Но я не княжна! (СИ) - Ксения Васёва - Страница 2

— А Вадим? — переключилась Ани, осознав, что слезами меня не возьмёшь. — По-моему, он к тебе неровно дышит!

— У него "избегающий тип привязанности", — процитировала я этого придурка, — но он готов "затусить" со мной без обязательств.

Ани картинно приложила ладонь к губам.

— Ну это красный флаг! — согласилась она и вдруг встрепенулась. — Тогда тем более нужно ехать! Найдёшь себе горячего мачо...

К нашему столику подлетел смутно знакомый парень, который периодически лез то к Аните, то ко мне.

— Хей, бейбс! Готовы зачилить на Купала-пати?! Даже не думайте ливнуть, будет полный плюс вайб!

Я охнула, а подруга приспустила с носа очки:

— Мальчик, перед тобой третий курс истфака, а не средняя школа! Немедленно выйди и зайди нормально!

Парень сделал умное лицо и быстро исправился.

— Прошу прощения, сударыни! Готовы ли вы придаться бурному веселью в компании бравых гусаров?!

— Звучит как приглашение на оргию, — не удержалась я. Девочки за соседним столом понимающе захихикали.

— Так поедете или нет?.. — надул губы парень. — Мясо уже закупать надо!

Под щенячьим взглядом Аниты я нехотя согласилась. Ох, чувствую, пожалею!

К нарядам мы подошли со всей ответственностью. Подруга взяла напрокат сарафан, добавив к нему алые сапожки и венок из цветов. Я же выбрала платье-рубашку с красным поясом, а волосы украсила невысоким кокошником.

— Это нечестно! — завопила подруга, когда мы встали у зеркала. — Почему я выгляжу как крестьянка, а ты как княжна заморская?!

— Потому что ты вырядилась в крестьянку, нет?.. — усмехнулась я, рисуя стрелки. Воспринимать это мероприятие всерьёз у меня не получалось. Во-первых, на дворе май. Во-вторых — двадцать первый век!

— Отстань! Может, сегодня я найду свой папоротник! — парировала уязвлённая Анита.

— Главное, чтобы наши русалы тебе "папоротник" не показали! — фыркнула в ответ.

— Ну и пусть показывают! Я не собираюсь до старости в девках сидеть! И тебе не советую!

Уж лучше в девках посидеть, чем "избегающий тип привязанности"! Но вслух я ничего не сказала. Не признаваться же, что после Вадима я несколько ночей ревела в подушку. Он запал мне в душу — этакий одинокий волк, сильный, уверенный, целеустремлённый... кобель.

Пока мы ехали, я читала про славянские праздники. Да-а, русалки бы не выжили в наше время. Решишь подзакусить добрым молодцем, а он на вкус как чечевица и латте на миндальном молоке.

Гадость, наверное.

Вадим был модным, как чечевица и латте. Не пиво с водкой, конечно, и не мюсли... но приятного всё равно мало.

— У-у, если ты начала сравнивать мужиков с едой, то дело — дрянь, — глубокомысленно заметила подруга, когда я пришла к ней жаловаться. — Будем лечить!

И мы лечили. Шашлыком, домашним вином, свежим воздухом и песнями под гитару.

"Мне нравится, что вы больны не мной.

Мне нравится, что я больна не вами..."

Романс Цветаевой легко подхватили захмелевшие девчонки. Мне всегда казалось, что за этими строчками прячется горечь, а не равнодушие. Пальцы перебирали струны — я редко играла для людей, больше для себя. Но надо же, уговорили...

Допев романс, я сунула гитару Аните и бросилась в чащу.

— Эй! Таша, ты куда?!

Я не обернулась. Я снова видела их. Сегодня ко мне пришла девушка. В душе всё сжалось от увиденной картины. Она стояла на каменном мосту. Хорошенькая, русая, тоненькая. Она дрожала как осиновый лист и беззвучно плакала...

До бездны ей оставался шаг.

Мне бы выдохнуть, идиотке, задуматься!.. Но какая логика после вина и крепких настоек?! Я мчалась аки медведь, ломая ветки. Когда за деревьями показался мост, я сначала обрадовалась.

А потом испуганно застыла.

Какая к чёрту девушка?! Откуда здесь каменный мост?! Почему я больше не слышу ни ребят, ни птиц?! Тишина стояла, как на кладбище!

Над верхушками деревьев словно сгустились тучи. Я попятилась... и осознала, что за спиной непроглядный мрак. Полная луна освещала только мост над полноводной рекой.

