Помощница Его Величества (СИ) - Верескова Дарья - Страница 72

Безумие нашей близости спало не сразу, только через несколько часов, во время которых мы почти не разговаривали, но мне казалось, будто я рождалась и умирала вновь и вновь в его руках. Он понимал мои всхлипы, стоны, беззвучные мольбы, уверенными движениями ведя нас сквозь это наслаждение.

Сам Каэлис сдерживал себя, не кричал, но каждый раз, приходя к вершине, оставлял ещё один болезненный укус на моём плече, укус, которого я так хотела, пока я не оказалась покрыта ими вся. Сам он выглядел не лучше — я точно так же пыталась бороться с собой, но делала это менее успешно.

Время от времени он спрашивал меня, хорошо ли мне, в моменты просветления.

Спрашивал, нравится ли мне.

Но я не отвечала, только улыбалась — он и так прекрасно понимал всё по запаху. И после этого он вступал в новую схватку с ещё большим усердием.

— Как вы себя чувствуете? — спросил меня Каэлис Арно, и я беззвучно хмыкнула, отметив, что он вернулся к обращению на «вы», хотя во время близости ничто не мешало ему быть менее формальным.

Мы голые лежали на полу, тяжело дыша, покрытые потом, запахами и укусами друг друга.

— Хорошо, — хрипло прошептала я, улыбнувшись и потянувшись всем телом. Боль от того, как меня сжимали долгое время, и даже от лежания на голом деревянном полу казалась идеальной, удовлетворяющей. — Мне повезло, что я вас учуяла.

— Что случилось, Миолина? Вы были не в себе, у вас Время Зова? Вы понимаете, что могло случиться?

Медленно поднялась, понимая, что всё закончилось, и чувствуя отдалённое сожаление.

Пора возвращаться в реальность…

— Отвечайте, — он потянулся ко мне и схватил за запястье, после чего я зашипела — его прикосновение к горящей коже всё ещё было приятно. — Это приказ, Миолина.

Я лишь рассмеялась, наклонив голову и отмечая, насколько же отличается его общение со мной от того, как он разговаривал с другими своими невестами.

— А где же ваша знаменитая вежливость с вашими невестами? — я потянулась к нему второй рукой, но он перехватил и её, оставив меня открытой, беззащитной, полностью в его власти и его руках. Яркие глаза были строгими, совсем иными, чем его взгляд совсем недавно, и не сходили с длинных царапин на моих боках. — На меня повлияли… я не знаю каким образом, думаю, через кровь. Я ничего не пила и не ела.

— Это случилось у де Рокфельтов? — я кивнула, чувствуя, как сильно и глубоко ненавижу Гелену и бабку Каэлиса.

Почему они считают, что вправе делать подобное, уничтожать чужую репутацию, принуждать меня к близости с тем, с кем я не хочу?!

— На вас повлияли, опять… — я поняла, что некоторое время даже не слышала Каэлиса, думая о своей ненависти. Красивые губы мужчины скривились в горькой неверящей усмешке, и он резко поднялся, смотря на меня с невероятной болью. — Он тронул вас?! Я чувствовал на вас его запах!

— Миолина... — он почти зарычал.

— Нет, он не тронул меня в том смысле, о котором вы спрашиваете, хотя пытался. Но он тоже был под воздействием.

В глазах мужчины мелькнула тень облегчения — он тут же спрятал её, но моих запястий так и не отпустил. Я чувствовала себя почти распятой, пока он держал меня за обе руки, и с каждой секундой мне становилось всё холоднее. Безумие ночи рассеялось, но я не позволяла себе впасть в сожаления. Произошедшего не изменить… но разве нельзя быть чуть нежнее?

— Расскажите мне о воздействии. Как это произошло? — продолжал допрашивать принц.

— Отпустите, — жёстко произнесла я, глядя на его ладони, ясно показывая, что такое положение мне не по душе.

Повисло тяжёлое молчание. Каэлис Арно смотрел на меня, не говоря ни слова. И только через несколько мучительно долгих секунд он медленно отпустил мои руки и поднялся. Лишь тогда я заметила, что он всё ещё был возбужден.

Шершавые пальцы коснулись моего плеча, скользнули к ключицам и задержались на них на пару секунд... А затем на плечи упала тяжёлая ткань — его плащ, пропитанный знакомым запахом. Хотя и без него здесь всё насквозь пропахло — мной и им, нашей близостью.

