Царская ложь. Итоги расследования - Агаджанян Эмиль Гургенович - Страница 32

Федору Васильевичу Ситникову были показаны снимки Императорской фамилии, помещенные на открытой карточке и в журнале «Нива» № 33 за 1915 год и No-pe 35 за 1913 год.

Стрелок 5-го Томского Сибирского стрелкового полка Федор В. Ситников.

Пом. Нач. Воен. Контр. Кирста».

Получает подтверждение версия о нахождении в Перми царской семьи и от захваченного пленного подпольщика-агитатора:

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

«29 марта Пойманный правительственными войсками агитатор с Вятки, посланный Белобородовым в тыл для подпольной работы по разложению населения и армии гражданин Архангело-Пашийского завода и волости Пермского уезда и губернии, содержащийся ныне в губернской тюрьме Михаил Иванов Соловьев объяснил:

Я знаю, что преступление мое тяжкое, его я хочу искупить великой работой, поэтому предлагаю свои услуги как для освещения Вас о работе коммунистов, так и их ловле, независимо от этого я прошу принять мои услуги по розыску семьи быв. ГОСУДАРЯ, так как мне, как коммунисту, хорошо известно, что б. ГОСУДАРЬ убит в Екатеринбурге, о наследнике Цесаревиче Алексее не могу сказать, что сделано с ним, что же касается быв. ГОСУДАРЫНИ Александры Федоровны и четырех дочерей ГОСУДАРЯ, то мне хорошо известно, что они из Алапаевска были привезены в Пермь, жили здесь и перед эвакуацией из Перми были вывезены по направлению города Вятки, где они сейчас, не знаю, но берусь узнать и сообщить Вам. Показание мое искреннее, и я сознаю, что если я солгу, то понесу наказание, я хочу помочь и помогу Вам в этом деле. Клянусь выполнить возложенную на меня ответственную и серьезную работу к родине. Михаил Иванов Соловьев.

Пом. Нач. Воен. Контр. Кирста».

Свидетели по делу находились один за другим…

«30 марта Гражданка Глафира Степановна МАЛЫШЕВА, жительствующая по Большой Ямской № 4, объяснила: — Не помню месяца, но было так, что мой муж Рафаил Малышев, работавший на заводе Мешкова, не возвращался домой. Я пошла к своей свекрови и от нее узнала, что мой муж на дежурстве в доме Акцизного Управления на углу Покровской и Обвинской улиц наискось ломбарда, дом — красный. Я пошла туда и в передней первого этажа застала мужа и с ним еще несколько человек в штатских костюмах, все заводские. Я спросила мужа, что он делает, и узнала от него, что на карауле и охраняет дочерей б. ГОСУДАРЯ. Я изъявила желание видеть кого-либо из них, и муж посоветовал мне подождать пока одна из них спустится вниз сверху, где стояли их сундуки, и, действительно, вскоре я увидела спускавшуюся с лестницы девушку невысокого роста, скорей среднего, стриженную, с очками в золотой оправе, волосы светло-русые с рыжеватым оттенком, была худа, бледная, изможденная и на вид больная; она быстро прошла мимо меня, я стояла издали и только мельком ее видела. Больше об этом у меня с мужем разговора не было. Глафира Малышева.

Пом. Нач. Воен. Контр. Кирста».

«30 марта Гражданка Евдокия Николаевна МАЛЫШЕВА, жительствующая угол Пермской и Обвинской, д. № 50/9 Чертежная Лесоустроительной партии, объясняю: — Мой сын Рафаил Малышев коммунист, женат и жил отдельно от меня, но часто приходил ко мне и помню, что как то сын Рафаил, придя ко мне, рассказывал, что он сейчас с дежурства, где охранял семью б. Царя. Недели за две Рафаил уехал из Перми, но куда и зачем, не знаю, ибо он и не прощался со мной. Когда я спросила Рафаила, где же живет Царская семья — Рафаил сказал: «В номерах», но в каких — не назвал. Евдокия Малышева.

Пом. Нач. Воен. Контр. Кирста».

«2 апреля Гражданка Глафира Степановна МАЛЫШЕВА, спрошенная дополнительно, объяснила: — Подтверждая мое показание от 30 марта, добавляю, что муж мой недели за две с половиной до занятия Перми Сибирскими войсками, находясь на заводе, совершенно неожиданно и спешно получил приказ немедленно выехать из Перми вместе с другими; зайдя домой, он сказал, что едет на г. Оханск временно и рассчитывает скоро вернуться; я дала ему денег, чтобы он нам купил муки; тотчас же муж ушел и я больше его не видала. Помню, что лето было во второй половине, к осени, когда я ходила к мужу на дежурство в дом Акцизного Управления: там муж мой дежурил безвыходно двое суток. После дежурства, придя домой, муж принес из Акцизного Управления две салфетки, худые, грязные, выброшенные из сундука; на салфетках имелись какие то буквы с коронками. Я салфетки выстирала, сейчас они у меня, и я их Вам представляю. Прочитано. Подтверждаю. Исправляю, что салфетки принес не муж, а я сама взяла их с полу в то время, когда видела в Акцизном Управлении девушку, о которой муж сказал, что это Великая Княжна. Салфетки лежали на полу в коридоре: мне сказали, что они никому не нужны и выброшены.

