Царская ложь. Итоги расследования - Агаджанян Эмиль Гургенович - Страница 66

Весьма показательны и два дела из известных нам запросов, которые в числе прочих посылал НКГБ.

Впоследствии эти дела, судя по всему, попали из ЦГИА в 601-й фонд Николая II ГАРФ. В описях архива за 1966 год они еще есть под старыми названиями, указанными в запросе НКГБ. Позднее же они были переименованы соответственно в «Дело ВЦИК о семье бывшего царя Николая II» и в «Дело управделами Верховного правителя… о судьбе Николая II и его семьи». Так вот в «Деле ВЦИК» как раз и хранится та самая копия «записки Юровского» с рукописными координатами захоронения в Поросенковом Логу.

Иными словами, в марте 1945 года НКГБ СССР зачем-то не просто запрашивал архивные документы по царской семье, не имеющие отношения к поиску «ценностей», но и получил информацию из единственного известного на сегодняшний день документа о точном месте «захоронения», указанном академиком Покровским в «записке Юровского». Но, как мы увидим ниже, интересовало всемогущий НКГБ отнюдь не захоронение.

Необходимо отметить, что приведенная выше информация — далеко не единственная, свидетельствующая об интересе НКВД/НКГБ в 1940-х годах к теме судьбы императорской семьи.

В том же «императорском» фонде 601 ГАРФ хранятся и 246 листов любопытного памятника, носящего заглавие «Воспоминания великой княжны Татьяны Николаевны (подложные) позже декабря 1918 г.».

Нигде и никогда не публиковалось исследований о научной атрибуции и графологической экспертизе этих «Воспоминаний», позволивших однозначно отнести их к «подложным», как не публиковалось информации, проливающей свет на историю их появления в фондах ГАРФ.

Однако даже поверхностное знакомство с «Воспоминаниями» позволяет сделать вывод о глубоком знакомстве их автора с жизнью царской семьи до 1917 года, распорядке жизни в Тобольске, знакомстве с придворными порядками, отношении императора и его семьи к Григорию Распутину и т. д.

Учитывая же, что «Воспоминания» хранятся во второй описи фонда 601, большая часть которой попала туда в начале 1990-х годов из архива КГБ и была зачем-то рассортирована тогдашним руководителем ГАРФ (а заодно и членом правительственной комиссии) С.В. Мироненко по разным фондам, можно предположить, что «Воспоминания» также поступили из архивов КГБ.

Обложка папки «Дела ВЦИК». ГАРФ

Руководитель униатской греко-католической церкви кардинал (митрополит) Андрей Шептицкий

«Воспоминания» написаны от первого лица. Несомненно, их появление в архивах КГБ, а позднее в ГАРФ как-то связано с именем чекиста Сергея Тарасовича Даниленко-Карина (1898–1985), разведчика, сотрудника ОГПУ/НКВД/НКГБ, специалиста по борьбе с националистическим подпольем, приложившего немало сил к организации и проведению в 1946 году Львовского собора, ликвидировавшего униатскую церковь. При этом Даниленко-Карин близко сотрудничал с Верховным архиепископом Львовским, митрополитом Галицким, предстоятелем Украинской греко-католической церкви кардиналом Иосифом Слипым (1892–1984).

Сами материалы, связанные с «Таисьей», приобщены к делу «Ходячие» (в архиве СБУ), которое велось НКВД с 1939 года по Шептицкому и другим архиереям греко-католической церкви, а в апреле 1945 года завершилось арестами митрополита Иосифа Слипого и других церковных иерархов. Материалы этого дела продолжали использоваться в оперативных и пропагандистских целях в процессе подготовки «самороспуска» ГКЦ и Львовского собора 1946 года. Поскольку главным «архитектором» и сценаристом этого процесса был будущий автор книги С.Т. Даниленко-Карин, то понятно, что он был в курсе всей истории с «Таисьей».

