Исповедь смертного греха 2 (СИ) - Вальтер Макс - Страница 30

— Капец, — пробормотал я. — Он теперь ещё и разговаривает.

«Если тебя это смущает, я могу выключить функцию голосового помощника. Но я решил, что это поможет тебе быстрее разобраться с моим функционалом».

— Да оставь, я не против. Только не лезь с комментариями в каждое слово.

«Как пожелаешь».

— Скажи, все твои функции сохранились?

«Да, я работаю в штатном режиме. В данный момент заканчиваю сканирование носителя на предмет скрытых повреждений. После выявления будет запущен протокол восстановления».

— Замечательно. Приложение всё так же имеет доступ к твоим системам?

«Верно, ты всё ещё можешь управлять моими параметрами при помощи приложения. Однако я рекомендую переключить меня в автономный режим. Это сократит время принятия решений».

— Нет, с этим мы пока подождём. Вдруг тебя снова вырубит от какого-нибудь энергетического импульса.

«Этот вариант исключён, ошибки учтены и исправлены».

— То есть теперь ты не будешь вырубаться, от каждого чиха?

«Вопрос некорректный. Я и до этого не отключался от чиха или кашля. Твоё физическое здоровье не влияет на работу моих систем».

— Ясно. С юмором у нас, похоже, проблемы.

«Отчего же? Я знаком с юмором. Вот что я нашёл в сети».

В следующую секунду у меня перед глазами вспыхнуло видео с различными зверушками, которые забавно прыгали, бегали и кувыркались.

— Стоп, — прошипел я. — Выключи эту хрень.

«Как пожелаете».

— Что показывает сканирование?

«Внутренние мышечные повреждения правой голени, тупая травма челюсти и несколько десятков ушибов и ссадин по всему телу. Запускаю протокол восстановления».

— Отставить. Дай вначале до кровати добраться. Как-то не хочется завтра проснуться на полу посреди казармы.

«Уточнение некорректно. Процедура восстановления никак не связана со сном».

— Хочешь сказать, я могу восстанавливаться на ходу?

«Верно».

— Но в приложении…

«Имеет место ошибка, — подхватил интерфейс. — Процедура восстановления была параллельно связана с режимом отдыха и расслаблением всего мышечного каркаса».

— Ясно. Ладно, тогда запускай.

Я буквально кожей почувствовал, как внутри меня что-то зашевелилось. Будто под одежду забрался целый табун муравьёв. Ощущения продлились недолго и вскоре исчезли, оставив приятное тепло. Нога, которая беспокоила меня до сих пор, перестала ныть. Оказывается, больно было не только там. Лицо также перестало саднить, но я почувствовал это, только когда боль полностью отступила.

Сходив в туалет, я вернулся на своё место и забрался под одеяло. Некоторое время общался с ожившим интерфейсом, выясняя свои новые возможности. А затем попросил отправить меня в сон, после чего моментально отключился.

Весь следующий день прошёл в интенсивной работе. Мы с Саньком продолжали прорабатывать наши легенды и, воспользовавшись советом Михеева, разрабатывали сразу по три на каждого члена группы. На Норд-Прайм мы должны были прибыть под личиной одних людей, подготовку к операции производить под другими именами, а саму работу выполнять под третьими. Так мы точно оставались вне подозрений. По крайней мере, сильно усложняли задачу службе безопасности.

Интерфейс снова меня удивил. Группируя наниты в разных частях моего тела, он умудрился изменить мою внешность до неузнаваемости. Хочешь изменить прикус? Пожалуйста, пара мгновений — и моя нижняя челюсть выдвинулась вперёд, веки набухли, брови разошлись в стороны, а на лбу проступили морщины. Совсем немного грима — и из зеркала на меня смотрел уже совсем другой человек, старше лет на пятнадцать. Даже Михеев похвалил меня за уникальную внешность.

Под каждую из таких мне подготовили цифровые документы и прошили их в визор. Теперь во время сканирования главное было не перепутать, какую личность необходимо предъявить. То же самое проделали и остальные члены команды. Пара часов в гримёрке — и у каждого из нас уже имелось по три личности.

