Охота на Зло (ЛП) - Уолтерс Гай - Страница 34

Одним из "общественных движений", пришедших в общину в 1930-х годах, был нацизм, привлекавший тот же тип немцев, что и в Европе: угнетенных жертв глобального экономического кризиса. В Буэнос-Айресе у офисов Немецкого общества благосостояния (German Welfare Society, DWG) ежедневно собирались толпы безработных рабочих вместе с женами и детьми, а также уволенные офисные работники. "Армия безработных разрослась до шокирующих размеров", — сообщала газета DWG в 1931 году. — С каждым днём растет число людей, разбивающих лагеря [в офисах]"[476]. Аргентинская

Landesgruppe

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144}) (региональная группа) нацистской партии была сформирована в 1931 году и насчитывала всего с 59 членов, но к моменту прихода нацистов к власти в Германии уже тысячи людей посещали нацистские митинги в оперном театре "Colón" в Буэнос-Айресе[477]. Многие из немецких ассоциаций были захвачены нацистами или включены в нацистскую структуру. Немецкий конный клуб, например, стал штаб-квартирой конных СС[478]. Однако далеко не все немцы в Аргентине стали убежденными нацистами, а многие предприниматели вступали в ряды нацисткой партии только для защиты своих деловых интересов. И, как и в самой нацистской Германии, распространение нацизма в Аргентине посеяло подозрения среди немецкого населения в нелояльности к исторической родине. Те, у кого были родственники на Германии, особенно тщательно придерживались нацистской линии, опасаясь, что их сочтут "не немцами"[479].

Когда в марте 1945 года Аргентина объявила войну Германии, мир уже знал, на чьей стороне истинные симпатии этой страны. Под давлением Государственного департамента США аргентинское правительство конфисковало около 250 принадлежащих немцам предприятий и выслало около шестидесяти "шпионов и нежелательных лиц". Большинство из них к середине 1948 года вернулись в страну, а многие предприятия были возвращены своим владельцам[480]. Несмотря на эту кажущуюся покорность, тайные связи с Германией никогда не были прочнее, и подготовка к переброске нацистского капитала и персонала в Аргентину продолжалась полным ходом. По словам одного наблюдателя, казалось, что немцы начали прибывать в Буэнос-Айрес в середине 1944 года. В марте 1945 года британские власти перехватили письмо датированное 14 января того же года, отправленное канадским эмигрантом своему другу в Шотландию:

10 марта 1945 года 34-летний светловолосый голубоглазый гауптштурмфюрер СС по имени Карлос Фульднер прилетел из Берлина в Мадрид[482]. Фульднер родился в 1910 году в Буэнос-Айресе, но его семья в 1922 году покинула Аргентину и вернулась в Германию, хотя молодой Фульднер сохранил двойное гражданство. В 1932 году он вступил в СС и всего два года спустя стал гауптштурмфюрером. Однако Фульднер не был образцом честности и, бросив беременную жену, обманул одного мюнхенского бизнесмена, целую судоходную компанию и даже СС. К осени 1935 года он решил бежать из Германии в Аргентину. 17 октября Фульднер в порту Лиссабона поднялся на борт парохода Antonio Delfino, но в СС про него не забыли. Когда пароход приближался к берегам Бразилии, к нему подошёл немецкий лайнер, направлявшийся в Бремерхафен, и Фульднера вынудили вернуться в Германию. Там он был арестован гестапо, заключён в тюрьму и исключён из СС. В 1937 году обвинения в мошенничестве с него сняли, но его репутация оказалась основательно подпорченной, чтобы вернуться в СС. Передвижения Фульднера в период с 1937 по 1945 год остаются загадкой, но, похоже, он работал в Испании и, возможно, воевал в составе испанской Голубой дивизии на Восточном фронте. Чем бы он ни занимался, этого явно оказалось достаточно, чтобы произвести впечатление на руководство СС, поскольку к моменту прибытия в Мадрид в марте того же года он был восстановлен в звании гауптштурмфюрера[483].

Миссия Фульднера в Мадриде была строго засекречена. Он привёз с собой огромную сумму денег, а также коллекцию произведений искусства, которую надеялся продать. Всё это должно было финансировать его миссию, которая, как он заявил немецкому посольству, заключалась в "поддержании отношений между Испанией и Германией после войны"[484]. По всей вероятности, судя по его дальнейшей деятельности, "заявление о миссии" Фульднера было не чем иным, как прикрытием для организации переправки военных преступников через Испанию из Европы в Аргентину. За время своего пребывания в Испании Фульднер создал сеть контактов, которая оказалась чрезвычайно полезной в последующие годы. Тем не менее, его присутствие не осталось незамеченным союзниками, постоянно внушавшим испанцам необходимость выслать его из страны. В результате Фульднер вел кочевой образ жизни, пока в 1947 году не сбежал "домой" в Аргентину. Именно там Фульднера принял Хуан Перон, решивший, что Фульднер — именно тот человек, который ему нужен для осуществления давно задуманной иммиграции немецких "техников", многие из которых являлись разыскиваемыми военными преступниками[485].

Для осуществления своего плана Перон собрал группу самых неприятных личностей южного полушария. Многие из них сами были беглецами из Европы, что, казалось, почти не беспокоило Перона, несмотря на то, что Аргентина в сентябре 1945 года согласилась не "предоставлять убежище виновным и ответственным за военные преступления"[486]. Среди них был Пьер Дейе, бельгийский журналист, возглавлявший до войны парламентское прогерманское крыло фашистской Рексиситкой партии. 55-летний Дайе, авантюрист, питавший пристрастия как к роскошной жизни, так и к сомнительным делам, встречался с Гитлером по меньшей мере дважды и даже получил благословение от Пия XII. В марте 1944 года, понимая, что война идет не так, как хотелось бы, Дайе бежал в Испанию, где провел следующие три года, посещая бары дорогих отелей и помогая бывшим товарищам, оказавшимся в испанских лагерях для беженцев. В декабре 1946 года суд в Брюсселе заочно приговорил Дайе к смертной казни, что сделало для режима Франко его присутствие в Испании слишком проблематичным, и поэтому в мае 1947 года он улетел в Аргентину[487]. В июле в Буэнос-Айресе приняли ещё одного коллаборациониста, присоединившегося к команде Перона. Во время войны Рене Лагру был лидером фламандских СС с 1940 по 1941 год и организовал акцию против еврейской общины в Антверпене. Бывший юрист Лагру был задержан союзниками во Франции, но каким-то образом сумел сбежать в Испанию. Прибыв в Аргентину, он использовал псевдоним "Рейнальдо фон Гроде" и, сотрудничая с Фульднером и Дейе, сыграл важную роль в выдаче разрешений на приезд военных преступников[488]. В начале декабря 1947 года Перон собрал свою команду на 2-дневную встречу в Casa Rosada. На ней присутствовали Фульднер, Дейе, Лагру, а также Родольфо Фрейде, глава разведки Перона. Дейе был впечатлен встречей и своими коллегами, многих из которых приговорили к смертной казни ещё в Европе. "Президент знал об этом, — писал Дейе в своих мемуарах, — и я восхищаюсь его независимостью мнений и мужеством, с которым он принял нас в официальной резиденции"[489]. Мнение Перона, безусловно, было "независимым". Он считал Нюрнбергский процесс "позором" и "неудачным уроком для будущего человечества". "Теперь мы понимаем, что они [союзники] заслужили поражение в войне", — скажет он много лет спустя[490].

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})