Охота на Зло (ЛП) - Уолтерс Гай - Страница 58

Около полуночи 7 сентября в дверь дома номер 62 постучали. Дверь открыл отец Рэя Алфорда, а он сам находился с двумя беглецами. Через несколько секунд он повернулся к ним и прошипел: "Бежим! Полиция!" Они выскочили из задней двери, пробежали через сада, взобрались на невысокую стену, а с неё на крышу мастерской. Пролежав там некоторое время, пока полиция осматривала дом и сад, беглецы спустились с крыши и перепрыгнули через забор на соседнюю улицу. Они быстро добрались до дома № 57 по улице Феллоуз, где их приняла семья Маккарти. Три дня спустя Лиз узнал о случившемся из письма одного из своих соратников, Энтони Гиттенса. Письмо, перехваченное MI5, было написано кодовым языком, но криптографам из службы безопасности не составило труда его прочесть:

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Мейер и Тикен оставались в доме номер 57 до середины октября. В это время Лиз начал собирать пожертвования от своих политических союзников. 18 сентября он написал подруге, спрашивая, может ли она помочь "в том же деле, что и аргентинское", поскольку расходы были и остаются большими[836]. Одним из благодетелей стал герцог Бедфорд, известный "попутчик" фашистов, хотя Лиз старался не рассказывать Его Светлости, на что именно идут деньги[837]. Другим спонсором была пожилая леди Клэр Аннесли, подруга герцога и

Юнити

Валькирии

Митфорд

[838]. Пока Лиз строил планы и занимался поисками денег, MI5 вела прослушивание и конце сентября узнала и о зарождающейся подпольной сети и о двух беглых военнопленных. В одном из разговоров Лиз сказал, что единственная причина, по которой он спешит вывезти этих двоих из Англии, заключалась в том, что он опасался провокаций "со стороны евреев". Кроме того, план побега находился в "зачаточном состоянии", хотя у него были гораздо более "масштабные задумки"[839]. Планы Лиза, безусловно, были грандиозными. В октябре MI5 установила, что его долгосрочной целью было создание "механизма для переброски беглых нацистов из Германии через эту страну в Испанию и Южную Америку, а также для установления связей с нацистскими ячейками, которые, как считается, формируются за рубежом"[840]. Невероятные амбиции Лиза вышли за рамки разумного. В основе его плана по созданию собственной ОDESSA лежало только наличие двух беглых голландцев, засевших в доме в Ист-Энде, острая нехватка средств и обеспокоенная семья Маккарти, стремившаяся поскорее избавиться от своих "гостей". Тот факт, что MI5 знала обо всём происходящем, гарантировал, что планы Лиза обречены на провал.

15 октября Маккарти отвёз Мейера и Тикена поездом в Уортинг, расположенный в 50 милях к югу от Лондона на побережье графства Сассекс, где их поселили на чердаке дома № 107 по Литлхэмптон-роуд. Хозяева, мистер и миссис Эдмундс, содержали по этому адресу питомник для собак, и вскоре они привязались к своим новым "питомцам". 25 октября они написали Лизу на легко расшифровываемом коде, столь любимом этой истинно британской ОDESSA. "Кузены чувствуют себя очень хорошо, — писал Гвин Эдмундс, — и полны жизни. Мы очень к ним привязались"[841]. Пока голландцы обустраивались в своём новом жилище, Лиз занимался организацией их отъезда из страны. Во второй половине ноября он написал Эдмундсам, сообщив, что некий капитан Батт из Хэмбла в Хэмпшире может помочь беглецам. По словам Лиза, Батт, служивший в Палестине, "знал еврейский вопрос". Фредерик Эдмундс отвёз Мейера в Хэмбл, где они встретились с капитаном Баттом, который сказал им, что его друг скоро отправится на траулере в Перу, и что Мейера можно устроить на судно в качестве стюарда. Поскольку для Тикена места не было, Мейер отказался. Тогда Батт предложил перевезти их в апреле в Ирландию, когда его собственная лодка будет готова выйти в море. Мейер оставил приглашение открытым. В начале декабря Лиз на один день посетил дом номер 107, и вместе Эдмундсом, Мейером и Тикенон обсуждал, как можно организовать сеть для побега. "Этот разговор носил общий характер, — позже вспоминал Мейер, — и никаких конкретных планов составлено не было"[842].

Даже если бы у группы и были какие-либо планы, у них не было бы шанса воплотить их в жизнь, потому что к тому времени MI5 уже достаточно наслушалась. В восемь часов утра 15 декабря двое полицейских в штатском вошли на чердак, пока Мейер и Тикен одевались, и арестовали беглецов. Были арестованы также Эдмундсы, Маккарти, Алфорды, Энтони Гиттенс и сам Арнольд Лиз. Из них семеро предстали перед судом, и присяжные без труда признали их виновными. За два дня до вынесения приговора Лиз вспоминал, как его кошка Нэнди снова проявила необычную привязанность, которая в последний раз наблюдалась перед его заключением в 1940 году. "Она следовала за мной по всему дому и саду, — писал Лиз, — и это было настолько заметно, что […] моя жена убедилась, что меня ждет длительный срок заключения". Нэнди оказалась права. Каждый из подсудимых получил 12 месяцев тюрьмы. Лиза отправили в Пентонвилл, где его уже хорошо знали и обращались как со "старым знакомым". 17 ноября 1947 года его освободили, из-за "плохого состояния здоровья", что, вероятно, было правдой[843]. Тем не менее, Лиз прожил ещё 9 лет, в течение которых неустанно продолжал нападки на евреев. Перед смертью в 1956 году он завещал свой дом в Холланд-Парке на западе Лондона британскому нацисту Колину Джордану, который переименовал его в Дом Арнольда Лиза и использовал в качестве штаб-квартиры "

Лиги

защиты

белых" (

White

Defence

League,

WDL

)

. Даже после его смерти антисемитская деятельность Лиза не угасла, но любые шансы на создание британской ОDESSA исчезли вместе с ним.

Единственным британским политиком, который мог бы лучше справиться с созданием такой сети, стал бы баронет Освальд Мосли. Как и Лиз, сэр Освальд и его жена Диана, леди Мосли, большую часть войны провели в заключении, но, несмотря на это и послевоенное разоблачение нацистских зверств, их преданность фашизму оставалась неизменной. В 1947 и 1948 годах Мосли постепенно основал

Юнионистское

движение

(

Union

Movement, UM), ультра-правую политическую партию, целью которой стало объединение фашизма с концепцией европейского союза. Многие собрания намеренно проводились рядом с лагерями для интернированных, и немецкие военнопленные могли посещать их под предлогом преподавания немецкого языка членам UM. Как заметил один современник, заключенные "днём проходили денацификацию, а вечером слушали речи на этих собраниях фашистов"[844]. Долгое время Мосли оставался влиятельной фигурой среди крайне правых, и даже записи его выступлений могли вызывать бурный ажиотаж. На собрании Британской лиги фашистов в Эссексе 27 сентября 1947 года присутствующим, среди которых были двенадцать немецких военнопленных, была воспроизведена речь Мосли 1934 года, произнесенная в Альберт-холле. На мероприятии также прозвучала Песнь Хорста Весселя (

Horst-Wessel-Lied

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})) и речи на немецком языке, кульминацией которых стал возглас "Heil Hitler!"[845]