Царская ложь. Итоги расследования - Агаджанян Эмиль Гургенович - Страница 43

«There were only three people present at the examination — myself, Sergeyev and Medvedev. It was an uncanny, fearful, and never-to-be-forgotten experience. Medvedev, white as a sheet, sitting on a chair by the desk facing Sergeyev. The realization that he was about to die showed on his face. He knew that nothing could save him from his punishment for the crime of regicide. Medvedev, in a low excited voice, told of how the emperor had been killed, the empress, the sick Tsarevich Alexei, the grand duchesses, and their servants».

(«На допросе присутствовали лишь мы трое — я, Сергеев и Медведев. Это было непередаваемое по своей жути ощущение, его невозможно забыть. Медведев, мертвенно-бледный, белее полотна, сидел на стуле напротив Сергеева. На его лице читалось предчувствие близкой смерти. Он знал — его уже ничто не спасет от возмездия за преступление цареубийства. Медведев рассказывал тихим взволнованным голосом, как были убиты император, императрица, больной Царевич Алексей, великие княжны и их слуги».)

В записках же французского коменданта Жозефа Ласье «Сибирская трагедия»[140] автор приводит реплику самого следователя Соколова, вырвавшую в разговоре с Ласье, произошедшем немедленно после получения известия о смерти Медведева:

«— Alas, the witness died of typhus without giving anything away…» («Увы, свидетель умер от тифа, так ничего и не выдав»).

ОЧЕНЬ СЕКРЕТНАЯ ТЕЛЕГРАММА

Когда уже перед современным следствием, проводимым в России, встал вопрос о доказательстве факта убийства Романовых, то нынешние юристы из всего комплекса доказательств, собранных и Соколовым, и его предшественниками и преемниками, выбрали лишь два, достойных быть представленными в судебной инстанции.

Этими доказательствами стали отнюдь не свидетельские показания или «записка Юровского», зубной протез или фрагмент пальца. Ими стали две телеграммы лета 1918 года.

Познакомимся с Постановлением Верховного Суда Российской Федерации от 1 октября 2008 года, дело № 274-П08:

«Из текста телеграммы, подписанной Президиумом Уралоблсовета 17 июля 1918 года и адресованной Председателю Совета Народных Комиссаров Ленину и Председателю Всероссийского Центрального Исполнительного Комитета Свердлову, усматривается, что «по постановлению президиума областного Совета в ночь на 16 июля расстрелян Николай Романов и по этому поводу выпущено следующее извещение: «Ввиду приближения контрреволюционных банд к красной столице Урала и возможности того, что коронованный палач избежит народного суда (раскрыт заговор белогвардейцев, пытавшихся похитить его, и найдены компрометирующие документы), Президиум Областного Совета постановил: расстрелять бывшего царя Николая Романова, виновного в бесчисленных кровавых насилиях против русского народа. В ночь на 16 июля 1918 года приговор этот приведен в исполнение».

Текст этой телеграммы давно известен исследователям, поэтому странным кажется изъятие из него в судебном определении целого ряда строк:

«Председателю Совнаркома тов. Ленину, Председателю ВЦИК тов. Свердлову. У аппарата Президиум Областного Совета рабоче-крестьянского правительства. Ввиду приближения неприятеля к Екатеринбургу и раскрытия Чрезвычайной Комиссией большого белогвардейского заговора, имевшего целью похищение бывшего царя и его семьи (документы в наших руках), по постановлению Президиума Областного Совета в ночь на 16-е июля (sic!) расстрелян Николай Романов. Семья его эвакуирована в надежное место. По этому поводу нами выпускается следующее извещение: «Ввиду приближения контрреволюционных банд к красной столице Урала и возможности того, что коронованный палач избежит народного суда (раскрыт заговор белогвардейцев, пытавшихся похитить его, и найдены компрометирующие документы), Президиум Областного Совета постановил: расстрелять бывшего царя Николая Романова, виновного в бесчисленных кровавых насилиях против русского народа. В ночь на 16 июля 1918 года приговор этот приведен в исполнение. Семья Романовых, содержащаяся с ним под стражей, в интересах общественной безопасности эвакуирована из города Екатеринбурга. Президиум областного Совета». Документы о заговоре высылаются срочно курьером Совнаркому и ЦИК. Просим ответ экстренно. Ждем у аппарата»[141].

