Не Ваша Русалочка (СИ) - Солнечная Тина - Страница 31

Я колебалась. Смотрела то на одного, то на другого. Меня разрывало между яростью и желанием вернуться обратно в ту секунду, когда почти случился поцелуй.

Но я развернулась и вышла, не сказав больше ни слова.

Дверь за спиной захлопнулась, и я пошла к себе, кипя изнутри.

Что, чёрт возьми, сейчас было?

Глава 33

Я шла к своей комнате, всё ещё ошарашенная после разговора с Эйданом и появления Люциана. Мне казалось, что хуже быть уже не может… пока я не увидела фигуру у своей двери.

— Себастьян⁈ — Я остановилась как вкопанная. — Вы что, оба с ума сошли?

— Открой дверь, — хмуро сказал он. Голос у него был глухим, почти хриплым.

Почему-то я не стала спорить. Просто подошла, открыла. Себастьян вошёл следом, и тихо закрыл за собой дверь. Я обернулась, встретившись с его взглядом. В глазах стояло что-то тяжёлое, необъяснимое.

— Что происходит? — выдохнула я.

— О чём ты?

— Люциан только что шантажом выгнал меня из комнаты Эйдана.

— Ты была в комнате Эйдана? — его брови резко сошлись. В голосе — ревность, которую он даже не пытался скрыть.

— Я считаю, что это не ваше дело, — ответила я жёстко, но голос чуть дрогнул.

Он подошёл ближе. Намного ближе, чем позволяли мои границы. Я сделала шаг назад, но упёрлась спиной в дверь. Он склонился ко мне, шепча в губы:

— Считаешь неправильно.

— Я же сказала, — выдохнула я, с трудом удерживая контроль, — я не хочу видеть ни одного из вас.

— И мы не подходили.

— А это что, по-твоему? — буркнула я, упираясь ладонью в его грудь. Демонстрируя, как близко он подошел.

— Я не знаю, — признался он неожиданно честно. — У меня появилось… странное, нестерпимое желание тебя увидеть. Видимо, у брата тоже.

С этими словами он провёл пальцами по моему локону, скользнув по щеке, и я вздрогнула. Как от лёгкого разряда. Всё нутро сжалось от странной смеси раздражения, желания и страха. Эти маги оказывают какое-то невероятное влияние на свою русалку…

— Один поцелуй… и я уйду, — прошептал он, голосом, от которого внутри всё затрепетало.

И я, будто заворожённая, сама подалась вперёд.

Наши губы встретились. Никакой нежности, только жадность. Этот поцелуй был не про ласку — про запретное, про то, что держалось под кожей, кипело, рвалось наружу. Я вцепилась в его плечи, он прижал меня к двери так, будто боялся, что я оттолкну, если ослабит хватку.

Себастьян целовал меня так, будто именно этого и ждал. Словно весь контроль, которым он когда-то гордился, выветрился за одну секунду.

Я задыхалась. Он не давал мне и шанса подумать. Его руки скользнули по талии, обрисовали изгибы тела, как будто пытались выучить меня заново. Я ощущала — он на грани. И я сама была не лучше.

— Чёрт, Мел, — выдохнул он, прижимаясь лбом к моему, — как я скучал по тебе.

Я знала. Знала, что это неправильно. Что я хотела вычеркнуть их из жизни. Что не так давно обещала себе — никаких Локфордов. Никогда. Но мои пальцы сжимали его рубашку, мои губы снова тянулись к его.

И всё начиналось заново — с новой волной.

Его губы снова накрыли мои — жёстко, с таким напором, что я ахнула, но не оттолкнула. Ни за что. Внутри будто что-то взорвалось. Мы оба больше не контролировали себя.

Он отстранился от меня также резко. Но не отпустил, нет. Просто медленно опустился передо мной на колени, и прежде чем я успела что-то сказать, его пальцы ловко поддели край моей шёлковой накидки.

— Себастьян… — начала я, но слова оборвались, когда он резким, но точным движением стянул с меня штаны. Воздух обжёг обнажённую кожу, а я, вопреки здравому смыслу, не остановила его.

— Что ты делаешь? — прошептала я, почти беззвучно, и вздрогнула, когда он коснулся губами моего живота. Одна капля — мягкий, дразнящий поцелуй — и вся моя решимость пошатнулась. — Себастьян…

Поцелуй опустился ниже, равно как и его руки, стягивающие мои трусики. Его губы коснулись лобка, а я задохнулась от этого ощущения. А потом его язык скользнул между складочек, наслаждаясь тем, какая я уже влажная и вернулся в его рот, чтобы его губы могли поцеловать мою чувствительную горошинку.

