Но я не княжна! (СИ) - Ксения Васёва - Страница 18

Воистину, чем дальше в лес, тем упыри страшнее!

— Получается, язычники Мары сами немного нечисть?!

У Ясмины аж вырвался смешок:

— Ну ты скажешь тоже!.. Я думаю, что дело в вашей близости к навьему миру. Когда ты слышишь зов мёртвых, то становишься похожей на покойницу. Бледной, с пустым взглядом, замедленной... и очень холодной. Видимо, святая сила чувствует такие вещи и воспринимает марочников как не-жизнь. Остальные язычники спокойно заходят в церковь, не жалуются.

Честно говоря, я и вправду не ладила с церковью. Тётя постоянно таскала меня на службы, на которых я маялась от духоты и боли в висках. Ещё запястья часто зудели — и со временем я уверовала в аллергию на церковные запахи.

Выходит, это была не аллергия...

— А крестик может защитить от неупокоенной души?

— Вряд ли, — Ясмина пожала плечи, — это же просто символ, а не волшебная вещица. Разве что кто-то наполнил крестик силой, но я сомневаюсь. Неподходящая штучка для языческого накопителя, лучше выбрать другой сосуд.

Сжав птичку в ладони, я поманила девушку за собой.

— В таком случае мне есть чем тебя удивить!

Мои ночные приключения отправили Ясмину в мысленный нокаут. Несколько секунд она бездумно хлопала глазами.

— Это что за мёртвая такая?! Привязалась ведь, как банный лист к одному месту! Озадачить бы воеводу... хотя ему без наших проблем жарко. Но с девицей неспокойной нужно что-то делать!

— А крестик? — я намотала серебряную цепочку на руку, не желая весить на шею чужой крест. — Откуда он взялся? Может, твои предки его закопали?

Ясмина покачала головой:

— В этом доме только бабка с дедкой жили, ему лет двадцать. Их крестики я в церковь отдала, а свой младшей сестре подарила. Всё равно батюшка носить запретил. Мол, раз колдую — то и вера моя языческая.

Поднявшись, Ясмина разложила по мискам яичницу с ароматными травами и сыром, налила чай и вытащила из печи булочки, намазав их сверху яблочным джемом. Я аж сглотнула от такой красоты.

— Слушай, а почему ты не берёшь деньги? — мешочек с монетами вернулся ко мне увесистым и нетронутым. Дополнительные узелки — для сохранности — по-прежнему были туго затянуты. Ясмина даже не заглянула внутрь.

— Ответ прост, я не нуждаюсь в деньгах, — она неожиданно вздохнула, — дедка перед смертью написал, что дом и его содержимое достаётся мне, как внучке-бесприданнице. Людей позвал, воеводу в свидетели. После его смерти мамка с дядкой сюда явились, потребовали своё. По законам империи, незамужняя девица не может занимать дом без разрешения старшего в семье. Либо я должна выйти замуж, чтобы завести новую семью, либо отдать дом на распределение. Дядька, конечно, выберет сына с невесткой, а мне выделит лавку в своей избе... если вообще не прогонит.

Боже мой, до личной собственности ещё лет двести! Да уж, попала так попала!

— Но тебе удалось отстоять дом, — резюмировала я. Знахарка безрадостно улыбнулась.

— Клим вступился за меня, показал старейшинам дедовы грамоты. Но мамка с дядкой не смирились. Сплетни разносят, слухи... мне и без того замуж не выйти, а они народ подначивают, до царя дойти обещают. Без мужа они житья мне не дадут. В последнюю встречу воевода их припугнул, но это лишь временная мера. Я боюсь оставаться одна. То Лапка у меня от "простуды лютой" лечится, то Микуша в сенях переночует, то больная девица до утра задержится — уже хорошо.

— Высокие отношения! — вырвалось у меня. Спокойная и гибкая, как молодая веточка, Ясмина боялась своей семьи! В таких условиях я бы тоже захотела живую душу рядом!

— Ты не говорила с Климом об угрозах? — намекнула я, глотнув чай. — Раз он взялся спасать девицу — пусть спасает окончательно!

— Я не буду его просить, Таш, — чуть резче, чем обычно, произнесла Ясмина, — взрослый мужчина, не слепой, не глухой, понимает, что мне сложно. Сердцу не прикажешь — я даже отдаться ему готова, но... женой я не нужна. Надо закрыть эту дверь.

