Измена. Он нашёл помоложе (СИ) - Вечер Евгения - Страница 25

Ну, хорошо, что собутыльника, а не Светочку, как грозился изначально.

Нервно морщусь, вспомнив о его любовнице. Интересно, как она поживает?

Перевожу взгляд на сосредоточенного Николая. Мы уже подъезжаем к медико-генетической консультации.

— Мне можно пойти с тобой? — интересуется Коля, припарковав машину возле входа.

Я равнодушно пожимаю плечами.

— Значит, я пойду.

Меня начинает потряхивать. Как бы я не старалась сохранять спокойствие, это непросто.

Мне хочется верить в лучшее.

Когда я рожу малышей, в моей квартире больше не будет этой колючей противной тишины. Я сосредоточусь на материнстве, перестану мучиться от навязчивых воспоминаний из прошлого и страдать. Мне больше не будет одиноко.

Эти детки — мое спасение.

И я очень хочу сохранить беременность.

Но сейчас я на краю пропасти. И слова генетика либо подарят мне крылья за спиной и долгожданное счастье, либо сломают меня окончательно.

На ресницах повисают горькие слезы, стоит мне только подумать о самом страшном, и сердце пронзает ржавой иглой скорбящей утраты.

— Все будет хорошо, Агата, — шепчет Коля где-то у меня над ухом.

Он сидит рядом со мной на скамейке в зале ожидания.

Молодая девушка уже вошла в кабинет генетика. Я пойду следующей. Прикусываю щеку изнутри, а сердце взволнованно дрожит между лопаток.

— Агата… — вновь шепчет Коля.

Резким движением он накрывает мою руку своей большой горячей ладонью. Его тепло доводит меня до мурашек. Кровь быстрее бежит по венам.

— Ты замерзла?

Я качаю головой отрицательно, а слезы дрожат на ресницах. Хочется забиться в угол и выть. Мне страшно. Страшно настолько, что я сжимаю челюсти и наваливаюсь головой своему мужу на плечо.

Николай замирает. Даже дышать перестает.

И я действительно благодарна ему, что он просто сидит рядом и помалкивает.

Он нужен мне сейчас.

Ни как мой мужчина, а как просто человек, на которого я могу опереться. И пока я упираюсь лбом в его плечо, страх уходит. Будто не существует этого мира. Есть только я и стук моего сердца.

Давно я не чувствовала себя так… жалко и беспомощно. Давно я не нуждалась в помощи и поддержке.

Не знаю, сколько проходит времени, прежде чем я могу открыть глаза.

— Морозова Агата? — мужчина в белом халате распахивает дверь кабинета и смотрит на нас с Николаем.

Он моложе, чем я. Около тридцати пяти лет, в тяжелых очках и с серьезным лицом.

— Это я, — встаю, вытираю потные ладони о свои брюки. — Здравствуйте.

— Проходите.

В горле душащий ком, и я никак не могу от него избавится. Оборачиваюсь к мужу, и тот смотрит на меня с обреченностью. Кивает медленно.

И я киваю в ответ.

В ногах словно стальные негнущиеся прутья. Я с трудом прохожу в кабинет, словно в тумане усаживаюсь на стул.

Мужчина генетик щелкает длинными тонкими пальцами по клавиатуре и смотрит в монитор.

— Так, — проговаривает он, и его голос тут же сливается со звуком печатающего принтера.

Я моргаю несколько раз, стараясь разогнать пелену перед глазами.

— Результаты биохимического анализа, — произносит мужчина, хватая длинными пальцами бумажку из принтера.

Сквозь оправу очков его глаза кажутся совсем крошечными. Мое сердце пропускает удары в угнетающей тишине.

— Тут все нормально, — произносит он и кладет распечатку мне под нос. — Риски минимальные.

Его басистый голос звенит в ушах, и я не сразу соображаю смысл сказанного. Расфокусированным взглядом смотрю на цифры на бумаге, но ничего все равно не понимаю.

— Если риски минимальные, тогда почему ТВП на УЗИ было больше нормы?

— Такое бывает, — мужчина на меня не смотрит.

Он вновь клацает по кнопкам.

— Заполним с вами карту сейчас. Беременность дальше будем вести здесь. Нужно убедиться, что все структуры мозга разовьются правильно и не будет проблем с сердцем у плодов.

