Ищу жену. Срочно! (СИ) - Напьер Харли - Страница 2

— Ми-и-са! — пищит она, просыпаясь, как будто сирена включилась. — Мне свочно надо в туалет! Попи-и-сать!

Глава 3. Михаил

Я только успеваю вытащить маленькую сонную егозу из машины, роюсь в поисках ключей, пока тащу свою ношу до подъезда, но слышу звук открываемой двери и…

— Женщина, подождите! — прошу хрупкую фигуру в черном придержать дверь. И пока захожу в подъезд, мельком смотрю на “соседку”, но под капюшоном худи вижу только поджатые губы и чуть вздернутый нос.

Она не говорит ни слова, просто держит дверь, и от неё веет чем-то свежим, как после дождя. Я бурчу “Спасибо” и, переступая через ступени, влетаю на второй этаж, чувствуя, как Вика ерзает в моих руках.

— Ми-и-са, я узе нимагу телпеть! — пищит мое чудо, её голосок дрожит, и я вижу, как она морщится, сжимая ножки.

— Вик, сейчас, терпи! Еще немного! — говорю я, ускоряясь. Ключи наконец находятся, пара щелчков — и мы внутри. Потом ванная комната.

— Голшок? Где? — спрашивает она.

А вот этого у меня отродясь не было. Чёрт, засада… об этом я не подумал. Со скоростью света импровизирую: ставлю перед унитазом ящик от машинки для стрижки, хорошо, что не выкинул!

— Вика, снимай штаны. Вот тебе взрослый горшок, — указываю на унитаз. — Вставай ногами на ящик, садись. Я тебя держу и отворачиваюсь.

Помогаю Кнопке, крепко держа её теплые ручонки своими большими лапами. Её пальчики такие крошечные…

— Делай свои мокрые дела.

— Чиво? — переспрашивает она, моргая, и я фыркаю от смеха, несмотря на ситуацию.

— Писай, Вик.

Она задумывается, но справляется, и я слышу облегчённый вздох.

Когда всё кончено, помогаю ей спуститься, мою руки под краном — её ладошки в моих кажутся такими хрупкими, как птичьи крылышки.

"Ты молодец," — думаю я, вытирая ей руки полотенцем. Кого хвалю, а фиг знает? Она хихикает, когда я щекочу её ладонь, и на миг забываю про весь этот бардак, что внезапно наступил в моей жизни.

Мы уже в зале, и Вика, увидев мою плазму, смотрит на неё как на чудо света. Её глаза загораются, колтуны на голове трясутся, когда она подпрыгивает.

— Ого, она ваботает? — пищит она, тыча пальцем в экран.

Мда, её я купил как раз перед командировкой. И даже не успел ни одной катки в танки скатать, приставку не подключил, потому что был срочный сбор всей команды… А потом две недели в Сибири на пожарах, а мысли только о работе.

Я быстро нахожу какой-то мультик про маленькую принцессу — яркий, с песенками, — и она замирает, прилипая к экрану, как магнитом.

Сидит на диване, обнимая Потапыча, и её губы шевелятся, повторяя слова героини.

В этот момент звонит домофон — доставка. Я бегу принимать пакеты, возвращаюсь на кухню. Запах еды разносится по квартире.

Перекладываю всё в тарелки, грею суп и пюре в микроволновке.

— Вика, иди кушать! — зову я.

Она подходит к столу, и я вижу, что её мордашка едва выглядывает из-за края. Она садится, а стол ей — по грудь. Грязные щёчки, ссадина на щеке, и эти глаза голодные, полные любопытства.

"Господи, она же как котёнок, которого подобрали с улицы," — думаю я, и злость на Семёна опять накатывает.

Как братец успел так накуролесить — то? Всего две недели меня не было в городе, а они же в завязке были! Я всем их друзьям печень отбил, стараясь хоть как-то наставить родственников на “путь истинный”

— Ну-ка, моя хорошая. — Я подкладываю ей на стул диванную подушку. — Так лучше?

Она довольно кивает, её косички (точнее, то, что от них осталось) болтаются. Ставлю перед ней тарелку с супом, и она берёт ложку неуклюже, но с таким удовольствием принимается за еду, что у меня самого аппетит просыпается.

Проливает пару капель, потому что спешит и с опаской на меня глаза поднимает и вся в комок сжимается. Вот же ж… сразу понимаю — ругали? Обижали? ДА я им, вот только найду!!!

— Ешь, ешь. Вкусно? — и получаю улыбчивый ответ глаз, пока вытираю стол, сажусь рядом, ем с ней за компанию. Она жуёт, болтает ножками под столом, рассказывает Потапычу про "вкусный супчик". Трогательно до слёз — такая кроха, а уже пытается быть взрослой.

