Электричка Ханкю (СИ) - Арикава Хиро - Страница 2

Дверь, соединявшая вагоны, распахнулась, и на пороге возникла та самая девушка. «И здесь негде сесть», — читалось на ее лице. Покачиваясь влево-вправо, она зашагала по проходу, резко остановилась рядом с одним из последних свободных мест (слева от Масаси, где же еще) и без промедления заняла его.

Удивительные совпадения складывались, будто бруски в игре дженга, пусть даже единственным, кто подметил, что в ней участвуют двое, был Масаси. Стремясь отвлечься, он вытащил из рюкзака взятый в библиотеке роман и уже начал листать страницы, как вдруг попутчица снова завладела его вниманием. Держа на коленях полную книг сумку со знаменитым мышонком на лицевой стороне, она повернулась так, чтобы смотреть в окно поезда, и уткнулась взглядом в профиль Масаси. Восторженно улыбаясь, девушка уставилась куда-то вниз.

«Что она там увидела?» — Масаси не удержался и тоже развернулся к окну. В эти мгновения поезд проезжал по железнодорожному мосту через реку Мукогава.

— Ого! — вырвалось у Масаси.

На песчаном островке вблизи берега кто-то сложил из камней инсталляцию в виде иероглифа:

Инсталляция была отнюдь не маленькой и занимала практически всю видимую над водой поверхность островка. Она выглядела как настоящее произведение искусства с идеально выверенными пропорциями и, несомненно, потрясала воображение любого, кто останавливал на ней взор.

— Необыкновенно, правда? — с благоговением произнесла девушка.

В самом деле, иероглиф был огромным и без труда узнавался даже издалека. Масаси машинально кивнул и, лишь когда мост остался позади, сообразил, что реплика адресована ему. Пока он лихорадочно искал подходящий ответ, попутчица продолжила:

— Я заметила эту инсталляцию где-то месяц назад. Она поразительна, вы не находите?

— Безусловно. А еще более поразительно то, что вы ее заметили, — скороговоркой пробормотал Масаси. Сам факт, что эта особа додумалась посмотреть туда, куда никому и в голову не придет, почему-то развеселил Масаси и в то же время показался ему достойным восхищения.

— Как вам кажется, что в ней такого примечательного? — пропустив мимо ушей вторую часть его ответа, осведомилась она.

Масаси выдержал паузу и заговорил, подбирая слова:

— Наверное, дело в форме. Линии аккуратные, пропорции соблюдены. Знаете, у меня впечатление, что эту инсталляцию сооружали с помощью какого-то специального оборудования. Художественной креативности ее создателям не занимать, даже если они сделали это лишь забавы ради.

— А мне представляется примечательным выбор иероглифа, — взволнованно отозвалась попутчица. — Он состоит из прямых черт, так что подобную конструкцию выстроить не очень сложно. И все же это изображение одного-единственного иероглифа ошеломляет, вы согласны? Когда я впервые его увидела, мне захотелось разливного пива.

— Вы читаете иероглиф как «нама»? Я-то с ходу решил, что это «сэй»[3].

— О, ваша версия мне тоже по душе. Любопытно, какую идею вкладывали в свою работу авторы.

— Если вам интересно, почему бы не отправить запрос в мэрию? Может статься, ответ прозаический — обозначение места предстоящей стройки или что-то в этом роде.

— Нет-нет. — Она поджала губы. — Никаких запросов. Если я выясню, что это подготовка к работам по укреплению берега или аналог граффити, который приравняют к акту вандализма и скоро уберут, чары развеются. Надеюсь, это всего лишь чья-то шутка. Редко встретишь шутку, которая производит столь мощный эффект, никому не мешает и так врезается в память. В общем, мне нет особого дела до истинной сути этой инсталляции, и я хотела бы, чтобы она оставалась там как можно дольше.

«Хм, а она права, — прокомментировал про себя Масаси, завороженный рассуждениями попутчицы. — Кто-то проедет мимо и не почешется, кто-то заметит и задумается о чем-то своем. Арт-объект, воздействие которого никогда не станет никому известным». От мысли, что человек, создавший инсталляцию, вероятно, живет с ним в одном городе, Масаси приободрился.

