Не Ваша Русалочка (СИ) - Солнечная Тина - Страница 28

— Мы тебя плохо трахали? — спросил он тихо, но в голосе было звериное напряжение.

Мои щёки вспыхнули.

— Может, мне это больше не интересно. — Я старалась звучать уверенно, но дыхание сбивалось.

— Врёшь, — сказал он тихо, но уверенно. Поднялся с кресла, подошёл вплотную. — Ты злишься. Но ты согласна. Я это чувствую. Мы оба.

Я пыталась отступить, но он загнал меня к стене. Его рука легла на мою талию, тёплая, живая. Его взгляд обжигал, а в теле — жар, с которым я боролась последние дни.

— Знаешь, в чём дело, Мел? — прошептал он, опускаясь чуть ближе. — Ты злишься. Но ты согласна со мной. Я это чувствую. Мы оба.

Он не торопился. Смотрел, ждал, читал каждый изгиб моего лица.

— Скажи, что я ошибаюсь, и я уйду, — выдохнул он, почти касаясь губами моей щеки.

Я замерла, чувствуя его дыхание у своего лица, горячее, плотное… слишком знакомое. И слишком опасное.

Его ладонь на моей талии. Его голос в моей голове. Всё тело помнило, как это — растворяться в нём. Но именно это и бесило сильнее всего.

— Скажи, что я ошибаюсь, и я уйду, — повторил он, чуть тише. Почти ласково.

Я смотрела ему в глаза. Чёрт возьми, как же тяжело было выдавить из себя хоть что-то. Но я знала — если промолчу, проиграю. Снова.

— Уходи, — выдохнула я.

Он моргнул. Я почувствовала, как на долю секунды что-то дрогнуло в его взгляде — то ли удивление, то ли раздражение. Может, и то, и другое.

— Мел…

— Нет, — перебила я. — Я серьёзно. Уходи. Мне… плохо от того, что мы делаем. Понимаешь? Я не хочу чувствовать себя вещью.

Я оттолкнула его, обеими руками, резко, с яростью, которая скопилась за эти дни.

Он не сопротивлялся. Только чуть отступил назад, выпрямился, по-прежнему глядя на меня с тем выражением, от которого горело под кожей.

— Знаешь, — сказал он медленно. — Ты не такая, как я думал. Даже не близко.

— Тем лучше, — прошептала я. — Проваливай, Себастьян. И скажи своему брату, что я вас больше не хочу видеть. Ни одного из вас.

Он постоял ещё пару секунд. А потом — развернулся и вышел, тихо прикрыв за собой дверь.

Я осталась в тишине. Одна.

Сердце билось как бешеное. Руки дрожали. Но внутри — впервые за долгое время — было тихо. Чисто. Словно я выстояла.

И только одна мысль всё ещё зудела под кожей: Чертовы Локфорды.

Утро встретило меня тяжестью на плечах, но в голове было яснее, чем обычно. Я собрала волосы, умылась холодной водой и пошла в столовую — еда всё ещё была не самым приятным занятием, но силы мне сегодня точно пригодятся.

После завтрака, когда я направлялась к библиотеке, рядом появился Эйдан.

— Не против, если помогу? — спросил он с привычной полуулыбкой.

— Конечно, нет, — ответила я и впервые за утро по-настоящему улыбнулась.

В читальном зале мы устроились у дальнего окна, и он уже через минуту погрузился в толстую, потрёпанную книгу, помечая что-то в блокноте. Я искала среди справочников по древней символике, пытаясь выцепить любые упоминания о круге, который упоминал ректор. Магия связи. Кровавые печати. Обратимые формулы.

Время текло незаметно. Мы не переговаривались часто, но время от времени обменивались находками, пересматривали страницы, сравнивали ритуальные гравюры. Эйдан чертил круги прямо на полях, пробовал их накладывать друг на друга, выискивая слабые места.

— Этот символ… — нахмурился он, проводя пальцем по странице. — Он повторяется. В печати, в круге привязки и в ритуале подчинения. Это может быть ключ.

— То есть, если его убрать… — Я прищурилась. — Цепь ослабнет?

— Или разрушится, если ввести противосимвол. Только это — опасно.

— Всё, что стоит риска, — пробормотала я.

К обеду мы так увлеклись, что я даже не заметила, как прозвенел звонок на следующую пару. Эйдан посмотрел на меня, потом на часы.

— Мы уже опоздали.

