Системный Рыбак 11 (СИ) - Шиленко Сергей - Страница 2

Хм. Не пойму, их девять или двенадцать стало?

Я щурил глаза, силясь сосчитать противников, но они всё двоились и троились или четверились, расплываясь в мутную кашу.

А, плевать. Биться с толпой, так с толпой.

Я ухмыльнулся и шагнул в самую гущу врагов…

…

…

Холодный ветер хлестнул по лицу, и я нехотя выплыл из вязкой тьмы.

Голова раскалывалась так, будто по ней всю ночь молотили кузнечным молотом. Во рту стояла пустыня, тело ломило, а в висках бухал тот самый барабан, под который я вчера гонял музыкантов. Что вчера-то было? В памяти зияла чёрная дыра, обрывавшаяся где-то на третьей рюмке.

Спину и бока кололо, точно я улёгся спать на куче хвороста.

Я завозился, пытаясь устроиться поудобнее, поднёс руку к лицу, чтоб протереть глаза, и нащупал в кулаке что-то твёрдое, гладкое, с острым концом.

С трудом разлепив веки, уставился на свою добычу.

В руке у меня был зажат длинный витой рог, оторванный. И бараний, чтоб мне провалиться. Только почему-то светящийся как у мутанта из семипалатинска.

Прямо же передо мной, в полуметре, белели три здоровенных яйца мне по грудь высотой.

Какого дьявола тут происходит?

Я рывком сел, и мир качнулся. Огляделся, силясь понять, куда меня занесло, и понимание вползало в раскалывающуюся башку медленно, толчками, одно другого краше.

Во-первых, я был в одних трусах. Считай почти голый, на холодном ветру.

Во-вторых, под боком у меня лежала девушка. Тёплая, мягкая, она прижималась ко мне округлостями, тоже в чём мать родила, если не считать клочка ткани на бёдрах. Рыжие волосы, конопушки.

Ксения. Наша принцесса в беде и по совместительству вчерашняя барменша собственной персоной.

А в-третьих, и это добивало окончательно, мы находились в исполинском гнезде, свитом из брёвен в обхват толщиной, на самой макушке отвесной скалы, а далеко внизу, в утренней дымке, раскинулся город Звезды полуночного раскола.

Я медленно выдохнул.

Понятия не имею, что произошло, но походу ночь удалась на славу. И главное сейчас вести себя спокойно. Не первый раз таки наша задница участвует в сомнительных приключениях.

— Эй, рыжая, — тихонько потряс Ксению за плечо. — Пора просыпаться, у нас тут квест по возврату домой намечается.

Девушка сонно промычала, отмахнулась и зарылась лицом мне в бок, просыпаться она явно не собираясь.

И тут до меня донеслось тяжелое, мерное хлопанье крыльев.

На край гнезда, заслонив собой полнеба, опустился орёл. Чудовищная птица с размахом крыльев метров в двадцать, и в клюве у неё свисала змея с человеческое тело толщиной. Орёл качнул башкой, разжал клюв, и змеиная туша шлёпнулась, кончиком хвоста задев прямо спящую Ксению.

Девушка распахнула глаза, увидела перед носом мёртвую гадину.

Моргнула.

Задержка, миг осознания.

— А-А-А! — завизжала она так, что у меня заложило уши.

Бодренькое пробуждение.

Гигантская птица же в молчаливом недоумении таращилась на нас.

Я прочистил горло.

— Доброе утро, уважаемый, не подскажете, как пройти в библиотеку?

Орёл расправил крылья и яростно заклекотал.

Глава 2

На рыночной площади Звезды Полуночного Раскола кипел обычный полуденный гомон, когда кто-то из торговцев задрал голову и ткнул пальцем в небо.

— Глядите! Там, у пика!

Над дальним хребтом, в той стороне, где скалистые вершины тонули в облаках, появилась чёрная точка. Сначала её приняли за птицу, что кружит над падалью. Но точка росла, и росла слишком быстро.

Толпа замерла, задрав головы. Над площадью повисла тревожная тишина, разбавленная только скрипом телег да кудахтаньем птицы в чьей-то корзине.

— Это что, летит сюда?

— На нас, что ли?

Точка обернулась тенью, тень обрела крылья, и вскоре над гаванью развернулся орёл с размахом крыльев в гигантские двадцать метров. Бурое оперение отливало сталью, изогнутый клюв резал воздух, а от хищной туши по площади покатилась тяжёлая давящая аура.