Телеграмма президиума Уральского облсовета СНК В.И. Ленину и председателю ВЦИК Я.М. Свердлову о расстреле Николая Романова 17 июля 1918 г. ГАРФ

Вернемся к Постановлению Верховного Суда Российской Федерации: «Факт расстрела членов семьи Романова Н.А. — Романовой А.Ф., Романовой О.Н., Романовой Т.Н., Романовой М.Н., Романовой А.Н., Романова А.Н. по решению Уралоболсовета подтвержден телеграммой, отправленной 17 июля 1918 г. на имя секретаря Совета Народных Комиссаров Горбунова председателем Уралоблсовета Белобородовым для информирования Председателя Президиума ВЦИК Свердлова Я.М. […].

Факт смерти Романова Н.А., Романовой А.Ф., Романовой О.Н., Романовой Т.Н., Романовой М.Н., Романовой А.Н. и Романова А.Н. установлен государственной регистрацией актов гражданского состояния и подтвержден имеющимися в материалах дела ксерокопиями свидетельств о смерти названных лиц, выданных Центральным отделом ЗАГС г. Санкт-Петербурга, где в качестве причины смерти указано — расстрел, дата смерти — 17 июля 1918 г., место смерти — г. Екатеринбург, Дом особого назначения».

Мы не будем пытаться понять логику Верховного Суда, решившего, что «факт смерти… установлен государственной регистрацией актов гражданского состояния» (ЗАГС), которая, согласно законодательству России, не имеет прав установления факта смерти, а лишь регистрации уже установленного факта. Не станем думать и о том, почему, цитируя телеграмму в адрес Ленина и Свердлова, из которой следует, что расстрел Николая II состоялся 16 июля 1918 года, Верховный Суд России устанавливает в качестве даты смерти 17 июля. Вероятно, судьи, рассматривающие это дело, руководствовались какой-то особой логикой. Но нас сейчас интересует другой вопрос.

Как мы увидели в судебном решении, факт расстрела семьи Романовых подтвержден «телеграммой, отправленной 17 июля 1918 г. на имя секретаря Совета Народных Комиссаров Горбунова председателем Уралоблсовета Белобородовым для информирования Председателя Президиума ВЦИК Свердлова Я.М». Никаких других доказательств факта расстрела Романовых Верховный Суд Российской Федерации — высший судебный орган нынешней России — привести не смог.

А именно эта телеграмма оказалась в руках современных следователей и ученых благодаря Н.А. Соколову.

«ПРОТОКОЛ

осмотра вещественных доказательств

1919 года, февраля 23 дня, судебный следователь по особо важным делам при Омском окружном суде Н.А. Соколов в г. Омске, в порядке 315 — 324 ст. ст. уст. угол, суд., в присутствии нижепоименованных понятых, производил осмотр предметов, представленных к следствию генерал-лейтенантом М.К. Дитерихсом.

По осмотру их найдено следующее:

Вещи, значащиеся по описи № 15, подписанной членом Екатеринбургского окружного суда Сергеевым, в группе 3-й под рубрикой 10-й:

12 телеграмм и список чинов Екатеринбургской телеграфной конторы, командированных в разное время в красноармейские штабы.

Все эти предметы завернуты в отдельный лист бумаги, снабженный вышеприведенной надписью. По осмотре каждого отдельного предмета найдено следующее:

[•]

8. Подлинная телеграмма.

Ее внешняя форма совершенно тождественна с таковой же на телеграммах, описанных в пунктах 2–5 сего протокола.