Зодчий. Книга IX (СИ) - Погуляй Юрий Александрович - Страница 2

Он глотнул вкуснейшего кофе.

— Скоро мы все будем пить перуанское и чилийское, — подмигнул он сомневающемуся спутнику, а затем выдержал паузу. — Вы ведь сделаете обещанное, граф? Мне же не придётся публиковать некоторую информацию, которую вы не хотели бы придавать огласке? Ваши интересы относительно той юной барышни… Сколько ей, кстати?

Тот вздрогнул и побледнел:

— Нет-нет, Никодим Павлович, я всё сделаю. И ради революции, а не… Ну…

— Хорошо. Мне тоже совсем не хотелось это делать. Любви все возрасты покорны, поэтому не осуждаю. Что же… Рад был вас видеть, граф. А теперь вам пора.

Собеседник снова вздохнул, а затем выпучил глаза. Закашлялся. Голова мужчины мотнулась, а из его шеи ударила тоненькая струя крови, пульсируя в такт сердцу. Граф попытался заткнуть рану рукой, после чего грохнулся на стол, срывая белоснежную скатерть. Дорогие чашки посыпались на пол, раскалываясь на сотни частей. Беленький вскочил на ноги и тут же почувствовал прикосновение к шее холодной стали.

— Было очень интересно. Я бы хотел всё подробно записать, — произнёс голос оказавшегося за спиной человека. Господи, это что, официант? — Вы показались мне личностью весьма сведущей в вопросах социальных экспериментов.

Беленький обратился в камень, развернувшись и нанеся удар бугристой рукой. Вот только противника на месте не оказалось, и кулак, вместо того чтобы снести незнакомца, по инерции врезался в стекло, которое рассы́палось на мелкие осколки. С улицы потянуло холодом. Никодим Павлович заорал:

— Охрана! Охрана!

Официант, до этого проливший чай на скатерть, исчез. Питая себя аспектом, Беленький озирался по сторонам. Машина с охранниками стояла напротив ресторана. Двигатель работал, но двери оставались закрытыми. Уволит остолопов к чертям собачьим. Всех до единого уволит!

Долго поддерживать броню Никодим Павлович не мог, поэтому бросился через оконный проём на улицу, а затем побежал по вычищенной от снега дорожке к машине.

— Чёрт! — взвизгнул он, заглянув в окно. Стёкла были опущены, и все три бойцы охраны сидели с опущенными головами. Дорогие костюмы залиты кровью. Как же так⁈ Кто это такой⁈ Коленька, что на пассажирском месте спереди, был арканистом!

Беленький бросился наутёк, задыхаясь от зимнего холода. Он бежал и постоянно оборачивался, в страхе увидеть преследователя. Однако улицы были пусты. Через несколько кварталов Никодим Павлович заскочил в помещение банка, мокрый от пота.

— Вызовите полицию! — задыхаясь просипел он охране. — Срочно! Меня хотят…

В глазах потемнело, голова резко закружилась, а мир словно дёрнулся, отчего шея даже хрустнула. В следующий миг он оказался лежащим лицом в снегу, далеко за пределами банка. Тошнота подкатила к горлу, и Беленький согнулся в позорном спазме. Хрономант⁈ Точно хрономант. Но никто в Империи не обладал такими талантами! Это невозможно!

Мысль колотилась в висках, пока Никодим Павлович корчился на снегу.

— Набегались, Никодим Павлович? — поинтересовался знакомый голос совсем рядом.

— Кто ты такой⁈ — проскулил Беленький, пытаясь повернуться к обидчику. Руки были стянуты за спиной, но с помощью аспекта можно было вырваться из пут. Вот только поможет ли… Этот человек убил троих одарённых в машине, каждый из которых прежде сражался в нескольких военных конфликтах. И никто из них не сумел даже почувствовать угрозу. Архонт-хрономант?

— Пёс государев, — скучающе сообщил лже-официант. — Которому не очень понравилось вас обслуживать, но которому очень интересно, что ещё вы такое задумали с графом Аторяном. Рассказывайте, Никодим Павлович, прошу. Или хотите ещё немножко поиграть-побегать? Я-то с большим удовольствием, ю ноу.

Беленький стиснул зубы:

— Я ничего тебе не скажу, сатрап.

— Отлично, — обрадовался тот и хлопнул в ладоши. — Значит, по-плохому!

Глава 2

— Михаил Иванович, с вами всё в порядке? — окликнул меня Гудков. Я едва не вздрогнул от неожиданности. Перевёл взгляд на старосту Комаровки. Он был в чёрно-белой пятнистой охотничьей куртке, на лицо была опущена утеплённая балаклава.