— Орёл Скалистого Трибунала, — выдохнул седой охотник, торговавший шкурами у края рынка. — Зрелый. И судя по размеру, он с легкостью потягается с практиками на пике второй ступени.

Кругом зашептались. Все знали повадки этих тварей: Орлы Трибунала держались верхних круч, где гнездились Туманные Горные Василиски с ядовитым и гипнотическим взглядом, и только эти птицы решались на них охотиться. К людям же хищники обычно не спускались.

Но сейчас, что погнало гиганта вниз, к городу?

— Обезумел, — ахнула торговка зеленью. — Решил на людей охотиться!

Площадь дрогнула. Женщины уже подхватили детей на руки, мальчишки рванули прочь к переулкам, а седой воин закричал, чтобы звали городскую стражу и практиков с арены.

Но тут зоркий портовый мальчишка перекричал общий гвалт.

— Стойте! Там на нём кто-то сидит!

Движение замерло. Сотни глаз впились в снижающуюся птицу, и теперь стало видно: на загривке между лопаток и вправду устроился юноша, а за ним, обхватив его за талию, жалась рыжеволосая девушка.

— Укротители, — благоговейно протянул кто-то. — Получается монстра Трибунала приручили. Никому в городе такое не удавалось ранее. Но ведь даже на арене боевых питомцев, не находилось таких талантов.

Орлы славились вольным нравом. Согнуть их волю не сумел ни один здешний мастер, а этот же юноша восседал на хищнике с непринуждённостью завсегдатая ярмарочной карусели.

Толпа загудела уже иначе, с восхищением вперемешку с завистью. Следом по рядам пополз новый вопрос, куда более щекотливый.

— Постойте… А чего это они оба в одном только нижнем белье?

В одних трусах. Воистину недоумение.

— Может в этом и заключается секрет укрощения? Для контроля над птицей нужно быть как они, в чем мать природа родила?

Орёл ударил крыльями и приземлился. Вихрь поднял пыль столбом, сорвал с зевак шапки и платки, и люди схватились за головы, заслоняясь от секущего ветра.

Юноша спрыгнул на мостовую, подал девушке руку. Затем по-дружески похлопал птицу по плечу, что-то ей сказал и, выудив из перстня крупную рыбину, высоко подбросил её.

Хищный взгляд зверя потеплел, сделался щенячьим и преданным. Хоп. Орёл щёлкнул клювом, поймав подачку в воздухе, и проглотил, после чего покосился на юношу. Его приоткрытый клюв явно намекал на добавку.

Ух!

Повезло же нам, что эта махина приняла нас за своих птенцов, а не за завтрак.

Аура от орла шла такая, что реши он напасть на меня сразу, то никакие хлысты и остроги мне бы не помогли. Но мы нашли общий язык, а это самое главное. С птицами вышло не сложнее, чем с рыбой: подкинул вкусную подкормку, и вот ты уже не добыча, а добрый знакомый.

Я смотрел вслед удаляющемуся после второй тушки орлу и усмехался.

Звали это доброго гиганта Визирь. По крайней мере такие образы он впихнул мне в голову, когда мы знакомились на верхотуре.

Сильные духовные животные говорили ментальными образами, картинками наподобие тех, что мне обычно посылал Рид. Благодаря этому мы за утро почти сдружились, и в благодарность за рыбу он согласился спустить нас в город. Не до самого дома, конечно, но и на том спасибо.

Орёл к этому моменту уже превратился в точку и растворился среди облачных пиков.

Так, ладно. Лирику в сторону, пора заняться насущным. Я огляделся и наткнулся на плотное кольцо зевак, что пялились на нас, разинув рты.

И добрая половина мужских взглядов, причём взглядов откровенно сальных, липла вовсе не ко мне, а к Ксении, залившейся краской до самых ушей. Повод имелся: стояли мы посреди площади почти обнаженные, а фигурка у рыжей была хоть куда. Упругая попка да длинные ноги, так что фантазия, подозреваю, у местных мужичков заработала на полную.

— И чем же они там, наверху, занимались, а?

— Совсем стыд растеряла нынешняя молодёжь! — уперла кулаки в бока румяная бабка.

— Я б с такой милашкой тоже стыд порастерять, не отказался, — хохотнул бородач с кружкой в руке.