Бывшие. Притворись моей женой (СИ) - Катаева Татьяна Анатольевна - Страница 12

В тот день я больше не пошла на уроки. Потому что, когда я всё-таки решилась выйти из туалета, прогремела перемена. Благо, это был последний урок. И, наверное, я бы долго не могла прийти в себя, если бы не тот вечерний звонок Назара и просьба выйти на улицу. А затем и поцелуй, который дал мне надежду на то, что у нас получится.

— Незабудка, ты там не уснула? Молчишь всю дорогу.

Мы одновременно поворачиваем голову друг к другу и сразу же встречаемся взглядами. Ох, как трудно держать этот контакт. Потому что о чём я только не думаю, пока смотрю на него.

И как мне хочется касаться к нему. И как хочется, чтобы он хотел касаться ко мне. Как мне хочется быть немного уверенней и не такой трусихой. Как хочется, чтобы целовал, целовал, целовал... и никогда больше не отпускал.

— Ты прости, я немного задумалась, — отвечаю тихо и при этом нервно тереблю ремешок сумки, которая стоит у меня на коленях. Она уже облезлая по краям и, конечно же, просит отправить её на покой и купить новую. Но у меня нет денег. Бабушка не даст на такую "мелочь". А просить у мамы, зная, как и там трудно, я не хочу. И хотя, как раз-таки, мамочка бы мне дала, лишь себя, к примеру, обедов на неделю на работе. Но я такие жертвы ради какой-то там сумки не принимаю.

— Мы уже приехали, — он смотрит на мои руки и сумку и возвращает взгляд на дорогу, чтобы аккуратно съехать на обочину. — Я машину на парковку ставить не буду, тебя же потом обратно надо будет отвезти. Да?

И почему в его голосе я слышу надежду и желание, чтобы я ответила отрицательно? Чтобы подтвердила, что могу остаться у него до утра.

Ой, мамочки.

— Да, — в противовес собственным желаниям, отвечаю правильный ответ. Бабушка меня прибьёт, если я не вернусь вовремя домой.

— Сколько у нас времени? — глушит мотор и лицом ко мне поворачивается. И почему я теперь думаю, что в его вопросе есть подтекст?

Время на что? А, мамочки. Ну перестаньте, руки и ноги, трястись. Я готова. С ним хочу.

И, наверное, все меня посчитают легкомысленной. И двух недель с парнем... а уже готова к близости.

Ладно, вру. Не готова. Но если он захочет — не откажу.

Может, попросить, пусть отвезёт назад? Потому что от нервов я уже, как минимум, вспотела. А, как максимум, кажется, сейчас потеряю сознание.

— Два часа, — бубню себе под нос. Кажется, после этого вечера мне сумку и вовсе надо будет выкинуть. Потому что с ремешка только и осталась полоска без краски.

— Тогда пойдём, не будем тратить время на пустые разговоры.

То есть, будем чем-то сейчас заниматься?

Нет, я точно сейчас умру от инфаркта, инсульта и... от всех болезней, если немедленно не успокоюсь. Это же Назар, я его давно знаю. Всё будет хорошо.

Мы входим в дом. Это высокая многоэтажка, этажей, наверное, двадцать. Я в таких вообще ни разу не была.

В холле сидел консьерж, стояли горшки с цветами, большие пальмы. Мне почему-то пахло вкусно. Не то, что в нашем подъезде. На стене написано "Алина — шалава", и её номер телефона. Где-то в углу лежит куча, которую оставила чья-то собака, не успевшая добежать до улицы. И это бабушка ещё живёт в нормальном районе. Ну а здесь всё выглядит "дорого-богато". Я то и делаю, что кручу головой, чтобы рассмотреть всё. Жутко интересно.

Лифт поднимается быстро. Внутри в нём два больших зеркала. Назар опирается об стену, руки держит в карманах. Во все глаза на меня смотрит. Наверное, ему смеяться хочется от моей дикости. Но меня это, наоборот, отвлекает и расслабляет.

— Нравится? — пропуская меня вперёд, спрашивает.

— Очень. Тут так чисто и красиво, — к нему лицом поворачиваюсь, но ход не останавливаю.

— Осторожно, — ловит он меня, когда я чуть не врезалась в стену. Увлеклась, рассматривая его черты лица.

— Ой, — истерично хихикаю. — Не заметила.

Мы так стоим каких-то пару секунд, но мне так спокойно и хорошо, что уже всё равно, что меня ждёт за этой дверью. Лишь бы он был рядом.

— Назар, — тихо шепчу. Я готова признаться. Это надо сделать до того, как мы туда войдём. — У меня никого до тебя...

— Тсс, — кладёт он свои пальцы мне на губы. — Это не важно. Ты мне доверяешь?

