Друг моего детства (СИ) - Пелевина Катерина - Страница 8

Смотрю на неё, медленно повернув на неё свой яростный пропитанный гневом и болью этих лет взор.

Огромные глаза на половину лица, подкрашенные чёрным, как нельзя кстати. Ведь выглядит она реально как демон-искуситель. И платье выбрала такое же.

Она же всё это назло мне выбрала… Что я тупой, что ли? И с этим Марком назло пошла… И жопой там вертела... Это просто невинная провокация от умницы Софочки… Просто игра такая. Серёжа в итоге должен остаться без башки, как всегда. Но это не важно… И на этот раз я не позволю ей топтаться по моим чувствам, как в том же восьмом классе.

— Нихрена. Вообще не понравилось. Уверен, что ты и не умеешь даже нормально сосаться, — выдаю, стиснув зубы, и снова получаю… Только уже настраиваюсь на удар… А вместо этого в грудак влетает нечто потяжелее. Её ненависть… Конвертированная в лошадиные силы. Меня аж с ног сбивает моментально.

Взгляд Софии подобен разряду молнии…

Смотрит она так, будто выжигает лазером… И обида внутри неё не копится, она как ядовитые пары распространяется по салону, разнося повсюду токсины, которые моментально проникают под кожу и в сердце.

— М… Ну раз так, тогда не подходи ко мне больше.

— И не буду. Спокойной ночи, блядь. Папочке привет, — выдаю, когда она выходит из моей тачки, со всей дури хлопнув дверью, а я уезжаю оттуда весь покрытый иголками из-за нового скандала, разразившегося в результате обычного похода в клуб… Твою ж мать…

Что будет дальше? Когда эта долбанная зависимость меня отпустит?

Глава 6

София Красильникова

Не буду врать обидно до жути…

Даже если в своей красоте и безупречности я уверена на все сто процентов, это вовсе не значит, что уверенность распространяется и на чувства долбанного Серёженьки…

Чего он добивается, не знаю… Сначала целует, потом ревнует, а потом… Делает вид, что просто исполняет долг семьи друзей, вытаскивая меня из сомнительных компаний… Ну прям само благородство. Могу ли я повестись на это? Да, безусловно.

Буду ли я делать это? Нет, ни за что!

Он оттащил меня, потому что заревновал, поцеловал, потому что жить без меня не может и давно мечтал это сделать, и ему офигеть как понравилось! Точка!

Домой захожу на цыпочках и у меня слезятся глаза…

Хорошо, что меня встречаем мама, а не папа… Иначе бы он Серёженьку уже закопал на заднем дворе…

— Тсссс, Софа, дорогая… — тянется мама с объятиями. — Что такое? Не пила вроде толком… Что случилось?

Смотрит на моё угаженное платье. Я же и себя тоже облила, когда в него коктейлями брызгалась.

— Ничего, мам… — шмыгаю носом и снимаю каблуки. — Ненавижу его…

— Ты моя прелесть… Пойдём… Давай умоем тебя, пока папа спит и не видит этого ужасного платья… А ещё ты как панда сейчас, пошли…

Продолжаю ронять слёзы по этой бездушной скотине… Мама ведёт меня в ванную и помогает смыть всё это и переодеться… А потом я делюсь с ней… Частично… Тем, что произошло… Упав на кровать и свернувшись калачиком, обнимаю подушку.

На что мама вздыхает и даёт одно только заключение…

— Хорольский…

— Что это значит? Мам…

— Что Женей там и не пахнет… Весь в отца…

— Как же тётя Женя с ним справилась? Мне кажется… Дядя Ник не такой сейчас… Совсем…

— Нет, он изменился, конечно, никто не спорит. Просто… Он никогда не был как твой отец… Знаешь, у него в крови нежность. Он у нас такой…

— Любитель женского пола?

— Софкаааа, — мама морщится и кривит лицо. — Мне теперь хочется ему что-нибудь ущипнуть во сне. Не заставляй меня ревновать…

— Маааам… Ну он же раньше таким был… С тобой он совсем… Ну…

— Вот именно… А Серёжа, ну… Одинокий молодой парень, ну что ты от него хочешь… Да и к тому же он и тогда с тобой не справлялся, будем честны… — говорит она неожиданно, и я хмурюсь.

— Как это?

— Ну что как… Ты же сама это замечала… Дочка.

