Невеста. Заберу за долги (СИ) - Вайт Саша - Страница 35

— Очень удобно, — бросает она.

Я пропускаю шпильку мимо. Сейчас не об этом.

— Зачем ты меня позвал, Марк? — спрашивает она наконец. — Не думаю, что ради обсуждения трудового кодекса.

Я перевожу взгляд на нотариуса.

— Покажите документы, — говорю ему.

Юлиана хмурится сильнее. Нотариус открывает папку, юрист подвигает бумаги к краю стола.

— Дарственная на земельный участок, — произносит нотариус ровным деловым тоном. — Передача права собственности от Марка Романовича Финского к Юлиане Алексеевне Финской.

В кабинете повисает тишина. Юлиана медленно переводит взгляд на меня, потом на документы и снова на меня.

— Что это?.. — выдыхает она.

— Земля переходит тебе, — отвечаю спокойно. — Полностью.

Она выглядит так, будто сейчас не уверена, что правильно расслышала.

— Подождите… — она смотрит уже на нотариуса. — Это не проект?

— Нет, — отвечает тот. — Документы готовы к подписанию.

Юлиана резко поворачивается ко мне.

— Ты серьёзно? — тянет с досадой.

— Как никогда, — отбиваю невозмутимо.

Она делает вдох. Медленный. Тяжёлый. Потом закрывает папку.

— Что это, Марк? — спрашивает строго. — Попытка меня купить?

Я сжимаю челюсть. Я ждал этого, был готов, что она так решит, но внутри всё равно неприятно царапает.

— Нет, — отвечаю спокойно. — Я не покупаю тебя и не прошу вернуться.

— Тогда зачем? — допытывается она.

Я прямо смотрю ей в глаза.

— Потому что мне не настолько нужна эта земля, чтобы из-за неё потерять тебя, — произношу искренне.

Это правда. Кристально чистая.

Юлиана замирает. В кабинете становится тихо. Даже кондиционер будто перестаёт шуметь.

Она медленно качает головой.

— Ты всё ещё не понимаешь? — спрашивает тихо. — Дело не в земле.

— Понимаю, — отвечаю сразу без попытки спорить или доказать своё. — Именно поэтому я отдаю землю тебе. Делай с ней что хочешь. Оставь себе. Верни отцу. Продай. Мне всё равно.

Она смотрит на меня очень долго, явно пытается понять, где подвох. Привычка. Я сам её этому научил.

— Я понимаю свой косяк, Юлиана, — говорю уже тише. — Я разрушил доверие. И исправить это быстро не получится.

Она сглатывает. Пальцы мелко дрожат на папке.

— Да, — отвечает она наконец. — Не получится.

Чёрт. Каждое её спокойное слово сейчас бьёт сильнее любой истерики.

Нотариус осторожно вставляет:

— Юлиана Алексеевна, если вы готовы, можно подписать документы сейчас.

Она смотрит на ручку так, будто та весит несколько килограммов. Отодвигает папку от себя.

— Нет, — произносит тихо. — Я не готова сейчас это принимать.

Юрист переглядывается с нотариусом. Я молча киваю.

— Хорошо, — говорю спокойно. — Тогда документы останутся у тебя.

Юлиана поднимает на меня взгляд, в котором наконец мелькает понимание, что я не пытаюсь продавить решение.

— Но это ничего не меняет, — говорит она спустя паузу. — Я не могу сейчас к тебе вернуться.

В груди неприятно сжимается. Но внешне я даже не двигаюсь.

— Я и не прошу, — отвечаю ровно.

И это, наверное, самая тяжёлая фраза, которую мне приходилось говорить.

Потому что прошу. Ещё как. Просто не имею права давить. Юлиана несколько секунд смотрит мне в глаза. Потом забирает папку со стола.

— Спасибо, — говорит тихо.

Разворачивается и идёт к двери. Я смотрю ей вслед. На прямую спину. На напряжённые плечи. Провожаю взглядом женщину, без которой этот чёртов мир внезапно стал пустым.

Дверь закрывается. В кабинете снова становится тихо.

Нотариус тактично кашляет. Юрист молча отводит взгляд. А я медленно выдыхаю и откидываюсь в кресле.

Правильно.

Так было правильно. Не давил, не манипулировал, не пытался вернуть силой или уговорами.

Только вот внутри всё равно ощущение, будто я собственными руками отдал самое важное и теперь сижу в пустоте, пытаясь убедить себя, что поступил как взрослый человек.