— Расскажите мне о воздействии, Миолина, — повторил он, тем же твёрдым голосом, в котором чувствовался не вопрос, а приказ.

— Я не знаю, что происходило за закрытыми дверями. Могу лишь предположить, что это была попытка очернить моё имя — вновь застать меня с Леонардом в компрометирующем положении. Я чувствовала запах трав... и крови.

— Вашей крови? Как они её добыли? И кто это был?

Перед моим лицом появилась кружка... с молоком. Но сейчас я не хотела её. Хотелось вырваться отсюда, найти Гелену де Рокфельт и разорвать её в клочья, вместе с вдовствующей королевой, за то, что они вообразили, будто имеют право калечить чужие судьбы.

Пришлось напомнить себе что убийство графини не стоит моей жизни.

Увидев, что я не спешу взять кружку, кронпринц тяжело, долго, но почти беззвучно выдохнул.

— Её Величество, вдовствующая королева Хонора. Именно она добыла мою кровь. В тот момент графиня и все остальные, кроме Леонарда, покинули комнату — они отправились в оранжерею.

— Как вы выбрались?

— Через окно. Так что теперь у них моей крови в избытке.

Я только сейчас взглянула в сторону — туда, где мы находились в начале этой ночи, — и заметила крохотные кровавые лоскутки. Обрывки рубашки Леонарда, которые я зацепила, когда начала обращаться...

Его Высочество внезапно замер, прислушиваясь к чему-то, чего я сама не слышала. Видимо, он использовал силу своего зверя. А моя пантера, насытившись, уснула и не подавала ни малейшего инстинкта.

— Сюда кто-то идёт, — он скрылся за одной из стен, а вернулся уже полностью одетым — быстро, бесшумно, как хищник.

Каэлис присел рядом, собранный и настороженный, и взял меня за руку. Я долго смотрела, как моя ладонь покоилась между его ладоней, и вспомнила, как точно так же он когда-то успокаивал Барбару после нападения во время второго испытания. Тогда, когда я встала между ней и нападавшими.

Жест ритуального ухаживания — знак защиты, недвусмысленно говорящий о том, что он намерен оберегать меня.

Вырвала руку — и столкнулась с непонимающим, растерянным взглядом, в котором сквозила неожиданная уязвимость, но он быстро овладел собой.

— Я уведу их. Оставайтесь здесь до моего возвращения и оставьте это мне. Это приказ, — произнёс он, не отводя взгляда. Красивые брови, чуть темнее его волос, сошлись на переносице. — Доверьтесь мне.

Я не доверяла. Не после того, как он уже однажды просил об этом.

— Миолина?

— Я услышала вас, — ответила я с улыбкой, которая, кажется, взбесила его, потому что яркие глаза потемнели, а кадык на шее заметно дрогнул. — Ваше Высочество?

— Да? — отозвался он тихо.

— Что случилось вчера, когда вы отменили всё своё расписание?

— Тавиен… он исчез. Никто не знает, где он.

Сказав это, он в последний раз взглянул на нетронутую кружку с молоком, а потом вышел, резко хлопнув дверью.

Выполнять его приказ я не собиралась.

— Твоё свидание с кронпринцем сегодня, — Аделаида и я в этот раз делили покои, поскольку их на всех не хватало, и наверняка это было ещё одной проверкой со стороны комиссии. — Волнуешься? Первое для тебя…

Я часто задавалась вопросом — какую часть нашей жизни здесь, в крыле участниц, докладывают Его Высочеству? И что, если настоящий Отбор происходит именно здесь? Участницы рано или поздно показывают себя настоящих — особенно в общении с другими женщинами. Что, если именно поэтому он выбрал Барбару?

Барбару не любили в крыле участниц. Сначала потому что не воспринимали всерьёз, поддразнивали за возраст и статус вдовы. Позже — потому что она стала привлекать всё больше внимания кронпринца и других мужчин, и её начали считать главной соперницей, недостойной этого статуса.

В Барбаре не было ничего воинственного. Она была мягкой, слабой, говорила тихо, вела себя почти незаметно и не враждовала ни с кем. Самое агрессивное, на что она была способна, — это то, как она вздрагивала и шарахалась, стоило мне приблизиться.