Прочитано. Глафира Малышева.

Пом. Нач. Воен. Контр. Кирста.

Присутствовал Товарищ Прокурора Д. Тихомиров».

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

«2 апреля с. г. мне были представлены две салфетки с Императорскими гербами и инициалами Глафирой Степановой Малышевой.

Пом. Нач. Воен. Контр. Кирста».

«2 АПРЕЛЯ Наталья Васильевна МУТНЫХ, спрошенная дополнительно к показанию от 8 марта, объяснила: — Семья б. ГОСУДАРЯ была привезена в Пермь в сентябре месяце и помещена сначала в доме Акцизного Управления под менее строгим надзором, а затем ГОСУДАРЫНЮ с Дочерьми перевели в подвал дома, где номера Березина, и там держали под строгим караулом, который несли исключительно областники. Все это я слышала от своего брата Владимира. Когда я с Алей Костиной, которая была секретарем Зиновьева, зашли в подвал номеров Березина, во время дежурства моего брата, часа в 4–5 дня, то в подвале было темно, на окне горел огарок свечи. На полу были помещены 4 тюфяка, на которых лежали б. ГОСУДАРЫНЯ и три дочери, две из них были стриженые и в платочках; одна из княжон сидела на своем тюфяке; я видела, как он /так!/ с презрением посмотрела на моего брата; на тюфяках вместо подушек лежали солдатские шинели, а у ГОСУДАРЫНИ сверх шинели маленькая думка. Караул помещался в той же самой комнате, где и арестованные. Я слышала от брата, что караул был усилен и вообще введены строгости по содержанию заключенных после того, как одна из Великих Княжон бежала из Акцизного Управления или из подвала; бежавшей была Татьяна или Анастасия, точно сказать не могу. В то время, когда из Перми стали эвакуироваться большие учреждения, недели за три до взятия Перми Сибирскими войсками, семья ГОСУДАРЯ была привезена на Пермь II, а оттуда на Глазов; всех их поместили в деревне, вблизи красноармейских казарм, не доезжая верст 15 — 20 до Глазова, причем их сопровождали и охраняли Александр Сивков, Малышев Рафаил и Толмачев Георгий и боевики. Из деревни под Глазовом повезли их по направлению к Казани и сопровождали указанные три лица. На вокзале же в Перми от женского монастыря к Глазову сопровождали их Рафаил Малышев, Степан Макаров и областники. По словам брата Владимира, тела ГОСУДАРЯ и Наследника сожжены. Бежавшая княжна была поймана за Камой, избита сильно красноармейцами и привезена в Чрезвычайку, где лежала на кушетке за ширмой в кабинете Малкова; у постели ее охраняла Ираида Юрганова-Баранова. Потом Княжну отвезли в исправительное отделение за заставой; умерла ли она от ран или ее домучили не знаю, но мне известно, что эту Княжну похоронили в 1 час ночи недалеко от того места, где находятся бега-ипподром, причем большевики все это хранили в большой тайне; о похоронах я знаю по слухам. Наталья Мутных.

Пом. Нач. Воен. Контр. Кирста.

Присутствовал Товарищ Прокурора Д. Тихомиров».

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

«Копия

Пом. Н-ка Военного Контроля А.Ф. Кирста. Показание по поводу пребывания бывшей Царской семьи в г. Перми по эвакуации их дальше. Натальи Васильевны МУТНЫХ.

Бывая часто у своего брата Владимира Мутных, занимавшего место секретаря в обласовете Урала, я часто прислушивалась к разговору брата с тов. Сафаровым и Белобородовым. Они часто упоминали о Царской фамилии.

Из разговора брата я знала, что сам НИКОЛАЙ и Наследник расстреляны и трупы их сожжены за городом Екатеринбургом, а семья в составе 4-х дочерей и Ал. Федоровны вывезены в город Пермь. Слухи о их пребывании были всевозможные, не знали чему верить. Но однажды в сентябре месяце я вошла с невестой моего брата Анной Костиной [секретарь тов. Зиновьева, временно командированная в Пермь] в Обласовет к брату. Брата там не было и мы пошли к нему на караул. Эту ночь был на карауле. Я была очень заинтересована Царской семьей и попросила брата взять меня в их комнату и показать мне их. Сидели они в это время в номерах Березина по Обвинской улице в подвальном этаже. Зайдя туда мне бросились в глаза бледные немного изможденные лица молодых женщин. Сколько их было хорошо не помню. Но видела, что обстановка, в которой они были была небогатая. Спали они на тюфяках, без простынь и кроватях, прямо на полу. Слабый свет сального огарка был единственным светом их квартиры. Одна из Великих Княжен сидела и тихо насвистывала. Мне показалось, что это Княжна Ольга, ибо я раньше слышала от брата, что Княжна Ольга одна из боевых дочерей ГОСУДАРЯ. Я была в одной комнате с ними несколько минут, потом, простясь с Владимиром, мы ушли. Позднее я узнала, что семья быв. Царя переведена в женский монастырь под более строгий арест, ибо одна из Великих Княжен покушалась на побег. Затем незадолго до эвакуации города Перми семья была вывезена по направлению на Глазов.