Электричка Ханкю (СИ) - Арикава Хиро - Страница 15

— Из Хиросимы. От станции Ниси-Кита до моего нынешнего дома можно быстро доехать на велосипеде.

Кэйити подумал, что, наверное, зря добавил это уточнение, но тут же возразил себе, что Гон-тян первой упомянула станцию, которая располагалась ближе всего к ее дому.

— Я слышала, снимать квартиру в районе Ниси-Кита жутко дорого.

— Что правда, то правда. Я поздно занялся поисками жилья, но мне чудом удалось найти отличное место. Оттуда всего минут десять до станции, а арендная плата не заоблачная. Дом стоит в двух шагах от набережной Мукогава.

Мукогава — первая река, которую переезжает по мосту поезд, держащий путь от Нисиномия-Китагути до Умэды. По мнению множества людей, живущих по обоим берегам реки, линия Имадзу не самый удобный транспортный маршрут, однако для студентов, особенно тех, кто вырос в провинциальном городке и чьим основным средством передвижения являлся велосипед, вариант был близким к идеальному.

— Ага, это недалеко оттуда, где я живу.

По ответу Гон-тян Кэйити сделал вывод, что она выросла примерно в таких же условиях, что и он.

— Я покупаю продукты в большом магазине перед вокзалом или в супермаркете у дома.

— О, так ты еще и кулинар? Здорово!

— Денег на готовую еду и фастфуд у меня не хватает. Поэтому я часто листаю журнал «Оранжевые страницы» прямо в магазине: там публикуются несложные рецепты из простых ингредиентов. Хотя я часто ошибаюсь в процессе готовки.

— Все равно супер. Я вот с кухней пока на «вы», за еду у нас отвечает тетя.

Пока они болтали, электричка миновала последний переезд перед станцией. Пассажиры поднимались с мест и направлялись к дверям, чтобы выйти в первых рядах.

Не желая прерывать разговор, Кэйити аккуратно заслонил Гон-тян от напирающей толпы и ждал, пока поезд остановится и откроет двери.

Наконец электричка прибыла на Нисиномия-Китагути — конечную станцию, хотя на самом деле она вовсе не была последней на линии Имадзу.

Нисиномия-Китагути

Нисиномия-Китагути — довольно крупный железнодорожный узел компании «Ханкю». Платформы, к которым подъезжают поезда до Санномии (в направлении Кобе) и Умэды (в направлении Осаки), расположены по оси, идущей с востока на запад, а южнее этих платформ находится конечная станция линии Имадзу. С учетом платформ для поездов, идущих до Такарадзуки, на северной стороне, всего на станции четыре платформы. Пассажиры поднимаются в вестибюль на втором этаже и спускаются оттуда на нужную им платформу или, если эта станция является их пунктом назначения, выходят в город через турникеты.

Те, кто едет в сторону Умэды, могут также выйти по пути на станции Дзюсо, еще более крупной, чем Нисиномия-Китагути, а оттуда уехать в Киото или в любой из пунктов назначения, примыкающих к мегаполису Осака.

Люди шагают по вестибюлю в одиночку, семьями, с друзьями и подругами, с деловыми компаньонами и случайными попутчиками.

И то, о чем думает каждый из этих людей, известно лишь ему одному.

Сёко никуда не спешила, но как только поезд затормозил у перрона и двери открылись, толпа вытолкнула ее на правую сторону платформы.

Идя по лестнице к вестибюлю на втором этаже, Сёко ощутила резкий удар в плечо. Поскольку на ней были туфли на шпильке, она не удержалась на ногах и упала, уронив подарочный пакет. Раздался громкий звон бьющегося стекла.

— Вы что творите?! — вскричала Сёко, еще не успев подняться.

Чем-то сильно озабоченный мужчина в деловом костюме воскликнул: «Извините!» — и умчался прочь. По-видимому, он страшно торопился, потому что, вместо того чтобы вернуться и помочь Сёко, побежал дальше, то и дело натыкаясь на людей, которые осыпали его гневными возгласами и руганью.

— Да ни за что в жизни не извиню!

