы слишком важная птица для того, чтобы говорить с человеком, который добился всего сам, а не с помощью знатного папочки?

— Твоя задача следить за мной, а не провоцировать, — спокойно произнёс. — Так что подбери свой дар, сядь ровно и следи.

— Ты не дерзи, граф, — сжал кулаки латыш. Тарелка на столе треснула. — Не дерзи. Я тебе кровь выстужу и скажу, что ты бежать пытался. Мне поверят.

— Разумеется, — я развернулся и двинулся к кубу, а за моей спиной возник экран, на котором громко проигралась видеозапись с угрозой. — Мне отправить это Альфе?

Латыш-литовец скрипнул зубами, резким движением взял журнал и уткнулся в него. В комнате сразу потеплело.

— И кстати, — обернулся к нему я. — Это было «Два с половиной».

Глаза его потемнели, но упоминание Альфы работало прекрасно. Эти свободные люди, выступившие против режима и диктата, очень боялись Алису Каменскую и ту власть, что стояла за ней.

До вечера я продолжил приготовления, ограничиваясь мельчайшими внедрениями, необходимыми мне для основного удара. А сразу после заката отворилась дверь, и на пороге появилась Инга.

— Пора, — сказала она. Каускас неторопливо поднялся с кресла, чуть поклонился, делая приглашающий жест мне:

— Прошу вас, благородие!

Сейчас он был похож на уродливое пугало, склонившееся на ветру. Я представил драную шапку, рваное пальто и продетую в рукава гнилую швабру. Лицо даже менять не пришлось.

Тёмный Скульптор зашевелился:

«Да-да! Дай!» — прошептал он мне, а я стёр картинку, успокаивая внутреннего творца. Улыбнулся литовцу-латышу.

На подъезде к Конструкту стоял уже знакомый «Патриот» с красным кругом на капоте. Что ж… Время вечернего моциона. Ежедневная программа вербовки.

Я сел на заднее сидение, рядом расположился Каускас. Инга в очередной раз глянула на меня волком, забралась в кабину и, поджав губы, взялась за руль. Машина двинулась по темнеющим улицам, на которых освещения не было. Не хватало энергии. За эти дни Фокус-Столбы дали возможность обеспечить теплом часть жилья и новых укреплений, а вот для улиц пока ресурсов я не выделял.