Лаосский Гамбит (СИ) - Симович Сим - Страница 54

Кабыздох закинул РПГ на плечо. Ноги расставлены, корпус слегка наклонен вперед. Палец лег на спусковой крючок. Гигант замер, слившись с оружием.

— Выстрел! — предупреждающе крикнул он.

Лаосцы инстинктивно закрыли уши.

Хлопок стартового заряда прозвучал резко. Граната выскочила из ствола, а сзади гранатометчика ударил сноп рыжего пламени, подняв тучу пыли и сухих листьев. В воздухе раскрылось оперение, включился маршевый двигатель, и снаряд с характерным змеиным шипением понесся к цели.

Взрыв был страшным.

Кумулятивный заряд ударил прямо в центр скального выступа. Грохот многократно отразился от стен ущелья, ударив по барабанным перепонкам. Вспышка ослепила на долю секунды. На месте каменной глыбы выросло облако густого, едкого серого дыма вперемешку с огнем. В разные стороны, срубая ветки деревьев, полетели осколки гранита размером с арбуз.

Скала просто перестала существовать, превратившись в груду дымящегося щебня.

Партизаны стояли в гробовом молчании. Никто из них никогда в жизни не видел такого компактного и при этом чудовищного по своей мощи оружия. Для крестьян, вооруженных винтовками полувековой давности, это была чистая магия разрушения.

Кабыздох опустил пустую трубу. Лицо штурмовика было перемазано пороховой гарью, но он улыбался так широко, что, казалось, у него сейчас треснут щеки.

— Вот это и есть диалектика, парни! — проревел немец. — Был бункер — нет бункера! Кто с трубой — тот и прав!

Кхам, оправившись от шока, первым издал гортанный, дикий вопль восторга. Лаосский командир вскинул свой автомат над головой и закричал так, что на шее вздулись жилы. Семеро вчерашних оборванцев подхватили клич. Они ревели, потрясая оружием, глядя на дымящуюся воронку и на русского великана, который только что показал им, как можно безнаказанно рвать вражескую броню.

— Отлично отработал, Яник, — похвалил Хмельницкий, подходя к штурмовику и протягивая ему флягу с водой. — Ты им сейчас в головы правильный чип вставил.

— Стараюсь, командир! — Кабыздох жадно приложился к фляге. — Потенциал у ребят отличный. Злости много. Главное было показать им, что американцы — не боги. И что горят они точно так же, как эта скала.

Сержант Рябов, высунувшийся из-под своего навеса с радиостанцией, показал большой палец.

— Товарищ старший лейтенант! — крикнул связист. — Янки в эфире задергались! Засекли взрыв, думают, что это кто-то на старой неразорвавшейся авиабомбе подорвался.

— Пусть думают, — холодно усмехнулся офицер. — Скоро мы им докажем обратное.

Курс молодого партизана набирал обороты.

Солнце начало медленно сползать за зубчатые пики карстовых скал, когда на импровизированном учебном плацу сменился преподавательский состав. Лаосские партизаны, еще не отошедшие от грохота РПГ-7 и первобытного рыка Кабыздоха, уселись полукругом на прогретой земле.

Перед ними, возле широкого плоского валуна, заменявшего кафедру, стоял Арнольд Арчибальдович Смолянинов.

Инженер разительно отличался от своих товарищей. Даже в душных, гниющих джунглях аристократу удавалось выглядеть так, словно его только что пригласили на светский раут. Тельняшка заправлена идеально, спина прямая, движения плавные и выверенные до миллиметра. На каменном «столе» перед сапером был аккуратно разложен смертоносный реквизит: зеленые брикеты американской взрывчатки С-4, мотки разноцветных проводов, капсюли-детонаторы, трофейные кусачки и… несколько кусков обычного серого хозяйственного мыла.

— Господа курсанты, — бархатным, хорошо поставленным голосом начал Арнольд Арчибальдович. — Мои многоуважаемые коллеги сегодня продемонстрировали вам мощь грубой силы. Это было шумно, эффектно и, несомненно, полезно для поднятия вашего боевого духа. Но настоящая война выигрывается не только пулеметами и криками. Настоящая война — это интеллект.

Капитан Нгуен, стоявший рядом, старательно перевел суть сказанного. Партизаны переглянулись, с интересом разглядывая странного белого человека. Он не орал, не размахивал руками и не стрелял в воздух.