— Да, всё в порядке.

Первый автобус с работниками тронулся с места, отправляясь в городок под Малориту. Второй стоял на дороге неподалёку, хлопья снега падали на лобовое стекло, и автомобильные дворники с нехорошим щелчком стряхивали их на землю. Проверить бы механизм, конечно. Но все мысли были о секрете, вскрытом мной совсем недавно. Люди этого мира прекрасно разбирались в дарах природы, конечно. Особенно в тех, что сокрыты под землёй.

— Ваше сиятельство, мне кажется, что-то случилось, — нахмурился Гудков. С басовитым сигналом клаксона с территории завода выехал грузовик, гружёный партией переработанного неодима. Руда оказалась чище, чем ожидалось, поэтому процесс очистки завершился чуть раньше, хоть и весьма своевременно.

— Всё в порядке, Руслан. Проконтролируйте, пожалуйста, чтобы специалисты все добрались без затруднений. Что с грузом делать знаете?

— Обижаете. Маршрут построен, процентные доли рассчитаны. Развезём в лучшем виде! — бодро отчитался Гудков. — Приборово и Томашковка по тридцать пять, Богданы, Злобек, Островье по десять. Мой помощник лично всё проконтролирует.

— Хорошо.

— Мне всё-таки, кажется, что-то случилось, ваше сиятельство, — не унимался Руслан. — Вас совершенно точно что-то беспокоит! Может быть, я могу как-то помочь?

— Ты что-нибудь знаешь о гадолинии и его взаимодействии с фосфорорганическими соединениями? Чтобы минимизировать необходимость делать эти чудовищные бутерброды в композитной броне? — поинтересовался я. — Мне ближе путь гальванизации, но может надо какой-то вид напыления выбрать? С учетом того что это именно гадолиний, понимаешь?

Гудков вытаращил глаза:

— Гавдо… Гавн… Простите, боюсь, я не расслышал?

— Гадолиний, — повторил я и сразу добавил. — Или гальванизация. Что тебя интересовало?

— И то и другое очень интересно, Михаил Иванович, — он перекрестился. — Я, пожалуй, пойду?

— Конечно. Спасибо, Руслан. Это всё как нельзя кстати, — улыбнулся я помощнику, кивнув на удаляющуюся машину с неодимом.

— О, здесь моей заслуги нет, — расслабился Гудков, посмотрел на часы. — Так, простите, ваше сиятельство, должен бежать.

Я кивнул в ответ, оставшись наедине со своими мыслями. Гадолиний в том виде, что нашёлся в броне, это как забитый кувалдой микроскоп. Рабочая схема, которую в здравом уме никто бы и не попытался провернуть.

Однако работает. У меня руки чесались проверить возможности металла, но не в том виде, который предпочла военная машина Империи. От предполагаемых путей использования голова кружилась. Однако для тестирования необходима ещё одна технологическая цепочка, желательно со своим производством самого гадолиния. А его делать не так-то просто. И не быстро!

Но в целом, если решить проблему концентрации и проникания атомов, а не запечатывать любую технику в конус непробиваемой брони, то… Господи, какие же перспективы открываются! Вот только сейчас у меня нет возможности развивать открытие дальше. Пока не разберусь с Рабумом.

— Ваше сиятельство! Доброго вам денёчка, — послышался знакомый голос, снова возвращая меня в реальность. Мимо ехала группа охотников, и одним из них был рыжебородый Назаров. На его пластикоровом шлеме красовался хвост лисы. Я поднял руку, поприветствовав знакомого. Тот же подмигнул, как приятелю, и понукнул коня, догоняя товарищей.

В боях на границе огневик проявил себя достойно и даже вытащил тяжелораненного соратника. Да и в рядах лихих бойцов быстро завоевал уважение. Правда, Вепрь немного волновался об излишней смелости и вспыльчивости рыжего. Охота, по мнению лидера Вольных, требует осторожности, которой Назарову недоставало. Однако, кажется, бывший слуга криминальной империи нашёл себя в новой сфере деятельности и в суровом быту борцов с чудовищами.

— Господа, в течение часа каждый из вас получит материалы для возведения стены, — сказал я в общий канал. — Сканеры показывают приближения Скверны с северо-запада. Приоритет наивысший. Все активности необходимо прекратить. Схема находится в прямом доступе и вы, надеюсь, успели ознакомиться с требованиями.