Лаосский Гамбит (СИ) - Симович Сим - Страница 29

Хмельницкий отрицательно качнул головой. Офицер приложил палец к губам, а затем указал на отвесный, поросший скользким мхом карниз, нависающий над позицией секрета. Устранение часовых — это риск. Захрипит один из них чуть громче положенного, звякнет бляха — и радиостанция на секрете поднимет тревогу на всей базе.

Предстояло обойти их по самому краю пропасти.

Смолянинов первым ступил на узкую, шириной не более двух ладоней, каменную полку. Внизу зияла абсолютная пустота. Сапер прижался спиной к влажной скале и, распластавшись как гигантский паук, начал медленно продвигаться вперед. За ним последовал Шульга, затем Рябов.

Когда на карниз вступил Ян Генрихович, камень под его сапогом предательски хрустнул. Мелкий щебень сорвался вниз, с тихим шелестом просыпавшись в темноту.

Наемник внизу перестал курить. Американизированный хмонг настороженно поднял голову, вглядываясь в нависающую над ним скалу. Он щелкнул предохранителем своей М-16.

Кабыздох перестал дышать. Штурмовик весил больше центнера, на его спине висел тяжеленный рюкзак и гранатомет, а мышцы сводило судорогой от нечеловеческого напряжения. Одна капля пота, сорвавшаяся с носа обрусевшего немца и упавшая на шлем наемника, могла спровоцировать шквальный огонь.

— Истинно говорю… отведи им глаза, Господи, — едва слышным, инфразвуковым шепотом произнес Нестор Шульга, не сводя перекрестия своего прицела с головы охранника.

В этот момент в джунглях истошно, на одной пронзительной ноте заорала какая-то ночная птица, спугнутая шорохом камней. Наемник вздрогнул, грязно выругался сквозь зубы и, успокоившись, снова чиркнул зажигалкой.

Диверсанты скользнули дальше, растворившись во мраке.

Когда секрет остался далеко позади, отряд позволил себе трехминутный привал. Бойцы повалились на сырую землю, тяжело, прерывисто дыша. Сердца стучали так громко, что казалось, этот стук разносится на километры вокруг. Химия Пилюли выжигала последние внутренние резервы организмов.

Ян Генрихович с трудом перевернулся на спину, глядя в черное небо сквозь разрывы в кронах.

— Знаете, господа, — прохрипел здоровяк, пытаясь унять дрожь в перенапряженных икрах. — Как говорил Фридрих Ницше: «То, что нас не убивает, делает нас сильнее». Но сдается мне, герр Фридрих никогда не бегал по лаосским горам с гранатометом. То, что нас сейчас не убивает, делает нас глубокими инвалидами.

— Не ной, философ, — басовито отозвался Скобарь, аккуратно протирая лезвие лопатки ветошью. Пулеметчик выглядел так, словно только что вернулся с легкой прогулки за грибами. — Ты же сам хотел нести пролетарский свет в американские массы. Вот и неси. Не расплескай только.

— Дистанция? — коротко спросил Хмельницкий у радиста.

Шуруп сверился с картой под тусклым светом компаса, заслонив его ладонью.

— Около трех километров, товарищ старший лейтенант. Идем с опережением графика на пятнадцать минут.

— Подъем. Последний рывок, — скомандовал рязанец, вставая. Суставы протестующе хрустнули, но офицер лишь упрямо мотнул головой. — Там впереди пологий склон. За ним начинается долина.

Остаток пути они проделали в состоянии транса. Мозг отключил все периферийные функции, оставив лишь одну первобытную задачу: переставлять ноги. Боль в растертых до кровавых мозолей ступнях притупилась. Мир сузился до спины идущего впереди товарища.

Запах изменился за километр до цели.

Влажный, пряный аромат джунглей внезапно оказался перебит резким, техногенным смрадом. Пахло жженой резиной, раскаленным металлом и густым, концентрированным авиационным керосином.

Лес начал стремительно редеть.

Семён сделал предупреждающий жест и опустился на колени. Диверсанты ползком преодолели последние десятки метров по густой слоновой траве, пока не оказались на краю широкого обрыва, нависающего над долиной.

Хмельницкий осторожно раздвинул стебли.