— Зря ты бабушкину книгу не читала, — вдруг чётко произнесла темнота. Взвизгнув, я подскочила и запрыгнула на мост. Там хотя бы светло!

Следом за мной из тьмы вышел кот. Чёрный крупный кот... или кошка.

— Ну и занесло же тебя! — судя по женскому голосу, кошка. Она оглядела меня и вздохнула совсем по-человечески. — Бабушка же русским языком писала — нельзя на Русалок в лес ходить! Это же граница между мирами! Тебе даже профессор рассказывал, в твоём институте!

— Вообще-то он рассказывал про магическое мировоззрение славян! — нахмурилась я, вспоминая лекцию.

Наши предки считали, что мир мёртвых находится совсем рядом. В семье, в родной деревне, занятый делом — ты в мире живых. Больной или одиночка был ближе к миру мёртвых. Лес в этой системе занимал некое пограничное значение. Люди придумывали особые ритуалы и правила, чтобы вернуться из леса...

— Вот именно — правила! — зло припечатала кошка — и я вздрогнула. — От мёртвых не могут звать живые! Она уже умерла, понимаешь?! А ты побежала на зов, как пьяный мужик к русалке!

— Да кто она?! — почти заорала я, не выдержав. — Русалка?!

— Не знаю! — огрызнулась кошка — и мы как по команде уставились на друг друга.

Внезапно река забурлила, помутнела. Из тёмной воды на свет поднималось... тело. Очевидно, недавняя утопленица. Луна мягко обрисовывала её тонкую фигуру. Она лежала совсем как живая... если бы не белое бескровное лицо.

Ухмыльнувшись, девушка распахнула глаза. На миг мы встретились взглядами и...

Наверное, я бы захлебнулась. Но воинственное "мя-яр" привело меня в чувство. Я не поняла, как оказалась под водой. Не поняла, но отчаянно захотела жить. В лёгких уже жгло, а мутная вода словно накрывала с головой. Не помня себя от страха, я за несколько мощных гребков добралась до света.

До свежего ночного воздуха.

Надсадный кашель на водной гладью звучал ужасно — но это значит, я жива. Я дышу! Как мало для счастье надо!..

Толком не разбираясь, я поплыла к берегу. Со стоном выбралась на острые камни, упала... и, наверное, отключилась.

В воздухе упоительно пахло травами и нагретым на солнце деревом. Сладковатый и слегка дымный аромат щекотал нос. Лежать было твёрдо и колко, словно на лавке с грубым шерстяным одеялом. Я повернулась, приподнялась на локтях и... вспомнила.

Белое бескровное лицо. Мутная вода и острые речные камни. То ли от холода, то ли от запоздалого страха я закашляла. Горло будто сжала невидимая рука, вызывая хрипы и дрожь. Что со мной?! Я жива или уже...

— Ну-ну, полно тебе, — меня осторожно похлопали по плечу, — вставай, болезная, налью тебе чаю с мёдом! Пусть осень нынче тёплая, а купаться всё равно не стоит!

Резко повернув голову, я наткнулась на внимательный взгляд. Яркие зелёные глаза, как свежая весенняя листва, утягивали меня в глубину, успокаивали, утешали. Правда, эффект был кратковременным. Присмотревшись к девушке, я изумлённо вскрикнула!

— Чего ж ты буйная такая?! — мгновенно оскорбилась она. — Блаженная поди?..

— Н-н-наверно, — простучала зубами — и девица недоверчиво глянула на меня. Она говорила странно, с акцентом, но в целом, мне было понятно.

Необычная девушка. Зеленоглазая, остролицая, румяная. За расшитой повязкой на лбу виднеются чёрные пряди. Соболиные брови, густые ресницы, немного подкрашенные веки. Но больше меня завораживал её наряд. Верхняя рубашка из льняной ткани, вышитая листьями и алыми цветами. Воротник украшала зелёная лента, а рукава у рубахи были широкие, собранные у запястий. Тонкую талию подёркивал пояс с вышивкой и "косичками", а юбка состояла из плотной клечатой ткани — поневы. Поверх поневы на девушке был передник, вышитый в тон рубашке. Из-под юбки торчали красные мысы сапожков.

Три года истфака моментально дали о себе знать. Поневу чаще носили замужние, либо девушки, которые вошли в брачный возраст. Если судить по открытым волосам, то она незамужняя. Сапоги, цветная вышивка — должно быть, не бедная. В нашем веке на неё мигом бы нашёлся "купец", но для века семнадцатого слишком стройная...