— Нет! Ничего такого… Что значит не справлялся…

— Ты у меня деловая… В тебе моя кровь, ты знаешь… А мы с Ником всегда не ладили… Потом только, когда они с тётей Женей притянулись, стало легче… А тут… Вспомни хотя бы момент, когда ты в восьмом классе из-за ссоры с ним вынесла из дома все его подарки и подожгла во дворе у него на глазах… Ну…

— Ну и что… Мы же помирились в итоге…

— Софа-Софа… — смеётся мама, прижимая меня. — Даже если помирились… Он реально не способен был справиться…

— Наверное… Поэтому у меня и подруг не было, да? — поднимаю я застланный слезами взгляд на маму и чувствую, как внутри жжётся.

— Почему ты так говоришь? Были… Я тоже твоя подруга…

— Это другое, мам… У меня не было настоящей дружбы. Как у вас с тётей Женей… У меня был…

— Серёжа… Я знаю… — она гладит меня, а мне теперь удавиться хочется. Ну, сожгла я его подарки и что… Это же мелочь какая-то… Ерунда детская…

Нам было-то по четырнадцать лет…

— Всё будет хорошо, родная моя… Вы скоро встретите свои половинки и всё забудется… Обещаю тебе…

— Как ты забыла того самого…

— Ой, Софка… Не напоминай… Что это вообще было я не знаю…

— Это был Николай и его «ок», — смеюсь я сквозь слёзы, слыша и её смех. Я ведь всё знаю… Мама рассказывала… Это байка ходит у нас давно… Правда, папа когда её слышит — кипятится, и при нём мы не шутим…

— Когда рядом с тобой появляется именно тот мужчина… Всё иначе. Совсем… Это как… Что-то новое… Насыщенное и яркое… Как фейерверк…

— Ну или как пожар во дворе дома… — смеюсь я, а мама цокает.

— Уж не хочешь ли ты сказать…

— Нет! Я пошутила… Конечно, нет… Я к нему ничего не испытываю… Такого… Другое…

Мама молчит, но мне реально кажется, что она меня подозревает… В чувствах к нему… Не дружеских, а других. Но нет. Такого у меня нет… Точно…

И тем не менее про поцелуй я маме ничего не сказала. Умолчала. А губы до сих пор горят огнём… Интересно он тоже что-то такое почувствовал. Я теперь знаю, какой Хорольский на вкус. И мне кажется, это что-то невероятно острое, как перец чили, невозможно шипучее, как газировка, и до одури пьянящее, как вино, что мама порой без палева от папы наливает нам за ужином…

— Спокойной ночи, моя дорогая… Я пойду к отцу… А то ведь ещё потеряет меня… Дурной же… — хихикает, целуя меня в лоб. — И платье это спрячь, пожалуйста… От него так воняет спиртным… Вы что им там обливались?

Знала бы она, как там теперь выглядит Сережкина одежда… И как она воняет после моего конкурса «мокрая майка». Сам виноват…

Провожаю её взглядом и снова обнимаю подушку… Думаю о нём теперь. О том, как доехал… Переживает ли за то, что произошло между нами. Да сто процентов!

«Нихрена. Вообще не понравилось. Уверен, что ты и не умеешь даже нормально сосаться»…

Я тебе покажу не умею… Всех твоих друзей перезацелую, нафиг. Будешь знать… И посмотрим, кто умеет, а кто нет. Я-то быстро учусь… Сволочь такая…

Прикрываю глаза и всё равно лезут всякие негативные мысли…

Уснуть удаётся только ближе к трём часам ночи, а утром уже нужно ехать на пары… А я ещё и не на машине… Прекрасно…

Утро встречает лёгким прикосновением отцовской руки на моём плече. Я тут же приоткрываю глаз и улыбаюсь.

— М… Доброе утро…

— Софка… Напилась вчера всё-таки?!

— Нет! Конечно, нет, — открываю оба глаза и смотрю на папу. — Клянусь…

— А машина тогда где…

— Там осталась, но не поэтому… Меня просто знакомый подвёз, — лгу я, пока папа косится на меня. — Доедем с тобой? Заберем? Пожалуйстаааа…

— Что за знакомый такой… М? — изгибает бровь и подозрительно сверлит меня, вынуждая молчать и улыбаться. — София…

— Ну чтоооо… Просто новый знакомый. Ты его не знаешь… Но он хороший… — оправдываюсь я.

— Целовалась с ним?

— Нет. Ты что?!

— Ладно… Глаза-то… Ревела будто… Вставай, собирайся… Завтрак готов… Пошёл маму твою будить…

— Хорошо… Люблю тебя, папочка…

— Ой, вся в мать, а… Подхалимка моя, — фыркает он со смехом и уходит, а я выдыхаю наконец…