Внизу, в огромной естественной чаше, вырубленной прямо в сердце индокитайских гор, раскинулась секретная база «Омега-Три».

Контраст между первобытным мраком джунглей и этим средоточием военной мощи был ошеломляющим. Огромная территория была залита мертвенно-белым светом мощных галогеновых прожекторов, установленных на высоких стальных мачтах. Идеально ровная бетонная взлетно-посадочная полоса тянулась с севера на юг, словно серая взлетная стрела, пронзающая ночь.

— Матерь божья… — благоговейно и жутко выдохнул Шуруп, забыв про усталость.

Вдоль западного края полосы, выстроенные в идеальные геометрические ряды, стояли они. Орудия надвигающегося апокалипсиса. Десятки штурмовиков Т-28 «Троян» и тяжелых истребителей-бомбардировщиков F-4 «Фантом». Вокруг самолетов копошились крошечные фигурки техников: к пилонам подвозили бомбовые тележки, заправщики тянули толстые черные шланги к топливным бакам. База жила, гудела и готовилась к утреннему удару.

На восточной стороне, укрытые под просторными навесами, спали хищные силуэты ударных вертолетов «Кобра» и транспортных «Ирокезов».

— Полюбуйтесь на эту архитектуру разрушения, — тихо, с профессиональным восхищением произнес Арнольд Арчибальдович, изучая территорию через оптику. — Тройной периметр из спирали Бруно. Вышки через каждые двести метров с перекрывающимися секторами обстрела. Патрули с собаками внутри технической зоны. И, судя по количеству казарм, здесь расквартирован усиленный батальон охраны. Джентльмены подошли к вопросу безопасности со всей серьезностью.

— Ага. Только они от неба закрывались, а не от леса, — хищно оскалился Скобарь, поглаживая ствольную коробку пулемета. — Думали, мы сюда не дойдем.

Старший лейтенант Хмельницкий неотрывно смотрел на гигантский комплекс, просчитывая тайминги и маршруты проникновения. Глаза рязанца отражали холодный свет американских прожекторов. Усталость, изматывавшая их на протяжении пятидесяти километров, испарилась, выжженная ледяным пламенем боевого адреналина.

— До начала операции «Громовой раскат» один час сорок минут, — жестко констатировал командир, сверяясь с часами. — Они уже прогревают двигатели. Скоро начнут подвешивать напалм.

Офицер обернулся к своей ударной пятерке. Измазанные грязью и копотью, со впалыми щеками и горящими глазами, десантники действительно напоминали мертвецов, восставших из могил ради святой мести.

— Марш окончен, славяне. Мы на месте, — Семён снял карабин с предохранителя. — Вздохнули глубоко. А теперь давайте спустимся туда и покажем этим летунам, как умеет веселиться русская десантура. Распределение целей — через две минуты.

Шаг в бездну был сделан. Оставалось лишь насладиться полетом.

Глава 14

Гигантская чаша долины, укрытая от любопытных глаз неприступными лаосскими пиками, жила своей, отдельной от первобытных джунглей жизнью. Секретная база ЦРУ «Омега-Три» напоминала растревоженный муравейник, залитый безжалостным светом галогеновых прожекторов.

Старший лейтенант Хмельницкий лежал на самом краю базальтового уступа, приникнув к окулярам трофейного бинокля. Густой запах авиационного керосина здесь, наверху, смешивался с ароматами хвои и прелой листвы, создавая тошнотворный коктейль надвигающейся смерти.

— Знатно окопались, империалисты, — глухо констатировал Иван Михайлович Скобарь, устраиваясь рядом с командиром. Пулеметчик аккуратно раздвинул жесткие стебли слоновой травы, чтобы не перекрывать сектор обзора. — Прямо настоящий укрепленный город. Ироды, сколько же бетона они в эти горы вбухали.

Осматривать действительно было что. Американские инженеры подошли к строительству аэродрома подскока с фирменным заокеанским размахом. Периметр обнесен тремя рядами колючей проволоки, между которыми четко просматривались контрольно-следовые полосы и датчики движения. Каждые двести метров в ночное небо вонзались деревянные вышки, ощетинившиеся крупнокалиберными пулеметами М2 «Браунинг». Мощные прожектора непрерывно обшаривали кромку леса, выхватывая из темноты стволы деревьев.