Другие пассажиры стремительно продолжали идти — ни один не остановился, чтобы подать руку Сёко. Вот уж не везет так не везет, и ведь именно в тот день, когда она побывала на свадьбе бывшего жениха и коллеги-разлучницы!.. Прогулка по Обаяси принесла Сёко долгожданное умиротворение, и тут вдруг такое. Не исключено, что это было ее карой за то, что она испортила им праздник. И все же, все же… По мнению Сёко, ее сегодняшняя участь куда больше подошла бы молодоженам — пусть бы грохнулись на платформу, а бездушные попутчики знай наступали им на руки и на ноги!

Она медленно выпрямилась, чувствуя, что ободрала кожу и что на коленке наверняка появится синяк.

— Кошмар, что делается! Вы не очень ушиблись?

Сёко увидела, как кто-то протягивает ей упавший пакет со свадебными сувенирами. Это была одна из старшеклассниц, ехавших в том же вагоне, что и она. В пути школьницы трещали без умолку и смеялись, чем заслужили осуждение попутчиков, в том числе самой Сёко.

— Он вас толкнул и убежал! Вот мерзавец! — Одна из девушек гневно посмотрела в сторону лестницы, вверх по которой умчался грубиян в деловом костюме.

Те распрекрасные взрослые, которые в поезде одаривали этих школьниц критикующими взглядами, даже не потрудились подойти, а вот старшеклассницы проявили участие, от всего сердца пожалели ее и подняли упавшие вещи.

«Спрашивается, кто человеколюбивее? — с грустью подумала Сёко. — Я ведь и сама была раздосадована поведением этих школьниц в вагоне, а вот поди ж ты…»

— Похоже, там что-то разбилось. — Девушка, которая протягивала Сёко пакет, чуть тряхнула им. — Сообщим дежурному по станции о том, что произошло?

— Спасибо, не нужно. — Сёко улыбнулась, забирая пакет. — Там нет ничего ценного. Но я благодарна вам за вашу доброту.

Пассажиров на платформе почти не осталось. Сёко поклонилась каждой старшекласснице, и они ушли своим путем, а она отступила к перилам и заглянула в пакет.

Увесистая коробка была обернута в декоративную бумагу носи, на которой были выведены фамилии жениха и невесты. Внутри оказался комплект высоких стаканов, украшенных причудливым узором, который вполне вписывался в образ романтичной тихони Т. и совершенно не соответствовал вкусу Сёко.

Когда Н., еще будучи помолвленным с ней, листал каталоги свадебных сувениров и видел подобные наборы, он язвил: «И кому захочется дарить гостям такую безвкусицу?» Очевидно, в какой-то момент его мнение изменилось.

Четыре из пяти стаканов разбились. Нести домой подарок, который тебе не нравится и к тому же превратился в осколки, не было смысла.

Сёко вытащила их, завернула в упаковочную бумагу и выкинула в контейнер для стеклянных отходов на территории вокзала. Коробку и бумажный пакет отправила в бак для общих отходов и на него же водрузила целый стакан.

Больше у нее не осталось ни единого напоминания о треклятой свадьбе — ни белоснежного платья, ни дурацких стаканов. Секо испытала заметное облегчение, словно у нее гора с плеч свалилась.

— Теперь можно и домой, — произнесла вслух Сёко и зашагала по безлюдной платформе.

После целого дня на высоких каблуках ноги должны были устать, однако шаги почему-то сделались воздушными. Пожалуй, ей просто показалось, а если и так, лучше поторопиться, пока не заныли стопы и икры. До Ибараки, где она жила, путь еще неблизкий.

Сёко направилась к лестнице, чтобы подняться в вестибюль.

«Раз уж я собралась порвать с ним, лучше действовать быстро», — сказала себе Миса.

После того как она подслушала оживленный разговор Эт-тян и других старшеклассниц, ее душа, раздираемая муками выбора, ощутила необходимую опору. Отныне Миса больше не сомневалась в своем решении, отчего даже ее поступь стала более твердой.

Ловко пробираясь сквозь толпу, Миса устремилась к широкой лестнице, ведущей в вестибюль.

Кацуя вышел из поезда в Нигаве, чтобы отправиться на скачки, но основные забеги, вероятно, уже прошли, а значит, ей желательно на всякий случай поспешить.

Нужно забрать свои вещи из квартиры Кацуи, пока он не вернулся.

Кацуя жил в Рокко, в пяти станциях от Нисиномия-Китагути.