Квинтет Пряди (СИ) - Стопичев Алексей - Страница 41

Мирахская резня стала началом нашей славной охоты за любителями артефактов, да и просто за теми, кто боялся нас и считал угрозой. Оттого охотились за нами в попытке уничтожить. После Мираха и его семьи мы переключились на цели поменьше. Как на одного герцога из северного королевства, укрывшегося не просто в замке — в невероятной, неприступной, как ему казалось, крепости, и думавшего, что так избежит расплаты. Я специально говорю «расплата», потому что это была не месть. По крайней мере, с моей стороны. Я не испытывал ненависти к этим и другим разумным, пытающимся убить меня и моих товарищей. Я понимал их чувства и страхи. Понимал их стремление к обладанию удивительными артефактами, которых в мире нашем и так не очень много. Лично я, конечно, не пошёл бы убивать за артефакты, хотя, признаюсь, приходилось убивать и за меньшее, но только в порядке самообороны.

А ещё был один эмир — жадный и глупый, который начал охоту на Торвуса. Очень уж ему лук Хома понравился. Лук он добыл, как добыл и приключений на свой изрядно ожиревший зад. Тогда по решению Рекса мы подбирались к нему долго, выматывая, заставляя дрожать от страха. Убивали близких ему людей, оставляя послания. Один раз прошли весь его особняк насквозь, но в спальню к эмиру входить не стали. Посмеялись под дверью, да пошли по своим делам, оставив жирному уроду гору трупов из его наёмников. В итоге эмир этот нас так и не дождался, от страха наложил на себя руки, что, конечно же, не спасло его семью. Как сказал тогда Лет, прозванный именно в те времена Жнецом — воспитательный эффект должен присутствовать, иначе вся работа пойдёт насмарку.

Наша работа насмарку не пошла, и мы сумели добиться того, что в нашу сторону даже самые жадные и глупые стали бояться смотреть. Тогда и появился последний куплет слепого барда о том, что мы можем быть злом, пострашнее Пряди. Хотя, лично я с куплетом согласен не был. Мы, в отличие от тварей, не рвались уничтожать всё вокруг. Мы не хотели власти. Мы не несли гниль и смерть. Мы пытались защитить от неё разумных, и только. Но если гниль появлялась в обществе… Как здесь, в замке барона Датора, решившего отчего-то, что охота на Иного ему будет выгодна. Так как Рекс и мои приятели занимались другими делами, я решу проблему с бароном сам. И вновь напомню миру о всадниках.

Когда бегающие по замку воины и слуги чуть успокоились, а барон Датор, наконец, показался из замка в сопровождении двоих младший сыновей, я решил, что пора добавить веселья. И активировал магическую ловушку, которые мы ставили, обычно, на тварей Пряди. Впрочем, с баронским дружинником эффект тоже оказался взрывным во всех смыслах. Так как воина в кольчуге просто разорвало не десяток кусков различного размера и раскидало по двору. Слуги и воины заорали, барон Датор кинулся назад в замок. Его детишки — такие же толстогубые, коренастые и узколобые — поспешили вслед за папашей. А я лёг на спину и решил подремать, укрывшись специальным плащом. Чтобы солнце не спалило, и чтобы меня не видно было ни снизу, ни сверху. Днём я отдохну, а ночью продолжу своё представление.

Но выспаться мне не удалось. В обед к барону приехала весьма интересная личность, от которой за лигу разило Прядью. И я тут же решил, что без этой личности не обошлась охота за мной. И решил послушать, о чём будет говорить незнакомец со смертником, решившим поиграть со смертью. Тот, кстати, даже не вышел из замка и пригласил приехавшего остроносого рыжеватого мужичка в свой кабинет… под самой крышей донжона. Я мысленно похвалил барона за предусмотрительность. И за то, что мне не придётся тратить сил и магии на создание подслушивающего заклинания, в которых я, честно говоря, был и не большой специалист, на самом деле.

Барон и его гость какое-то время возились в комнате, а потом я услышал дрожащий голос Датора:

— Господин Дуэ, вы обещали мне, что всё пройдёт гладко и без происшествий! А теперь эта тварь объявилась у меня в замке! Ночью убили часовых. А потом прямо на глазах у меня и моих детей разворовало Гораца!

— Барон, — голос остроносого звучал спокойно-издевательски, — Вы прекрасно знали, на что идёте и кого вам предстоит убить. Не разыгрывайте из себя невинность. Но то, что он пришёл в ваш замок — хорошо. Я привёл с собой сразу пятерых воинов ночи, и они найдут и уничтожат Иного!

— А мой сын? Я до сих пор не знаю, что с Каном! — голос барона задрожал ещё сильнее, но Дуэ оставался невозмутим: — У вас ещё трое детей. Надо будет — и ещё нарожаете, эка невидаль. Вы лучше думайте, куда будете девать обещанную награду, и сколько возможностей у вас прибавится с появлением наручей! Мой хозяин слово держит, и наручи, как он и обещал, останутся у вас.

Меня, конечно, немного покоробило, что моим артефактом распоряжаются без меня, но я навострил слух, чтобы не пропустить ни слова. Очень уж хотелось узнать имя хозяина Дирга Дуэ. В том, что это был именно он, я уже не сомневался. Описание, да и фамилия не давали ошибиться. К барону приехал упырь, самый настоящий. А воинами ночи он называл, видимо, спумаев, которые сидели сейчас в его карете, в ожидании приказа. Спумаи, действительно, хорошо видели в темноте. Но что такое пять тварей Пряди против меня? Однако, барон и упырь вновь заговорили, и я прислушался:

— А если ваши воины ночи не справятся? Я послал за ним двадцать лучших своих наёмников! — Датор почти кричал, визгливо и истерично. А Дуэ принялся рассказывать ему спокойно, как ребёнку:

— Если не справятся они, то я завершу дело, господин барон, не переживайте! — судя по звуку Дирг встал и начал прохаживаться по кабинету, — Осталось только найти этого Ино и уничтожить! Без своих наручей и меча он — пустышка. Никто. Оборванец!

Теперь упырь повышал голос, будто убеждал сам себя в собственной правоте. А я сделал заметку, что охотящиеся на нас знают хорошо не только нас самих, но и артефакты, которыми мы владеем. И это становилось всё интереснее…

Глава 19. Конец упыря

Затем барон Датор и Дирг Дуэ заговорили о каких-то спорных земляк, и барон, уняв, наконец, дрожь в голосе, отчитывал гостя:

— Ваш хозяин, господин Дуэ, обещал мне содействие в это вопросе! И что же?

— Дело движется, барон, — Дирг, судя по звукам, вновь принялся расхаживать по кабинету, — На следующей неделе вам уже привезут заверенные бумаги, что именно вы являетесь собственником Кривой лощины и пахотных земель вокруг неё.

— Если мы доживём до следующей недели, — вновь задрожал голосом Датор. Я даже удивился, как столь трусливый человек посмел вступить в связь с посланниками Пряди, впрочем, Дуэ тут же ответил на мой невысказанный вопрос:

— Барон, — максимально сухо сказал он, — Не смейте сомневаться в мощи господина Мунакры. И моей тоже. И почаще припоминайте, каким образом мы с вами познакомились. Закладная на ваш замок и ваши земли, которые вы проиграли в кости в Палисе, до сих пор хранится у меня!

— Я не имел в виду ничего такого, — забормотал барон, — И я, право, ничуть не сомневаюсь. И рад, что вы лично приехали. Хотя, если бы господин Мунакра прибыл сам…

— Знайте своё место, — презрительно бросил упырь, и я услышал, как барон обиженно засопел. Через пару минут затянувшуюся паузу прервал всё же гость. Он заговорил нарочито дружелюбно и примирительно: — Ну-ну, не дуйтесь, барон! Я просто терпеть не могу нытья и сомнений. Я вам уже тысячу раз говорил, что от партнёрства с нами вы только выиграете! Мало того, что замок и земли ваши остались за вами, так вы ещё и прирастаете землёй и богатством.

Я слушал упыря, а сам вспоминал, слышал ли я хоть раз про Мунакру. И по всему выходило, что имя это я слышу впервые, хотя что-то не давало мне покоя, царапало где-то на подсознании, но что, я пока понять не мог. А разумный этот явно могущественен, если у него один из самых жутких упырей в слугах ходит. И сейчас упырь этот увещевал барона:

— Ино Пинатума мы убьём обязательно. Столько раз, сколько нужно, как убили его подельника Баблера Линга…

— До сих пор не верю, что сказка про всадников — не сказка, — мне почему-то показалось, что сейчас барон качает своей короткостриженой толстогубой башкой, — И что я помогаю убить одного из них! А вы уверены, что он опять не воскреснет?