Смолянинов взял с валуна кусок мыла и изящным жестом подбросил его на ладони.

— Основа современной диверсионной работы — это пластид. В нашем случае — американская марка С-4, — инженер указал на зеленые брикеты. — Главное преимущество этого вещества заключается в его пластичности. Это глина. А вы — скульпторы. От того, какую форму вы придадите этой глине, зависит результат.

Аристократ бросил Кхаму и еще нескольким бойцам куски мыла. Лаосцы неуверенно поймали скользкие бруски, не понимая, что от них требуется.

— Разомните материал в руках, — скомандовал сапер. — Представьте, что это взрывчатка. Если вы просто прилепите кусок на опору моста, вы получите громкий хлопок и много дыма. Энергия уйдет во все стороны. Это дилетантство. А нам нужна хирургия.

Смолянинов взял свой кусок мыла и ловко, за пару секунд, вылепил из него подобие полусферы с выемкой посередине.

— Если мы сделаем воронку, энергия взрыва сфокусируется в одну точку. Это называется кумулятивный эффект, — продолжил лекцию специалист, демонстрируя свою поделку строю. — Струя раскаленного газа и металла прожжет любую броню, любой сейф, любой бетон. Вы должны лепить смерть своими руками. Тренируйтесь на мыле, пока пальцы не запомнят форму.

Партизаны, завороженные спокойной уверенностью инженера, принялись усердно мять хозяйственное мыло, пытаясь повторить показанную полусферу.

— Отлично. А теперь — о безопасности, — Арнольд Арчибальдович отложил мыло и взял в руки настоящий, увесистый зеленый брикет С-4. — Многие новички боятся взрывчатки больше, чем противника. Особенно вы, привыкшие иметь дело со старым французским динамитом, который детонирует от косого взгляда.

С этими словами сапер внезапно с размаху швырнул брикет пластида прямо под ноги Кхаму.

Строй лаосцев сдуло ветром. Партизаны с истошными криками брызнули в разные стороны, сбивая друг друга с ног, закрывая головы руками и вжимаясь в грязь. Они ждали оглушительного взрыва и неминуемой смерти.

Прошло десять секунд. Тишину нарушало лишь стрекотание цикад и тихое, сдержанное хихиканье Кабыздоха, наблюдавшего за уроком со стороны ручья.

Зеленый брикет мирно лежал на земле.

Кхам осторожно приоткрыл один глаз, затем второй. Командир дозора медленно поднял голову, не веря, что до сих пор жив.

Смолянинов подошел, элегантно наклонился и поднял взрывчатку.

— Спокойствие, джентльмены. Возвращайтесь на места, лекция продолжается, — мягко произнес аристократ. Когда распуганные азиаты, дрожа всем телом, вернулись к валуну, инженер достал из кармана зажигалку. — С-4 — вещество исключительно стабильное. Ему плевать на удары, падения и вибрацию. Более того…

Сапер чиркнул колесиком зажигалки и поднес пламя прямо к краю зеленого брикета.

Партизаны снова дернулись, готовые бежать, но гипнотический голос преподавателя заставил их замереть. Пластид не взорвался. Он начал медленно плавиться и гореть ровным, желтоватым пламенем, коптя как плохая свеча.

— Исключительно полезная вещь в хозяйстве, — философски заметил Арнольд Арчибальдович, задувая огонек. — Если у вас кончились дрова, на этом брикете можно спокойно вскипятить котелок с чаем или разогреть фасоль. Чтобы разбудить этого демона, нужен резкий, мощный импульс. Нужен детонатор.

Инженер взял крошечный алюминиевый цилиндр капсюля и аккуратно, словно величайшую драгоценность, вставил его в отверстие, проделанное в пластиде.

— А вот теперь, господа, эта глина превратилась в смерть. Одно неверное движение с проводами, статическое электричество или искра — и мы с вами отправимся изучать облака. Уважение. Взрывчатка требует абсолютного, почтительного уважения.

Смолянинов повернулся к массивному, проржавевшему стальному листу, который Скобарь притащил с обломков какого-то разбитого вертолета и прислонил к скале в качестве мишени.

Сапер отщипнул от большого брикета кусочек С-4 размером не больше спичечного коробка. Привычными, быстрыми движениями пальцев вылепил идеальную кумулятивную воронку. Прилепил этот крошечный заряд прямо в центр стального листа. Вставил детонатор и отмотал провод, отойдя за валун.