Получается хреново. Но я не остановлюсь. И однажды Юлиана вернётся ко мне, но уже по своему собственному выбору.

46. Командировка

Юлиана

Я выхожу из кабинета Марка с ровной спиной и поднятым подбородком, но внутри всё дрожит как в десятибалльный шторм. Меня колотит. Кровь пульсирует в висках.

Я сразу иду в туалет, закрываю за собой дверь. Кладу документы на тумбу у раковины. Только после этого позволяю себе выдохнуть.

Господи. Руки дрожат. Ноги ватные.

Я включаю холодную воду и умываюсь несколько раз подряд. Потом смотрю на своё отражение. Щёки красные. Глаза блестят. Будто не беседовала про документы, а на войне побывала.

Чёрт.

Я закрываю глаза и упираюсь ладонями в край раковины.

За две недели я ужасно соскучилась по Марку. По его голосу, взгляду, по энергетике и тяжёлому присутствию рядом, которое ощущается кожей.

И сегодня встреча с ним была словно ножом по сердцу. Слишком резко. Я тосковала по нему все две недели, но сегодня вдруг внезапно осознала, насколько мне без него хреново. Невыразимо.

А ещё хуже от того, что ему тоже больно. Я это увидела сразу. По тому, как он смотрел. Как держался. Как спокойно говорил «я не прошу тебя вернуться», хотя сам едва не трещал по швам.

Чёрт.

Я провожу мокрыми ладонями по лицу.

Почему всё так сложно? Почему нельзя просто любить человека и жить с ним спокойно? Почему обязательно кто-нибудь что-нибудь разрушит?

Я смотрю в зеркало ещё несколько секунд.

Чёрт меня дери. Я хочу к нему вернуться. Но не знаю как. Потому что продолжать любить Марка оказалось легче, чем снова учиться ему доверять.

Следующие две недели превращаются в медленную пытку.

Мы видимся почти каждый день — совещания, отчёты, документы, рабочие обсуждения. И каждый раз Марк держится так безупречно отстранённо, что меня от этого начинает ломать. Но не от злости, а от чёрной тоски.

Он не позволяет себе ничего личного, что было раньше: ни «как ты?» ни «пообедаем?», никаких случайных касаний.

Только сухие рабочие запросы

— Юлиана, мне нужна аналитика по объекту.

Или

— Занеси финансовый прогноз к вечеру.

Я не должна огорчаться. Он действует логично и правильно. Держится как холодный собранный начальник.

И это бьёт ещё больнее, чем если бы он пытался меня вернуть.

Потому что я начинаю скучать даже по его давлению, по требовательному тону, по привычке поправлять мне воротник, по его властной руке у меня на пояснице.

По ощущению, что рядом со мной огромный опасный мужчина, который почему-то считает меня своей.

Теперь этого нет. Теперь между нами стекло, которое я поставила сама.

Сегодня был обычный рабочий день. Мы дважды виделись с Марком по рабочим вопросам. После совещания он не попросил задержаться и даже не смотрел в мою сторону.

День был длинный. Я возвращаюсь домой поздно вечером, снимаю туфли в маленькой съёмной квартире и ловлю себя на том, что автоматически жду звук шагов из кабинета.

Только кабинета нет. И Марка тоже.

Хантер грустно укладывается у дивана.

Я сажусь рядом на пол и обнимаю его.

— Мне тоже хреново, — шепчу собаке.

Он тяжело вздыхает. Хотя, возможно, это просто я очеловечиваю пса, и ничего он не вздыхает.

Телефон вдруг вибрирует. Я тянусь к нему без особого интереса и застываю.

Марк. Его фото на экране. Сердце замирает на долю секунды, и я даже допускаю мысль, что Марк решил меня пригласить встретиться вне работы. Но тут жее отбрасываю, чтобы не обнадёживаться.

— Да? — отвечаю по громкой связи, чтобы видеть его фото на экране.

— Завтра вылетаем, — звучит его ровный голос, без приветствий, сразу к делу.

Почему-то от этого внутри неприятно сжимается.

— Куда? — спрашиваю спокойно.

— В Красноярский край. Город Солнечный.

Я хмурюсь. Даже не слышала о таком.

— Зачем?

— Будем смотреть актив, — отвечает Марк. — Мне понадобится твой анализ по рискам и финансовой модели.