Исповедь смертного греха 2 (СИ) - Вальтер Макс - Страница 22

И вдруг она улыбнулась. Той самой улыбкой, которую я знал слишком хорошо. Карина что-то задумала, и это явно не понравится Давиду.

ШОКовец снова попёр вперёд, но теперь Карина не отступала. Она встретила его коротким сухим ударом, настолько быстрым, что даже я едва смог его рассмотреть: две костяшки, выброшенные точно под мышку. Правая рука Давида дёрнулась и повисла плетью. Он взревел от боли и попытался ударить её левой, но Карина уже сместилась, и её пальцы впились ему в локтевой сгиб. Короткий нажим, очередной тычок в нервный узел — и левая рука отказала следом. Давид замотал головой, пытаясь боднуть её, но Карина скользящим шагом ушла с линии атаки, и её колено врезалось ему в бедро, в очередную точку. Туда, где проходит седалищный нерв. Нога Давида подкосилась. Он упал на одно колено, при этом всё ещё пытаясь сопротивляться.

Но Карина уже не дала ему этого шанса. Её пальцы легли ему на шею, сбоку, под челюсть, где сонная артерия подходит ближе всего к поверхности. Короткий нажим, всего на секунду.

Давид захрипел. Его глаза закатились, а Карина шагнула за спину и нанесла последний удар: ребром ладони в основание черепа. Короткий, быстрый, почти незаметный.

Давид рухнул лицом в ковёр как подрубленный, словно кто-то уронил шкаф, буквально всей тушей. Кажется, я даже ощутил, как дрогнул пол под ногами.

Зал замер. Даже ШОКовцы заткнулись. В тишине было слышно только тяжёлое дыхание Карины.

Сергей Сергеевич бросился к Давиду, проверять пульс и дыхание. Санитары уже бежали через зал с носилками. Карина стояла над поверженным противником, всё ещё в боевой стойке, готовая продолжать. Её грудь тяжело вздымалась, на лице блестела испарина, но в остальном она выглядела так, будто только что закончила разминку.

И тут тишину разорвал вопль сотен голосов. Зал взорвался овациями и свистом. ШОКовцы повскакивали с мест. Кто-то рванулся к ковру, кто-то орал проклятья. Инструкторы бросились наперерез, сдерживая толпу. Сергей Сергеевич поднял руку, требуя тишины, но его голос потонул в общем гаме. Карина не двигаясь стояла посреди этого хаоса и смотрела только на меня. А на лице сияла её коронная кривая ухмылка.

Санитары подняли Давида. Сергей Сергеевич подтвердил, что боец жив и всего лишь в отключке, и шум начал стихать. ШОКовцы, ворча, расселись по местам. Карина, всё ещё не говоря ни слова, развернулась и пошла к нам. Её шаг был твёрдым и уверенным. Она подошла ко мне, остановилась и, склонив голову набок, тихо спросила:

— Ну как?

— Ты сумасшедшая, — усмехнулся я и обнял подругу.

— Горячев, отставить нежности! — выкрикнул Сергей Сергеевич, — На ковёр!

Я отстранился, чмокнул подругу в щёку и уверенно вышел к противнику. Похоже, его отбирали специально для меня. И хоть внешне он не выглядел устрашающе, как спарринг-партнёр Карины, я уже видел его в деле и понимал: просто не будет. Даже учитывая мой интерфейс.

Противник ждал меня в расслабленной позе, слегка покачиваясь с пятки на носок. Он смотрел холодным оценивающим взглядом, словно хищник, прикидывая, куда бы вначале вонзить зубы.

Я атаковал первым, едва Сергей Сергеевич дал отмашку. Не раздумывая, не прощупывая, я сразу взорвался длинной серией. Двойка прямых, левый-правый, хук слева, лоу-кик по передней ноге. Корнеев уходил, блокировал, но моя скорость была выше. Хук зацепил его висок, лоу-кик достиг цели. Он поморщился и отступил на полшага, а я ринулся добивать. Шагнул вперёд, выбрасывая колено в корпус, но он встретил меня жёстким блоком и тут же ответил. Его правый прямой полетел мне в лицо, однако интерфейс уже подсветил траекторию. Я ушёл влево, пропуская кулак мимо, и контратаковал локтем в челюсть. Корнеев нырнул под удар и пробил мне в печень. Коротко, сухо, почти без замаха. Я согнулся. Воздух вылетел из лёгких, кишечник скрутило спазмом. А он тут же добавил лоу-кик по опорной ноге, заставляя меня припасть на одно колено.

