Алхимик 2 (СИ) - "Айлин" - Страница 31

— Сделаю, — обещал Сяо Ма. — Всё в самом лучшем виде.

Пока возвращалась домой, я пыталась придумать, что же делать с вредной тёткой. Но пока ничего не приходило в голову. Ладно, оставлю это на потом. Помимо браги, он всё равно купил ещё и рисового вина, для прозрачности бульона алкоголь понадобится. Возможно, потом я перейду вообще на закупки рисового вина. Ну, это потом, дело десятое. В голову, как назло, ничего не шло. Ничего. Как я уже и говорила: благородным мужам не поздно отомстить через десять лет.

Вообще к покупке рыбы Сяо Ма подошёл крайне ответственно. Так что на первый бульон у нас будет рыбка-мандаринка, что-то вроде окуня, имеющая ещё какое-то правильное название, на второй — карп, и на третье ещё какая-то рыба, чем-то напомнившая мне маленького осетра.

Как оказалось, самое сложное в ухе — разделать рыбу. Когда она ещё жива и смотрит на тебя самыми несчастными глазами — рука не поднимается. Я обычно уже с разделанной дело имела. Потому реплика Сяо Ма «так она свежая будет, а пока донесём — уже портиться начнёт. Неправильно это» привела к тому, что подготовку ингредиентов доверили ему. У мальчишки рука поднялась, невзирая на глаза и общее рыбное несчастье. Который раз убедилась, как хорошо, что Сяо Ма у меня есть. Идеальный помощник.

Ладно, рыбу приготовили, почистили, нарезали на порционные кусочки, мне же осталось позаимствовать один кусочек паучьего шёлка, убедившись, что он пропускает воду.

Честно говоря, такую уху я готовила в первый раз. Поэтому было немного страшновато. Если я правильно помнила рецепт, то первая рыба должна раствориться буквально в труху, то есть кипеть должно долго. Первой пошла мандаринка, выпотрошенная и с удалёнными плавниками. Я посматривала на духовное пламя под котлом, в котором кипел бульон, и прикидывала, не попробовать ли мне снова контроль над духовным пламенем. Не испортит ли это уху? Решила, что лучшее — враг хорошего, и сосредоточилась на супе.

На Сяо Ма осталось приготовление блинчиков с зелёным луком. К ухе должны подаваться блинчики или расстегаи. По крайней мере, почему-то именно так засело в моей голове. Почему именно так — я даже не думала, смирившись с тем, что там может быть всякая ерунда в разных сочетаниях. И раз уж расстегаи нам недоступны, пусть хотя бы блинчики будут.

Первая рыбка кипела, наверно, час. Когда я достала паучий шёлк, там реально была каша. Выудить её из бульона без марли было бы проблематично. На эту кашу из мелочёвки уже стояла очередь из заинтересованной флоры и фауны. Отдала им всё, привычно поворчала на тему, что я их балую, но это было так, для порядка.

Пару раз заглядывал Бай Шань, пытаясь понять, чем там вкусно пахнет. Утащил-таки блинчик и едва не получил лопаточкой по пальцам. Ну, Сяо Ма не я, и по учителю пока ещё промахивается.

Пора было закладывать рыбку покрупнее. Как я правильно помню, ее тоже надо было минут тридцать варить. Туда же шли и овощи: лук с морковкой — благо здесь они были не таким уже дефицитом. Если я правильно помнила, их можно и дополнительно обжечь на огне. С этим справиться легко. Так что, раз мы их обжигаем, давайте попробуем обжечь на элементальном огне отдельно.

Как оказалось, контролировать два вида пламени — это та ещё задачка, особенно когда один тебе практически не подчиняется. Тем не менее духовное пламя я умудрилась не погасить, а элементальное вызывать получалось через раз, как с неработающей зажигалкой: то искра, искра, искра, то столб пламени. Мне в принципе хватило для обжига овощей. Запах пошёл уже с нотками гари.

Оказалось, уха — занятие совершенно медитативное. На небольшом огне тихонечко побулькивает рыбный бульон, неожиданно приятно пахнущий, приманивающий на кухню всех обитателей нашего домика. Достала вторую порцию рыбы, разваренные овощи выкинула, рыбу отложила, она в уху еще вернется в виде кашицы. Теперь надо было положить последние куски царских пород рыбы и картошку.