Пока она ест, я смотрю на неё и думаю: " Её нужно искупать". Грязь на шее, в ушках, колтуны в волосах — сколько она не мылась? Сердце сжимается от жалости.

Заканчиваем трапезу, даже не добравшись до пюре, только котлету в прикуску с супом съела, и я беру племяшку на руки, несу в ванную. Она не сопротивляется, только зевает, её сонные глаза уже начинают слипаться.

Включаю воду, ставлю малышку в ванну. Начинаю отмывать, осторожно тру мочалкой её спинку, коленки с ссадинами, стараюсь не задеть царапины.

— Больно? — спрашиваю, а она качает головой.

Шампунь — это отдельный ад, колтуны они не поддаются, но я терпеливо расчёсываю пальцами, пока она мурчит песенку из мультика.

Всё мужское, с резким запахом, совершенно не подходящее для детей, а уж тем более для маленьких девочек.

После ванны Кнопка окончательно расслабляется, и глазки уже совсем не открываются. Я заворачиваю её в большое полотенце, вытираю насухо, она зевает, обнимая меня за шею.

"Нужно её переодеть. Но во что?"

Оставляю ее на диване перед мультиком.

Роюсь в вещах, нахожу старую футболку — самую маленькую, что есть. Но Вике она всё равно огромная, как платье. Приходится завязать её по бокам, чтобы не болталась. Стелю постельное на диван и укладываю её, накрываю пледом. Она тут же засыпает, тихонько сопя, сжимая в руках Потапыча.

Плетусь в душ, устал, пипец как. Смываю с себя усталость и напряжение этого дня. Вода горячая, бьёт по плечам, и я думаю: "Что дальше? Опека? Ужасаюсь сам этих мыслей, завтра надо брата искать. Скоро мне на работу, и куда деть племяшку я пока ума не приложу. Чёрт, это не шутки."

Когда выхожу, то иду в спальню, чтобы одеться, и вижу её. Мою голодную, чумазую девочку — нет, уже чистую, мирно спящую на моей кровати, обнимая своего драного Потапыча. На её лице — спокойствие, уголки губ чуть приподняты, как будто снится что-то хорошее. Кажется, она впервые за долгое время спит не в страхе, а в тепле и безопасности. Я сажусь на край кровати, глажу её по светлым волосам — они ещё влажные, мягкие теперь, без колтунов.

И где мне спать-то?

Глава 4 Михаил

Просыпаюсь от резкой боли в спине, будто вчера мне пересчитали все ребра, как в молодые годы прям.

Пытаюсь разогнуться, позвонки хрустят, во рту пересохло, как в пустыне, а в голове гудит, словно шаманы всю ночь долбили в бубен.

Спал на диване, в позе, в которой нормальный человек только в гробу лежит. Моя холостяцкая берлога не рассчитана на такие подвиги.

Оглядываюсь — дверь в спальню открыта, я вчера не закрывал. Вика там, спит без задних ног, свернувшись калачиком под одеялом. Из-под него торчит только светлый хвостик её волос. Выглядит как маленький котёнок, который наконец нашёл тёплое место. Улыбаюсь, хотя спина ноет, и потихоньку прикрываю дверь, чтобы не разбудить.

Беру телефон, плетусь в ванную. Контрастный душ — единственное, что может привести меня в чувство. Горячая вода, потом ледяная — вроде отпускает, но в голове всё равно бардак.

Надо завтрак Вике готовить, а я даже не знаю, с чего начать. Сам-то я по утрам тренируюсь, потом протеин и кофе, и на работу. А что едят дети? Вспоминаю, как в детском саду нас кормили кашей. Фу, до сих пор передёргивает от той слипшейся овсянки, кинь ее на потолок, прилипнет и будет висеть соплей. Но, наверное, для Вики кашу надо. Должен же я справиться с какой-то кашей?

На кухне роюсь в пакетах с доставки, что вчера привозили. Нахожу пачку овсянки, молоко, сахар, вроде всё есть. Ставлю кастрюлю, лью молоко, сыплю крупу.

В голове крутится: "Семён, мля, Галя, вы где, чёрт вас дери?" Надо их искать. Он ведь год как не бухал! И Галка в божий вид пришла. Дитем занималась, цветы, даже, во дворе навтыкала, а брат крышу отремонтировал и собирался дом обшивать, утеплять. Шабашку себе нашел и деньги домой нести стал. Я уезжал, у них все нормально было! Вику домой вернуть надо, я же... Я вообще не знаю, что с ней делать!