Охота на Зло (ЛП) - Уолтерс Гай - Страница 20

Адам оказался прав. Задержек больше не было, но проблемы всё же имелись, потому что следственные группы оставались безнадёжно малочисленными и, следовательно, перегруженными работой. В ноябре подполковник Иэн Нильсон был назначен руководителем групп, и он был чрезвычайно удивлён тем, как мало у него подчинённых. "На тот момент моё назначение было всего лишь клочком бумаги, — вспоминал он. — Работать было негде. Персонала не было". Хотя Нильсону вскоре удалось реквизировать транспортные средства, получить водителей и патологоанатомов, он постоянно чувствовал нехватку персонала и оборудования:

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Кроме того, списки подозреваемых, составленные CROWCASS, по-видимому, так и не дошли до британских следственных групп. "Я никогда не слышал о CROWCASS, — заявил Нильсон. — Жаль. Похоже, это могло бы оказаться очень полезным"[250].

Несмотря на нехватку ресурсов, британская армия имела возможность развернуть масштабную операцию по поиску нацистов, если бы захотела, но, как мы увидим, несмотря на требования Эттли, политическая воля, к принуждению армии действовать в более широком масштабе, отсутствовала. Однако были отдельные офицеры, считавшие сложившееся положение поистине скандальным, и один из них, капитан Юрий Голицын, в конце октября 1945 года подготовил предложение о значительном улучшении ситуации. Решение Голицына было радикальным, и он настаивал на том, чтобы этот вопрос рассматривался как "ВОЕННАЯ ОПЕРАЦИЯ". Во-первых, он призвал к усилению и ускорению деятельности CROWCASS, а также к немедленному предоставлению большего количества персонала и помещений. Во-вторых, он выступал за создание чрезвычайной структуры занимающейся "охотой на нацистов", которая включала бы 100 следователей, полностью обеспеченных транспортом, вооружением и поставленных "под смелое и предприимчивое руководство". Эти следователи должны были быть разделены на полевые группы, которые могли бы координировать действия друг с другом и со своим штабом в Лондоне. "Подразделение, — писал Голицын, — должно иметь такую же поддержку Кабинета министров в приоритетных вопросах, как и

Управление

специальных

операций (

SOE) во время войны". Голицын также выступал за то, чтобы подразделению было разрешено использовать авиацию, и чтобы его члены обладали полным правом на ареста подозреваемых[251]. Но предложения Голицына, так и не были реализованы. Содержащий их документ был передан полковником военного министерства полковнику

BAOR

, но нет никаких доказательств того, что он был передан дальше или вышестоящему руководству[252].

Из всех групп союзников по расследованию военных преступлений, американские, по-видимому, были наиболее организованными. Когда подполковник SAS Брайан Фрэнкс комментировал недостатки французских следственных групп, он также отметил, что одна из американских групп, с которыми он столкнулся, представляла собой "высокоэффективную организацию". Возглавляемая полковником Чавесом, она включала двух патологоанатомов, профессионального следователя, двух юристов, стенографисток и фотографов. Фрэнкс был удивлен, обнаружив, что эта группа работала исключительно по военным преступлениям, совершённым против пяти американских летчиков в лагере под Гаггенау. Чавес также выразил удивление, когда узнал, что один британский офицер расследует одновременно 27 дел[253].

Со стороны США многие расследования военных преступлений проводились Корпусом армейской контрразведки (

Counter

Intelligence

Corps,

CIC). Созданный в августе 1917 года как Корпус разведывательной полиции (

Corps

of

Intelligence

Police,

CIP

), этот отряд численностью в 50 человек в конце Первой мировой войны проводил контрразведывательные операции на севере Франции. В межвоенный период он претерпел различные преобразования, а после нападения на Пёрл-Харбор был переименован в CIC и получил разрешение на набор 1.026 унтер-офицеров. Вскоре его численность увеличилась до 4.431 человека, с возможностью найма 543 офицеров. От кандидатов в CIC часто ожидалось наличие юридического опыта, хотя по мере продолжения войны это требование было отменено, и от новобранцев требовалось лишь наличие достаточного образования, "хорошей репутации" и верности к флагу. Это привлекало в CIC новобранцев из всех слоев общества, многих из которых манило слово "разведка", подразумевавшее войну путём тайных операций, а не бомб и снарядов[254].