— И что? Мы почти нащупали это! — Я ткнула пальцем в строку текста. — Видишь? Здесь говорится, что круг можно «переписать», если заменить одно из трёх ключевых оснований.

— А для этого нужно знать точную формулу ритуала. Или присутствовать при нём. — Он поднял глаза. — Либо найти первоисточник.

— Где?

— Думаю… у ректора. — Эйдан откинулся на спинку стула. — Он ведь сам её и создал. А если создал, значит, где-то должен быть черновик. Или дневник.

Я почувствовала, как внутри загорается надежда. Риск был. Но и шанс — тоже.

Эйдан отложил книгу, провёл рукой по лицу, потом посмотрел на меня пристально.

— Я завтра встречаюсь с ректором. Есть шанс, что он отлучится хотя бы на пару минут. Я… попробую найти этот черновик. Или хотя бы сделать копию нужной страницы, если повезёт.

Я выпрямилась, сердце забилось чаще.

— Ты правда готов это сделать?

Он кивнул, не раздумывая.

— Да. Это важно для тебя. А значит — и для меня. Только ты тоже должна понимать: если он поймёт, что я копаю под него… мне не поздоровится. И тебе — тоже. Уж два плюс два он непременно сложит.

— Я понимаю, — прошептала я. — Но… спасибо.

— Не спеши благодарить. Дождись, пока вернусь. — Он чуть улыбнулся, и вдруг стал серьёзнее. — Ты точно готова идти до конца?

Я сжала кулаки, чувствуя, как внутри поднимается волна решимости.

— Я не прощу себя, если не попробую. А если это поможет ей… и другим… значит, оно того сто́ит.

Эйдан кивнул. Его рука скользнула по столу и легла поверх моей — на секунду, мимолётно, но тепло от этого прикосновения будто заполнило всё тело.

— Тогда завтра. А сегодня — отдыхай. Ты заслужила.

Глава 31

Весь следующий день я была, как на иголках. Старалась сосредоточиться на занятиях, отвечала преподавателям, делала вид, что всё в порядке — но мысли всё равно возвращались к одному: удалось ли Эйдану?

Когда настало время ужина, я почти не чувствовала вкуса еды, только механически отправляла ложку за ложкой, вглядываясь в поток студентов, входящих в столовую. Сердце сжалось, когда я наконец увидела его — уверенный, спокойный, с той самой полуулыбкой, которая всегда появлялась, когда он был доволен собой.

Он не сказал ни слова, просто подошёл и легко кивнул. Но этого было достаточно.

— Ты… — начала я, не в силах договорить. Осознание накрыло меня волной чудесной смеси эмоций. А потом просто вскочила и обняла его.

Сильно, благодарно, со всей той усталостью и напряжением, которые копились с самого вечера у ректора дома. Он замер, а потом тихо усмехнулся, уткнувшись носом в мои волосы.

— Ты рано радуешься, Мел, — прошептал он, мягко отстраняясь. Его ладони скользнули к моим плечам, и он заглянул в глаза. — Впереди ещё самое сложное. Но мне приятно, что ты веришь в меня.

Я кивнула, всё ещё ошеломлённая. Рядом кто-то сдержанно ахнул, и я только тогда поняла, что мы по-прежнему стоим в самой середине зала, привлекая к себе слишком много внимания.

— Прости, — выдохнула я, чуть отступая назад.

— Не извиняйся, — хмыкнул он, беря поднос и усаживаясь рядом. — Можешь обнимать меня в любое время.

Мы ели молча, но между нами будто вибрировало напряжение — не тяжёлое, а какое-то внутренне сосредоточенное. Эйдан допил сок, отодвинул поднос и посмотрел на меня серьёзно.

— Я сделаю всё, что нужно, — сказал он. — Но самая сложная часть будет на тебе.

— Какая? — спросила я, хотя, кажется, уже догадывалась.

— Передать это все русалке, — тихо сказал он. — Девушка более незаметна для таких штук. Если ты не боишься, то просто подойдешь к ней, вроде как поговорить и объяснишь, что делать. У тебя получится?

Я кивнула.

Он посмотрел на меня пристально, как будто пытался убедиться, что я не вру даже себе.

— Хорошо, — сказал он, наконец. — Я приду к тебе позже. Объясню, как именно всё должно пройти.

— Ладно.

— И не пропускай больше занятия, Мел. Я понимаю, что у тебя сейчас на уме другие вещи, но учёба не должна страдать. Поняла?

Я снова кивнула, и он встал, легко коснувшись моего плеча.