Руки немного дрожали — ответственный момент всё же. Но после того, как я всё заложила, волноваться уже было поздно, к тому же пахло вкусно. Оставалось дождаться, пока сварится картофель, посолить, влить маленькую стопку рисового вина и шарахнуться в сторону от резко начавшегося бурления, длившегося пару секунд и мгновенно унёсшего с собой запах алкоголя, оставив после себя только прозрачный золотистый бульон и что-то вроде блинчика на дне. Так, а где моя пилюля? Я тихонько цокнула языком, несколько разочарованная, но всё же перелила уху в более удобный горшок и присмотрелась к блинчику. Ладно, пока оставим, потом, когда остынет, будем разбираться.

Уха зашла. Это действительно оказалось так вкусно, как и предполагалось: рыба таяла во рту, а бульон, который мягкая разваренная картошка сделала слегка бархатистым, раскрывался на кончике языка, отдавая лёгкой сладостью и, кажется, даже молоком. И да, блинчики с зелёным луком подошли идеально.

— Надо будет ещё раз повторить, — подумала я, и в подтверждение моих мыслей Бай Шань спросил:

— Госпожа Лу Шиань, а вы когда планируете ещё раз сварить такую уху?

Я пожала плечами и призналась:

— Не знаю. Некоторые вещи должны оставаться редкостью, чтобы быть оценёнными.

Хотя вроде уха и не требовала усилий, она всё равно оставалась затратной по времени, так что, хоть и вкусно, в ближайшее время повторять я точно не планирую. Но позже — может быть.

После ужина я начала разбираться с осадком, оставшимся на дне. Монокль подсказал, что эта субстанция очень хороша для восстановления костей, ускоряет сращивание, но побочкой идёт приятный для кошек аромат, обострённый нюх и взгляд ахуа, той самой рыбы-мандаринки, я-таки вспомнила название. Интересно, это вообще как? И на ком бы испробовать? В том виде, в котором был этот осадок, его использовать или продавать, естественно, нельзя. Кстати, у Сяо Ма где-то были прессованные формы для пряников. Кажется, он мне нужен! Осталось вспомнить, где лежал этот пресс. Ну как вспомнить: как говорил один из моих преподавателей, когда к нему на экзамен пришёл Вася, которого на лекциях не было никогда, и не смог ответить ни на один вопрос, с оправданием «забыл» — «сложно забыть то, что никогда не знал». Я не знала, где собственно, этот пресс, но меня это не останавливало. Поэтому когда Бай Шань зашёл на кухню, то увидел, как я балансирую на табуретке в попытке достать до самой высокой полки, на которую я ещё не заглядывала.

— Сяо Ма мне всё рассказал. Я могу решить эту проблему.

Мне понадобилось пару секунд, чтобы понять, что он говорит про тётку Вэнь.

— Сама справлюсь, — отмахнулась я. — Привлекать тебя к решению такого конфликта — это всё равно, что нефритом гвозди забивать.

Я неожиданно загордилась собой, так как сходу смогла подобрать подходящую метафору, после которой мне не придётся объяснять, что такое айфон или микроскоп. Всё же стоит контролировать свою речь.

— Да и вообще, если постоянно полагаться на тебя, то это будет, как вступить в секту, где за меня всё будут решать, и всё, что мне останется, — это смиренно варить, что скажут. В общем, я всё ещё хочу быть щенком, который лает на волкодавов.

— Там не волкодав, — усмехнулся Бай Шань. — Там мелкая шавка.

— Ну да, пора научиться не только лаять. Кстати, есть что-нибудь, чем можно парализовать группу людей? — поинтересовалась я. — Или напугать, ну чтобы их давлением пришибло.

На некоторое время Бай Шань задумался — было подозрение, что он пытался вспомнить, как это — не убивать людей. Ну ничего, я в него верю.

— В принципе, — как я и думала, — есть два варианта: сварить что-то и использовать технику. Вроде простейшая — «давление ци». Думаю, тебе можно дать.

— Отлично, — обрадовалась я, вспомнив, что испытывала нечто подобное на себе от старейшины. Мне не прогнуться дала артефактная вышивка, но у тётки Вэнь не думаю, что есть подобное. — Сварить я сварю, только найду что. А вот технику… Научите меня, пожалуйста, многоуважаемый мастер Бай.

— Я не беру учеников, — напомнил Бай Шань.