Я вдруг сообразила, что не особо Ясмина и старше. По моим подсчётом, ей вышло около двадцати трёх лет. И по сути, сейчас мы оказались в равном положении. Обе без надежды и без будущего, под защитой чужих людей.

Чужих людей...

За последние сутки к Ясмине приходила целая делегация. Воевода, Авдей, Руд, Доброжир, Иса и Микушка. Мог ли кто-нибудь закопать во дворе крестик — и если да, то с какой целью?..

— Ну ты загнула! — фыркнула Ясмина, не оценив моего озарения. — Ко мне иногда пять раз на дню заходят! Тем более, что Авдей, Доброжир и Иса — язычники, они церковных символов не носят. Клим и Микуша верующие, а насчёт Руда я не уверена, руки у него были закрыты.

"Но есть ещё один "жених", — пробормотала Астра в моей голове, — помнишь того молодца, который тебя из мира мёртвых вытащил?.."

Точно! Безликий незнакомец, назвавший меня холодной девицей!

— Ох, Таша... - знахарка глянула в окно и словно пристыла к картинке за мутной слюдой. — Кажется, это за тобой.

У калитки стояла знакомая тёмная карета.

— Выходи, дочь моя! — раздался зычный голос со двора. Князь Темновский был очень недоволен побегом дочери. Я машинально заметалась по избе, но Ясмина остановила меня и взяла за руку.

— Мои двери для тебя всегда открыты, — прошептала она и порывисто обняла. В горле встал ком — мне не хотелось прощаться. Как два не слишком удачливых одиночества, мы с Ясминой нашли друг друга.

Скрестив руки на груди, я спустилась с крыльца и замерла.

— Здравствуйте, батюшка.

Я намерено использовала "вы" — прошлый раз меня никто не одёрнул. Скорее всего, это была новая мода, которая ещё не прижилась в Ладани.

Князь Темновский замешкался. Видимо, мне полагалось вести себя иначе. Поглазеть на ссору язычника с дочерью собралась вся улица. На заборах и столбах сидели мальчишки, из-за угла выглядывали купеческие дочки, и даже мужчины в рясах косили в нашу сторону.

— Здравствуй, Мариан, — батюшка взял себя в руки, — будь добра, иди в карету. Немедленно!

— Не хочу! — я вздёрнула нос — и толпа ахнула. — Я к знахарке пришла! Или вы забыли о моём недуге, батюшка?!

Князь аж зубами скрипнул, кивком указывая мне на зевак. Мол, не стоит устраивать скандал на людях. Я сделала вид, что не поняла намёка.

— Давай позовём знахарку в терем, — процедил мой неродной отец, теряя терпения. С подножек кареты спрыгнули два язычника-воина и зашагали к калитке.

Интересно, если я побегу — они догонят?..

— Мариан! — рявкнул князь. — Да что с тобой происходит?!

— Бунтует дочка?.. — с ехидцей произнёс кто-то. Мы с батюшкой одновременно повернулись. — Здравствуй, князь, давно не виделись!

— Руд Черных, — отец поморщился, — значит, и тебя в Ладань послали...

— Ну-ну, никто меня не присылал. В столице только и говорят про лебедь белую, княжескую дочку! Дай, думаю, и я попытаю счастье, — Руд подмигнул мне и вновь повернулся к Темновскому, — хороша девица, князь! Не зря же Заремила когда-то считалась первой красавицей!

— Ты?!.. Даже подходить к ней не смей!!!

— А это не тебе решать, Темновский! — ох, не было печали — и Авдей явился! — Ты больше не можешь прятать девицу! Коли вязь у неё пробудилась, то нет у отца власти! Мариан должна сделать выбор!

Ясмина за моей спиной нервно хохотнула. Господи, без водки не разберёшься, честное слово!

— Какой выбор? — я уставилась на Авдея. — Что вы двое имеете в виду?

— Девицы с боевой силой — самые ценные невесты, — объяснил Руд, — их нельзя прятать. Наоборот, ты должна на виду быть, с женихами говорить, присматриваться. Слабые воины сами отсеются, а из сильных да равных тебе выбирать. Смотрины длятся месяц или два — и в это время ты свободна от воли отца. Но если затянешь, то Языческий Совет сам назначит тебе мужа.

— А Таше обязательно выходить замуж? — Ясмина нахмурила лоб. — Помнится мне, было какое-то условие для свободы.