— Могут быть проблемы? — тупо шепчу я. — Вы же сказали, что риски минимальные и…

— Ну, давайте честно, — устало вздыхает мужчина и стягивает с носа очки. — Вам сколько лет?

— Сорок один.

— Сорок один... — повторяет он приглушенно. — У вас многоплодная поздняя беременность. Это значит, что мы должны контролировать каждый этап внутриутробного развития ваших детей. И если вдруг что-то пойдет не по плану, то сразу принять необходимые меры.

— Какие меры?

Господи, мне только что сказали, что с моим ребенком все хорошо, и что синдром Дауна — это мой домысел, моя паранойя, а теперь вновь окунают в страх с головой.

— Переживать не стоит, — резко говорит мужчина генетик. — Есть разные методы внутриутробных исследований. Мы должны быть начеку.

— У меня трое дочерей, и все они здоровы.

— Генетика тонкая штука, — улыбается. — Пока переживать не о чем. Выдыхайте. Расслабляйтесь. Думаю, что все у вас будет хорошо.

Мужчина задает еще много стандартных вопросов, пока заполняет карту.

А потом отпускает меня.

Я выхожу из кабинета и пересекаюсь взглядом с Колей. Он напряженно впивается в мое лицо.

— Все хорошо, — выдавливаю из себя усилием воли. — Риски минимальные.

Николай подходит ко мне в пару резких шагов. Его сильные руки обнимают меня за плечи, а на висок ложится болезненный колючий поцелуй. Муж шумно выдыхает, прижимая меня к себе.

Я закрываю глаза и напряженно втягиваю воздух. От Коли пахнет дорогим парфюмом и грубой мужской уверенностью. Я не могу пошевелиться, словно все тело сковало стальным горячим обручем.

— Я знал, что все будет хорошо, — шелестит его голос у меня над ухом.

Он мне изменял. Он вел себя отвратительно на свадьбе у Златы. Он сделал все, чтобы я ушла из дома и поселилась в старой однушке.

Но его руки на моих плечах и этот тревожный, горячий и болезненный поцелуй возвращают меня в прошлое, где еще не было грязи и боли. И я позволяю ему быть рядом сейчас и разделить со мной это мгновение, когда страшный диагноз нашего общего ребенка остался позади.

— Коль, — отрываюсь от мужа и заглядываю в его глаза. — А кто тебе сказал, что на УЗИ увидели проблемы? Злата?

Глава 31

— Я хочу поговорить с главврачом.

Тучная женщина из регистратуры поднимает на меня прямой и раздраженный взгляд. Долю секунды изучает мое лицо, а затем, тяжело вздохнув, берет в руки листы А4 и собирает их в ровную стопку, постукиваю краями бумаг по столу.

— Что у вас случилось? — бормочет она вполголоса, явно не собираясь мне помогать.

Внутри кипит котел ярости и гнева. Я давно собирался решить этот вопрос с сотрудницей женской больницы, которая не может держать свой длинный язык за зубами и распространяет информацию о пациентах.

— Мне нужен главврач, — сухо отвечаю я голосом, лишенным всяких эмоций.

— Мужчина, — закатывает глаза и недовольно цокает языком о свои зубы. — У нас женская консультация, понимаете?

— Да. И мне нужен главврач.

— Зачем?

На лбу проступает испарина от раздражения.

— У вас работает одна дрянь, — с рыком вырывается с моих губ. — И я хочу, чтобы ее уволили.

— Здрасте приехали! И кто тогда у нас работать будет? Знаете, у нас тут не крутая клиника с высокими зарплатами. К нам врачи не слетаются, как пчелы на мед… каждый сотрудник на вес золота.

— Мне плевать. Я хочу поговорить с главврачом.

Кажется, что своим гневным взглядом я сейчас способен испепелить эту тетку с небрежной укладкой ярких баклажановых волос. Сжимаю руки в кулаки и сильно стискиваю челюсти до скрипа зубов.

— Секундочку, — женщина заискивающе улыбается, распознав мои эмоции.

Хватает телефонную трубку возле себя и отводит взгляд в сторону.

— Танечка, у нас тут… проблемка. Да, Тань. Мужчина. Говорит, что ему нужно обсудить работу одной нашей сотрудницы. Не знаю, вроде один.

Я тяжело вздыхаю и нарочито шумно прочищаю горло.

— Хорошо, — бросает женщина в телефон и переводит на меня взволнованный взгляд. — Татьяна Васильевна сейчас подойдет.