В одной из своих книг[186] С.Т. Даниленко-Карин на протяжении ряда глав упоминает «монахиню-провокаторшу» Таисию Меньшову, оставившую воспоминания едва ли не по заданию западных разведок. Ясно, что подобные, ничем не обусловленные упоминания в книге, посвященной деятельности советских спецслужб и созданной их непосредственным сотрудником, не могли быть случайными и, скорее, служили своего рода «подготовкой почвы» на случай каких-либо публикаций на Западе.

О чем же пишет Даниленко-Карин? Руководитель униатской греко-католической церкви кардинал (митрополит) Андрей Шептицкий (1865–1944) узнал в 1930 году, что в Варшаве живет одна из дочерей Николая II. Там она находится под надзором кардинала Краковского и папского нунция Мармаджи. До этого в Киеве ей помогали отец Теофил Скальский и настоятель Александровского прихода отец Казимир Наскренецкий. По их настоянию она и приняла католичество. Они же дали ей письма к верным людям в Варшаву, Краков, Ченстохов и Познань. Из Киева эта женщина сначала попала в город Ченстохов, где отдала рекомендательное письмо капеллану монастыря шариаток отцу Стефану Мещанскому. Позже с его помощью переехала в Варшаву. Одна из встреч ее с митрополитом состоялась в 1939 году. В очередной раз она посетила резиденцию митрополита в 1942 году. Примерно до февраля 1943 года монахиня жила в его резиденции — монастыре Святого Юра. В то время у нее были документы на имя Натальи Меньшовой-Радищевой и справка из госпиталя Немецкого Красного Креста.

В 1943 году нашу героиню поселили в женском монастыре сестер василианок в селе Подмихайловцы. Митрополит доверил свою воспитанницу игуменье Монике Полянской и капеллану монастыря Теодоровичу. Церемонию пострига ее в монахини-василианки провели во дворце Святого Юра. Нарекли ее «сестра Таисия». Она продолжала часто приезжать из Подмихайловцев во Львов к митрополиту. В один из таких приездов она поведала Шептицкому, что закончила работу над своими воспоминаниями и дневниками. Шептицкий писал о ней папе римскому Пию XII, а 2 декабря 1943 года он в очередной раз пишет кардиналу Тиссерену о своей подопечной и отсылает ему первую часть ее рукописи: «К сему прилагаю первую часть рукописи новопосвященной василианки, известной Вашей эминенции». Еще летом 1943 года Шептицкий получил завещание Таисии, в нем она оставляла все свое имущество униатской церкви.

Верховный архиепископ Львовский, митрополит Галицкий, предстоятель Украинской греко-католической церкви Иосиф Слипый

Папа римский Пий XII

Позаботился митрополит и о новых документах для нее. В то же время он вызвал к себе из Ковеля настоятеля монастыря бельгийца Ван де Мале и, показав ему свидетельство о рождении Татьяны Романовой, продиктовал, какие документы нужно выписать. Ван де Мале изготовил на специальном бланке «выписку из метрики» для «великой княжны Романовой» и от имени митрополита приказал священнику монастырской церкви Михаилу Пилюху подписать ее и заверить печатью. После неожиданной смерти Шептицкого перед его преемником Иосифом Слипым встал вопрос: что делать с «сестрой Таисией»? Существовала опасность, что она может попасть в руки наступающих советских войск и заговорить. Тогда же было собрано тайное совещание. На нем присутствовали сам Иосиф Слипый, игумен Климент Шептицкий и один из руководителей националистического подполья. Было решено попробовать отправить ее в более безопасное место, например в Словакию. После совещания Слипый немедленно передал игуменье Полянской: «Исключительные обстоятельства требуют, чтобы вы с сестрой Таисией были чрезвычайно осторожны. Никаких отношений за стенами монастыря. Никаких выездов во Львов без моего ведома. И она и вы должны предвидеть последствия, которые могут произойти, если сестра Таисия окажется в руках большевиков. Этой опасности необходимо избежать. Даже — Бог простит — ценой жертвы».

Тем не менее совершенно исключено, что высшие иерархи уровня Шептицкого могли сознательно вводить в заблуждение своего патрона — папу римского. А уж тем более откровенно лгать ему в собственноручных письмах о том, что под его покровительством живет дочь Николая II.