Подняться он мне не дал. Его нога снова пошла вверх с целью добить лежачего, и мне ничего не оставалось, кроме как перекатиться, уходя от столкновения. Пятка врезалась в ковёр буквально в паре сантиметров от моей головы. Не дожидаясь повторного удара, я перекатился ещё раз и подскочил. Подбитая нога взорвалась огнём, но я стиснул зубы и стерпел. А Корнеев былуже рядом.

Он выбросил джеб, который я сбил предплечьем. Ещё один заставил меня сместиться в сторону. Кросс — и я нырнул под него, выбросив встречный апперкот. Этого Корнеев не ожидал. Мой кулак врезался ему в подбородок, и его голова дёрнулась назад. Противник попятился, а значит, пришла моя очередь развивать атаку.

Лоу-кик по его передней ноге прошёл жёстко, Корнеев даже немного клюнул вперёд. И я добавил ещё один. Противник припал и тут же получил хай-кик в голову. Точнее, почти получил. Ему всё же удалось заблокировать удар, однако его отбросило, а я продолжил развивать атаку: прямой правый, левый боковой, колено в корпус… Корнеев закрывался, но пропускал. Мой локоть рассёк ему скулу. Он отступал, а я чувствовал: ещё немного — и он сломается.

Но Корнеев не сломался. Хоть и не без труда, но он выдержал шквал и даже умудрился поймать ритм. Когда я в очередной раз выбросил лоу-кик, он не стал блокировать или отступать. Наоборот, шагнул навстречу, принимая удар на бедро, и одновременно выбросил правый прямой мне в лицо.

Уйти я уже не успел. Кулак врезался в скулу, и перед глазами вспыхнули искры. Корнеев тут же добавил левый хук в корпус, потом колено в живот. Я согнулся, и он пробил апперкот между моих перчаток. Голова мотнулась назад, кровь из разбитого носа залила губы, а на языке появился её металлический привкус.

Теперь вперёд пошёл он. Я пропустил лоу-кик и припал, а следом едва успел заблокировать летящий в голову хай-кик. Но удар вышел настолько жёстким, что у меня онемела рука. Джеб, джеб, кросс… Я пропускал, закрываясь, и каждый удар отзывался болью. Корнеев был везде. Он не давал мне дышать, думать и хоть как-то реагировать. Его опыт перемалывал мою скорость, сводя всё преимущество на нет.

Я отступал к краю ковра и пытался просчитать Корнеева, отыскать хоть одну лазейку в его ураганной атаке. Но не видел. Интерфейс считывал траектории, засыпал меня подсказками, вот только все они были бесполезны. Нужно ждать ошибку, любую. Мне подойдёт даже крохотный шанс.

И тут интерфейс словно прочёл мои мысли и дал то, что я искал весь бой. Ошибку. Корнеев слишком сильно загрузил переднюю ногу. Если её подбить, мне удастся снизить натиск. И я ударил. Практически вслепую, подчиняясь только траектории, нарисованной боевым интерфейсом. Получилось. Я подсёк ногу Корнеева, и он чуть замедлился. Его следующий удар, прямой правой, пошёл с задержкой в долю секунды. Я уклонился, пропуская его кулак мимо, и наотмашь выбросил локоть в висок. Противник попытался уйти, но не успел. Локоть врезался точно в цель.

Его глаза остекленели. Он покачнулся. Не упал, однако замешкался. А я — нет. Правый крюк в челюсть с полным вложением корпуса от бедра прошёл ровно туда, куда я целился. Кулак врезался в подбородок, и Корнеев рухнул на ковёр.

Зал взорвался.

Я стоял над ним, тяжело дыша. Санитары уже бежали через зал. Корнеев лежал без движения, вытянув ноги.

Через несколько секунд он пошевелился. Приподнял голову, поморщился и сел, держась за челюсть. Его взгляд нашёл меня, и он кивнул. Коротко, скупо, как равному. Я ответил ему тем же и протянул руку, помогая подняться. А когда мы обнялись, похлопывая друг друга по спине, зал буквально захлебнулся в крике.

Я вернулся к своим и сел на скамью. Ко мне тут де подскочила Карина, протягивая влажное полотенце, чтобы я мог стереть кровь. Однако больше никто из друзей не спешил поздравить меня с победой.

Ответ нашёлся быстро. На соседнем ковре уже вовсю шёл бой Санька с щуплым, но жилистым противником, и мой приятель явно выигрывал, притом с большим перевесом. За него можно не волноваться.

А вот ситуация на правом ковре заставила меня поморщиться. Там судья уже вскинул вверх руку Димона. Этот бой я пропустил. Ну что ж, впереди у каждого из нас ещё по две схватки. Успею насмотреться на его работу.