— Здорово, если автор и впрямь трактует его как «нама», — медленно произнес Масаси, и собеседница взглянула на него с недоумением. — Э-э, я вот о чем. Чтение «сэй» подразумевает такой ряд ассоциаций: жизнь и смерть, цель бытия, смысл всего сущего… И тогда перед нами уже не шуточная инсталляция, а послание к людям или, берите выше, молитва.

Оживление на лице попутчицы сменилось унынием. «Ну вот!» — Масаси занервничал. Он нисколько не желал расстроить ее, упивающуюся своим открытием, и уж тем более не пытался взять реванш за то, что проиграл ей в первой битве за книгу.

— Д-да… Кажется, я понимаю, о чем вы. Возможно, это вовсе не пустая забава. К примеру, кто-то из близких автора болен и инсталляция — своего рода молитва о здравии, возносимая от имени семьи.

— Поскольку в здешних краях нет недостатка в храмах, святилищах и монастырях… — начал Масаси.

Что верно, то верно, вдоль линии Такарадзука пролегала старая паломническая дорога — Дзюн-рэй-кайдо, и неподалеку от первых трех станций после Такарадзуки располагались храмы и святилища. Киёсикодзин, ближайшая к Центральной библиотеке Такарадзуки станция, находилась у подножия холма, на котором возвышался храм Киёсикодзин-дзи; следующая станция была названа в честь святилища Мэфу-дзиндзя — небольшого, но горячо любимого местными жителями, а та, что за ней, стояла рядом с Накаяма-дэра, одним из наиболее популярных храмов в регионе.

Если же отправиться по линии Имадзу в сторону Ниси-Кита, на станции Мондо Якудзин, всего в одной остановке до конечной, можно было посетить храм при одноименном монастыре. Люди приходили туда помолиться о семейном счастье, скорейшем выздоровлении, успехах в учебе и благополучных родах.

— …чем возносить молитву в столь странной форме, куда проще и разумнее побывать в храме или святилище. Тем более здесь, где выбор особенно богат.

— Вы действительно так полагаете?

— И вообще, стоит только углубиться в рассуждения, мы погрязнем в вариантах. К примеру, если инсталляция — не шутка и не молитва, она может таить в себе проклятие.

— Проклятие?! Как так?

— Ну, если мы читаем иероглиф «сэй», то есть «жизнь», то поместить инсталляцию-«сэй» на островке, откуда потоки воды раньше или позже неизбежно унесут камни, равнозначно разрушению чужой жизни, а это уже звучит как что-то из области оккультизма. Студент, увлеченный мистикой, вполне мог бы отчудить подобное.

— Надо же, мне бы до такого вовек не додуматься. — Она грустно вздохнула. — А ведь я, в отличие от вас, глазею на эту инсталляцию целый месяц. Мое воображение вашему и в подметки не годится. Один — ноль!

— Вы любите соревноваться и ненавидите проигрывать?

— Не в том дело. Просто мне сдавалось, что это занятный арт-объект и не более того.

Хотя при первой встрече молодая особа победила Масаси в схватке за бестселлер, сейчас она не вызывала у него антипатии и казалась довольно милой: увидев сложенный из камней иероглиф, выбрала для него самое безобидное чтение, да так вдохновилась своим шутливым толкованием, что захотела выпить пива.

— Следующая остановка — Сакасэгава. Сакасэгава, — объявили в динамик. Оказывается, поезд уже миновал Такарадзука-Минамигути, а они и не заметили.

— О, я выхожу. — Попутчица коротко кивнула Масаси.

— Живете в Сакасэгаве? Я тоже планировал тут поселиться. Когда перекочевал в эти края, первым делом приехал сюда, но увы, — разоткровенничался Масаси, удивляясь собственной словоохотливости.

— Да что вы? Я легко сняла квартиру прямо рядом со станцией.

— Сакасэгава ведь недалеко от театра Такарадзуки, верно? Многие его поклонники мечтают найти уголок именно здесь. Помню, когда агент подбирал мне квартиру, в Сакасэгаве предлагались варианты сугубо для женщин или семей.

— Сочувствую вам. Место и вправду необычайно удобное для жизни, все близко.

Поезд начал замедлять ход. Попутчица встала и помахала рукой. Масаси помахал в ответ и заговорщицки произнес: