Квинтет Пряди (СИ) - Стопичев Алексей - Страница 14

Их было трое, и передвигались они верхом на мантикорах. Огромные — в два человеческих роста высотой — кукловоды оказались похожи на самый страшный кошмар: белесые, огромные четырёхрукие исполины с тремя глазами и шевелящейся кожей, будто под ней жили тысячи и тысячи червей, ползающих хаотично внутри тварей. Но самой страшной была не шевелящаяся кожа, а маслянисто-чёрные жгуты волосы, тоже живущие своей жизнью…

Часть 1

Главы 11–12

Глава 11. Сражение с кукловодами

Я сунул ногу в стремя и одним взмахом взлетел в седло. Рядом со мной Рекс запрыгнул на буйвола, и мы поскакали на кукловодов, покачивающихся на мантикорах. Перед этим, сидя в засаде, мы пропустили весь отряд нечисти мимо себя и ударили сзади. Да, мы не рыцари, но мы никогда ими и не были. Я помню, как ухохатывался Торвус, когда рассказывал о появившихся почти во всех королевствах дураках, соблюдающих правила поединков и прочее. Как умирал со смеху, описывая ужимки этих закованных в железо придурков, считающих, что даже на войне нужно атаковать строем, лицом к лицу. И как говорил, что если его кто-то назовёт рыцарем, то он воспримет это как страшное оскорбление и сразу же даст в морду. Потому и сейчас мы, не рыцари, а воины, ударили сзади, потому как только это давало нам хоть какой-то шанс на победу.

Чучело и буйвол летели быстро, но почти бесшумно. И, тем не менее, нас почуяли. И вот уже гигантские белесые исполины разворачивают мантикор, громко крича что-то и размахивая своими руками. Мариды выбежали перед исполинами и кинулись на нас, но Чучело просто сбил с ног троих демонов, а я клинком рассёк четвёртого. И, понимая, что дальше шанса может не быть, скрестил наручи, направив удар на кукловодов. Я был запитан силой до основания, и мой удар оказался страшен. Один кукловод с мантикорой просто сгорели заживо, как и десяток спумаев, успевших встать на защиту исполина. Но ещё двое белесых великанов закрутили вокруг себя гигантские смерчи, и моя молния погасла, увязнув в этих грязных завихрениях. Чучело преобразился, покрылся бронёй и копытами крушил белесых мерзких тварей, устроив настоящее побоище. Спумаи ничего не могли противопоставить чудовищу, в которое превратился мой конь, а он легко перемалывал тварей Пряди. Я всё же спрыгнул с него, не мешая сражаться своему верному помощнику, и кинулся к одному из вихрей, чтобы попытаться если не магией, то хотя бы сталью дотянуться до четырёхрукой твари.

Слева от меня появился Торвус. Он остановился, расставив и чуть согнув ноги, и бил из своего ледяного лука, но не в магические коконы, так как первые две стрелы просто завязли в них, как и моя молния, а чуть дальше, в хедеров, которые, гудя многоголосо, ломились через спумаев, стараясь успеть защитить своих хозяев. Ледяные стрелы Торвуса рассекали не только хедеров, но и белесых тварей, коих было множество. А я подскочил, наконец, к магическому завихрению и ударил сталью. Но меч мой увяз, будто в густой субстанции. А внутри заверещало что-то звуком, от которого свело сразу зубы, а волосы поднялись дыбом. Я понял, что это крик ужаса, и навалился всем телом на меч, пытаясь продавить кокон. И почувствовал, что защита поддаётся, а сталь погружается всё глубже. Вначале медленно, миллиметр за миллиметром, а потом вдруг быстрее. И в какой-то момент, пока Торвус прикрывал мне спину, круша всех и вся, я провалился внутрь. Правда, попал не в четырёхрукое чудище, а в мантикору. Зато удар получился такой силы, что развалил череп монстра пополам. Тварь Пряди упала, в конвульсиях сбросив с себя седока, и исполин заверещал ещё громче, отчего у меня из глаз хлынули слёзы, а мышцы стало сводит судорогой. Я прыгнул вперёд и ударил Каладболгом ещё раз, метя в грудь орущему чудищу. Но тот выставил сразу две левых руки, и меч, хищно свистнув и завибрировав, отсёк обе конечности.

Вопль прекратился, а исполин завизжал, будто свинья. Сразу спало напряжение и стаял кокон. Из обрубков четырёхрукого била жидкость зелёного, а не красного цвета. С мерзким запахом, липкая и жгучая. А я шагнул вперёд и ударил лежащего, перерубая шею. Меч чавкнул, и исполин затих. Но тут на меня налетел марид, утробно воя и размахивая своими страшными когтями. Я отмахнулся раз, другой, третий. Клинок мой сталкивался с когтями твари со страшным скрежетом. Отлетал так, что я уже руку себе осушил. Но тут сбоку опять возник Торвус и, отбросив лук, ударил марида своим клинком, пробив бок. Я тут же снёс демону голову и обернулся к другим тварям. Но они, о чудо, разбегались во все стороны, а Рекс устало вытирал свою палицу. Уловив мой взгляд, поднял голову и ответил на незаданный вопрос:

— Приказывать тварям некому, а сражаться с нами просто так даже мариды не хотят.

Я слушал Рекса, а сам смотрел на Баблера. Тот был живёхонек, спокойно и даже немного счастливо пытался мечом своим отрезать голову дохлой мантикоре, а увидев мой взгляд, пояснил:

— Я тут замок небольшой приобрёл по случаю — так теперь трофеи на стенах вешаю. Головы всяких зверей. Ну вот и подумал — почему бы и башку мантикоры не приколотить?

Рекс посмотрел на Баблера, покачал головой, непонятно даже — осуждающе или, наоборот, одобрительно, и поднял за шевелящиеся жгуты-волосы голову последнего кукловода. А потом лицо его поменялось, став враз властным, жёстким. Таким, каким оно бывало редко. Но именно в такие минуты даже сегодняшние корольки если видели его, спешили кланяться. А Рекс изменившимся голосом проговорил вдруг, и у меня мурашки пошли по коже:

— Ответствуй тварь, зачем гонишь исчадий на королевства разумных!

И убитый исполин поднял белесые веки и раздвинул губы, отчего ужас обуял меня:

— Я никого не гоню, лишь направляю тех, кого призывают…

— Кто призывает? — голос Найтена был глух и безжизнен.

— А это лучше спросить у разумных за Прядью, — исполин задрожал и вновь опустил веки.

— А кто вы такие? — Найтон не собирался так просто отпускать на тот свет кукловода, и тот вновь задрожал веками и раздвинул безгубый рот, обнажая мелкие зубы:

— Проводники. Мы просто Проводники. Не больше, ни меньше.

— И сколько таких Проводников ещё?

— Пока только мы, но скоро нас станет больше.

— Почему? — Рекс выпытывал дотошно.

— Потому что нас зовут… — исполин на глазах вдруг скукожился, высох весь и стал похожим на мумию. Рекс сплюнул и отпустил голову монстра.

— И что это значит? — мрачно спросил Торвус.

— То, что кто-то из королевства призывает тварей из Пряди, — сплюнул Баблер и проговорил: — Надо бы уходить, вождь. Не ровен час, придут на шумок ещё какие уроды.

Рекс осмотрел поле битвы и кивнул головой. Чучело подошёл ко мне и положил ставшую уже обычной голову мне на плечо. Выскользнул из мрака и стеклянный волк, весь в крови, но явно довольный. Я потрепал Глупыша по загривку и ответил Хому:

— Сильно сомневаюсь, что твари жаждут встретиться с тобой, Баблер. Они же не гетеры из Южных королевств.

Баблер вместо ответа расхохотался невесело, но вместо него ответил Рекс:

— Уходить надо, да. Мы сделали своё дело, и на какое-то время королевства в безопасности. А мы же поищем в них того, кто так жаждет призвать Прядь к себе…

Уже когда мы все оказались в сёдлах, Рекс осмотрел нас и произнёс негромко:

— Запомните, любое действие врага невозможно без внутренних предателей. Пока не победим внутри королевств, не победим и Прядь!

К рассвету мы добрались до форпоста, и там нас встречали приграничники во главе с капитаном Ламом. Офицер выглядел потрясённым и даже восхищённым:

— Не знаю, что вы там делали, господа, но ночью на нас никто не напал!

— И не нападёт в ближайшее время, — Рекс спрыгнул с буйвола: — Мы просим позволения пройти через форпост в королевства. А также я прошу считать моих людей закончившими контракт на королевской службе. Они мне нужны в другом месте…

Капитан задумался на мгновение и произнёс решительно:

— После таких потерь никто не заметит, на четырёх бойцов меньше или больше, господин Рекс. И если вы уверены, что твари больше не нападут…