Он поднялся, снова вровень со мной, и встал так близко, что я чувствовала его дыхание на губах.

— Скажи мне, чтобы я остановился, — тихо сказал он. — Скажи, и я уйду.

Я замерла. Моё сердце билось так громко, что я была уверена, он слышит. Все мысли смешались. Всё было неправильно — и в то же время пугающе притягательно.

Он не ждал, не настаивал, просто смотрел в глаза. Его ладони были на моей талии, его взгляд — будто заклинание. И когда я не сказала ни слова, он наклонился и поцеловал меня.

Сначала медленно. Почти осторожно. Но это было затишье перед бурей. Потому что через секунду он снова стал собой — неумолимым, страстным, диким. Я почувствовала, как внутри всё взрывается от этого поцелуя — от того, как он держал меня, как прижимал к себе, как жадно целовал.

Мир исчез. Остались только его руки, мои вздохи и одна-единственная мысль: я не хочу, чтобы он останавливался.

— Пойдём на кровать, — прошептал он, губы всё ещё касались моих. — Или ты всё ещё хочешь, чтобы я ушёл?

Я молчала, дыхание сбилось, разум плыл где-то далеко — между ним и моими собственными запретами.

Он чуть отстранился, взгляд вспыхнул дерзостью:

— Тогда давай сделаем вид, что я ухожу, — продолжил он, не сводя с меня глаз, — и я возьму тебя прямо у двери.

— Себастьян… — Я выдохнула его имя, как заклинание.

— Скажи «нет», и я исчезну, — снова прошептал он, так близко, что я чувствовала дрожь от его голоса на коже. — Но только скажи сейчас — или я останусь и не отступлю.

Он ждал. А я молчала.

Тишина была тяжелее, чем любое «да». Он понял. В его глазах что-то вспыхнуло — почти благодарность, почти безумие.

Он подхватил меня на руки и отнёс к кровати. Не торопясь. Глядя в глаза. Каждый шаг будто дразнил, распалял, обнажал не только тело — душу.

Он уложил меня бережно, но взгляд остался голодным. Наклонился, скользнул губами по шее, к ключицам. Ладони легли на мои бёдра, скользнули выше, и я выдохнула, не сдержавшись. Его дыхание обжигало, его прикосновения уносили куда-то в неведомое.

— Последний шанс остановить меня, девочка, — произнёс он, глядя прямо в глаза.

Я потянулась к нему и поцеловала, вложив в этот поцелуй всё, что не могла произнести.

Его ладони раздвинули мои бёдра, и он вошёл в меня медленно, будто хотел, чтобы я прочувствовала каждое движение.

Я вцепилась в него, в плечи, в кожу, потому что больше не за что было держаться… Он двигался, как будто пытался слиться со мной, стать частью, которой мне не хватало. Не грубо — мощно, глубоко, с той самой уверенностью, за которую я и ненавидела его, и жаждала.

Между поцелуями он шептал моё имя. А я тонула в нём, в себе, в этом пульсирующем настоящем.

Никакой любви. Только жажда. Только ответ тел на зов.

Он двигался с той первобытной силой, которая не оставляла пространства для мыслей. Только ощущения. Только отклик. Каждый его толчок отзывался во мне дрожью, будто волна прокатывалась по нервным окончаниям. Он знал, что делает. И делал это так, что мир сузился до этого момента — до нас.

Мои ноги сжимали его бёдра, пальцы царапали спину, дыхание срывалось на всхлипы. Себастьян знал, как вести, как направлять, как держать меня на грани. И я поддавалась. Не потому что хотела — потому что не могла иначе.

Он наклонялся ближе, и его губы касались моей шеи, ключиц, плеч — будто он помечал меня, снова и снова. А потом ловил мой взгляд, замирал на секунду, будто проверяя, здесь ли я с ним. И когда видел в моих глазах то же безумие, что было в его — продолжал, жестче, глубже.

— Стони, моя девочка, обожаю как ты звучишь, когда я в тебе… — прохрипел он, вжимаясь в меня всем телом.

Я не ответила — только новый стон сорвался с губ. Это было… поглощение. Слияние. Мы как будто выжигали друг друга изнутри.