Мишка тоже подготовил сюрприз. Они с Дашкой разработали оружие, которое мы без проблем могли протащить через зону досмотра любого космопорта. Самым сложным оказалось спрятать ствол, и мы не придумали ничего лучше, чем замаскировать его под трость. Слишком очевидно, но другого варианта за столь короткий срок придумать не удалось.

Само оружие выглядело как кучка предметов бытового назначения. Приклад замаскировали под рукоять фена, который привозила с собой Дашка. Патроны тоже достались ей. Их мы спрятали в наборе косметики. По легенде, Дашка у нас визажист, которой спешит на Норд-Прайм, на свадьбу топового менеджера. Поэтому все её колбочки, которые по факту являются гильзами, подозрений не вызовут. Порох, который выглядит как шарики пудры или тени, тоже кажется вполне безопасным.

Ударно-спусковой механизм мы спрятали среди вещей Санька. По легенде, он будет системным администратором, который должен настроить сеть в одном из офисов «Ориона» на пятидесятом этаже. И в его легенде есть доля правды. Такой запрос действительно существует, а в офисе ждут приезда специалиста.

Мишка повезёт другие части оружия, такие как цевьё, ложе и ствольную коробку. Всё это замаскировано под ключи и другие инструменты. Ведь Мишка у нас специалист по вентиляционным системам и кондиционированию. И подряд на его работы также существует в реальности.

Я лечу на Норд-Прайм под видом геолога. Молодой учёный из дальних колоний, специалист по палладиевым рудам. На планете как раз проходит ежегодная конференция по минералогии и геологоразведке, а я — один из докладчиков. Приглашение настоящее, программа настоящая, тезисы доклада, спасибо Саньку и Дашке, тоже выглядят убедительно. «Перспективные методы разведки палладиевых руд в условиях низкой гравитации». Звучит достаточно скучно, чтобы никто не стал вникать.

По легенде я, к тому же, хромой. Типичная производственная травма, следствие неудачного спуска в шахту. Вынужденно хожу с тростью, так как денег на нормальный имплант и операцию у меня нет. А потому и трость тоже самая простая, функциональная, без изысков. Геологи не носят дорогих аксессуаров. Внутри керамический ствол от винтовки, а снаружи — обычная медицинская трость, которую мне выдали в институтской поликлинике. Даже потёртости на рукояти наведены так, чтобы выглядело естественно.

Оптика тоже на мне. Это единственный дорогой аксессуар: личный микроскоп для изучения образцов. Тяжёлый, в прочном кофре. На контроле не должен вызвать вопросов.

Михеев придирчиво осмотрел всё наше барахло, несколько раз перепроверил легенды и остался очень доволен.

— Молодцы, — сказал он. — Только за одно это я уже готов поставить вам отлично по своему предмету. Но помните: зачёт вам ставить буду не я, а реальные люди, профессионалы своего дела.

Он ещё раз обвёл нас взглядом, задержавшись на каждом, и продолжил:

— Завтра в восемь ноль-ноль вы должны быть на посадочной площадке. Шаттл доставит вас в ближайшую гражданскую систему. Билеты, документы, ключи от конспиративных квартир, — всё получите у дежурного перед вылетом. С этого момента вы больше не курсанты. И запомните главное: вы летите на территорию врага. Там нет своих, и каждый прохожий может оказаться агентом службы безопасности. Камеры постоянно пишут, а дроны — сканируют. Одна ошибка — и вас не существует. Ни для «Рудкоффа», ни для нас. Это не угроза, а реальность, в которой вы будете жить ближайшие три недели, а может, и всю оставшуюся жизнь. Вопросы?

Вопросов не было. Всё, что можно было спросить, мы уже спросили на брифинге. Всё, что можно было продумать, мы продумали за эти двое суток. Осталось только сделать.

— Тогда свободны. — Михеев махнул рукой. — Отдыхайте. Завтра у вас длинный день.

Мы вышли в коридор. На этот раз тишина была другой. Не напряжённой, а сосредоточенной. Каждый прокручивал в голове свою легенду, задачу и зону ответственности. У нас не было права на ошибку. Зато появилась работа. Настоящая, та, к которой мы стремились всё это время.