Однако CIC не был убежищем для бездельников. Шесть его подразделений высадились в Нормандии в День Д, а сама служба в контрразведке не была лишена опасностей. Такие подразделения CIC как Отряд 430, были призваны "выявлять измену, подстрекательство к мятежу, недовольство и подрывную деятельность, а также предотвращать шпионаж и саботаж", что означало, что они имели дело с отчаявшимися людьми, которые могли — и хотели — убивать ради сохранения своей свободы[255]. После Дня Д главной задачей отрядов CIC стал допрос перемещенных лиц и определение, являются ли они вражескими агентами или военными преступниками, маскирующимися под гражданских. К моменту вступления союзников в Германию роль CIC заключалась в аресте нацистов и других немцев, представлявших угрозу для союзных войск. Помимо "обычной" контрразведывательной работы, CIC должен был обеспечивать защиту зданий нацистской партии, с хранящейся в них документацией. По мере приближения Дня Победы CIC часто занимался арестом военных преступников, и это стало де-факто обязанностью отрядов, задачей, прибредшей ещё большее значение после капитуляции Германии[256].

Британцы, возможно, завидовали ресурсам, которыми располагали американские подразделения по розыску нацистов, но они несколько пренебрежительно относились к их методам. "Они были очень рьяны, — вспоминал Джон Ходж, капитан британской группы по расследованию военных преступлений, — все они были вооружены пистолетами, и громогласно заявляли: "Давайте, пойдёмте и поймаем их!""[257]. Наблюдение Ходжа подтверждает Бен Ференц, служивший юристом в отделе по военным преступлениям при Третьей армии США. Ференц, будучи капралом, расследовал дела об убийствах попавших в плен американских летчиков. "Я ехал туда куда следовало, — говорил он, — задерживал бургомистра или самого высокопоставленного чиновника и собирал свидетелей. Затем я выстраивал их у стены и угрожал расстрелять, если они не напишут в точности, что произошло. Я не собирался стрелять, но они этого не знали, потому что я ясно дал понять, что собираюсь им головы отстрелить. В любом случае, они вскоре начинали что-то писать!". Затем Ференц находил тела летчиков и фотографировал их, после чего оповещал семьи погибших[258].

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Бен Ференц признавал, что поиск нацистов мог начаться раньше, "но все были заняты войной". Несмотря на то, что американские следственные группы были оснащены лучше, чем у союзников, Ференц обнаружил, что персоналу часто не хватало необходимых познаний, в основном потому, что эти подразделения считались второстепенными. "Ко мне присоединились пять постоянно пьяных полковников, — сказал Ференц, — которым ничем не хотелось заниматься. Никто из них не обращал внимания на расследование военных преступлений. Все они хотели как можно скорее убраться оттуда к черту"[259]. Джон Ходж сказал, что американцы "на самом деле были не так уж хороши". Ходж вспомнил американца по имени Беккер, "довольно пожилого человека, и все, чего он хотел, — это вернуться домой в Америку"[260]. Американцы, похоже, были столь же равнодушны к британцам, которые, по словам Ференца, "не очень интересовались" расследованием военных преступлений. Интересовались они или нет, но их группы, безусловно, были заняты делом. "Мы много работали, — вспоминал капитан Брайан Боун из британской группы, — мало отдыхали, и много пили". Боун считал, что он и его коллеги были так заняты, что "не замечали крупной рыбы, и честно говоря, у нас и так было достаточно дел с мелкой сошкой"[261].