— Угу, — мычу, на сто процентов говоря правду.

— Тогда всё будет хорошо. Пойдём, — он снова ловит меня за руку и ведёт вдоль коридора. И мне не страшно. Я готова делать это с ним. Жаль, парашюта с собой нет. Но, надеюсь... он меня подстрахует.

Глава 12. Анастасия

Назар включает музыку и скрывается за дверью спальни, чтобы переодеться, так как он после тренировки. Просит чувствовать себя как дома… Но где там. Я замираю посреди огромного пентхауса. Я такие только в кино видела.

Несмело двигаюсь в сторону панорамного окна. За ним, по ту сторону, город начинает загораться ночными огоньками. И это так… Так волшебно и красиво.

— Нравится? — он подходит сзади, его ладони ложатся мне на живот, а подбородок на плечо.

— Волшебно.

— Я так понимаю, что нравится?

— Ага. Это твоя квартира или ты снимаешь?

— Моя. Я продал старую квартиру возле твоей бабушки и купил эту.

— Но тех денег даже на кладовку тут бы не хватило, — искренне возмущаюсь я, не понимая, как он мог в таком раннем возрасте купить такое дорогое жильё.

— Тут вложено много. Сбережения, гонорар за выигрыш. И немного добавили мама с отцом. В общем, я не так крут, как ты уже нафантазировала.

Ага, не крут он. За стоимость этой квартиры можно целую улицу у нас в деревне купить.

Назар проходит носом по моей шее и, отступив на пару шагов, идёт в сторону кухни. Я неохотно отрываю взгляд от пейзажа, который однозначно навсегда останется в моей памяти. Что-то есть невероятное в нём. Новое. Неизвестное. Именно то, что сейчас происходит в моей жизни. Да, я меняюсь, но готова ли я к такому быстрому, ускоренному процессу взросления?

Я иду следом за Назаром. Он крутится возле стола на кухне. Я поначалу ловлю детали интерьера. Какие-то мелочи, которые всё равно приводят меня в восторг. Дёма думает, наверное, что я и правда дикая. Ведь для полной картины мне остаётся только открыть рот. А потом я фокусируюсь на нём. Белая футболка обтягивает груду мышц. Сейчас я могу рассмотреть более близко, детально… И если захочу, даже потрогать. Сейчас я смотрю на него с восторгом. Всё тем же щенячьим взглядом, как в детстве. Правда, тогда я смотрела так на мороженое, которое он мне покупал. Сейчас — на него в целом.

Волосы в полном беспорядке, словно он только что взъерошивал их. А у меня покалывают подушечки пальцев — так хочется самой к ним дотронуться. Скользнуть между и погладить. Чтобы унять дрожь в руках, я сажусь напротив и кладу руки на колени. Немного вжимаю их, чтобы обуздать эту дрожь. Вот даже сейчас ничего не происходит такого, чтобы выбивать меня из привычного ритма, но я не могу нормализовать ни дыхание, ни сердце, ни тело.

Последнее особенно странно себя ведёт. Внизу живота скомкано миллион бабочек. Им тесно, жарко… Они хотят на свободу. И пытаются всеми путями вырваться. Сейчас рванули ещё ниже. Туда, где предательски сильно пульсирует неведомое желание. Боже, о чём я только думаю?!

— Насть, всё хорошо? — он подходит ближе и протягивает мне бокал с вином. Я так увлекаюсь анализом собственных реакций на Назара, что не замечаю его передвижений, пока он не оказывается передо мной. Поднимаю глаза снизу вверх, ресницы тоже дрожат. Он нависает надо мной. Весь такой сдержанный, молчаливый, задумчивый. Интересно, на него моё присутствие так же влияет, как на меня его? — Настюш, ты дрожишь вся. Тебе холодно?

Демченко отставляет в сторону свой бокал и хочет куда-то уйти. Я же ловлю его руку и одним движением останавливаю.

— Стой, мне не холодно вовсе. Просто я волнуюсь, — откровенно признаюсь.

Назар возвращается ко мне и, присев на корточки, берёт обе мои руки в свои. Его губы легонько касаются ладошек, тем самым вызывая настоящую бурю. У него выходит это так легко, непринуждённо… Почему я не могу быть более раскованной? Почему сжимаюсь и в любой момент, кажется, могу взорваться? Может, это из-за собственных страхов и ограничений? Может, из-за комплексов. Хотя я всегда считала, что у меня их нет. Что я такая, какая есть. А сейчас… Спустя годы, я ищу в себе недостатки. Я чувствую конкуренцию. Они, глянцевые красавицы, которые, кажется, как будто только что сошли с обложки журнала… Они дышат мне в затылок. Один промах — и я упаду, и никто не протянет мне руку.