Между ними. Тайфун (СИ) - Зайцева Мария - Страница 25

Он все бормочет и бормочет это, глядя на меня и бесконечно тиская за талию.

Виновато косится в сторону, губы жалко кривятся, и вообще, вид, как у нашкодившего кота.

У меня мелькает подозрение, что он, на самом деле, не особенно меня искал, может, только когда тайфун улегся, отправился вместе с соседями и спасателями пробивать дороги в снегу, но я не собираюсь об этом серьезно думать.

Сейчас я хочу только одного: уйти отсюда, попасть в нашу маленькую квартирку, принять душ и лечь под одеяло.

И проспать до весны.

Снов я видеть тоже не хочу.

Приближение Вита и Мира я чувствую спиной. Это что-то страшное, на уровне звериного инстинкта.

Замираю, вцепившись в плечи Марата и зажмурившись.

Сейчас все и случится.

Сейчас Марат узнает, что я была грязной блядью.

Надо же, на краткие пять минут я забыла об этом, обрадованная ему.

Ничего, сейчас тебе напомнят… За все надо платить, да, Мила?

И за короткое свое ослепительное, неправильное счастье тоже…

— Мужики, спасибо вам, что присмотрели за женой!

Голос Марата надо мной отдается в каждой клеточке организма.

А взгляды парней становятся жгучими. Боже, на мне сейчас свитер задымится!

— Женой… — слышится тихий напряженный голос Вита, — ну да… Всегда пожалуйста…

— Вообще не стоит благодарности, брат, — Мир вальяжно тянет гласные, он показательно радостен. И в этой радости слышится ярость. — Мы все оказались в сложной ситуации… Кто бы отказался помочь… Твоей жене…

Я зажмуриваюсь еще крепче, меня начинает трясти от ужаса.

И осознания, что именно они сейчас обо мне думают. Я же не сказала… Не сказала! Не объяснила!

Грязь, в которой я утопаю, становится плотнее с каждой минутой…

И никак не помогает то, что они тоже мне далеко не все сказали! И что в любом случае, между нами больше никогда… Ничего… Ох…

Слезы застревают в горле, дышать не могу.

— Марат… Мне домой… Пожалуйста…

— Да, конечно, конечно! Мужики, пойдемте в гости, — Марат словно не видит, не понимает ничего! Он зовет их в гости! О, нет! Нет! Я не смогу… — А то хрен знает, чего в городе… Пока откопают…

— Спасибо, — коротко отвечает Вит, — но мы лучше поможем копать.

— Да, — яростно веселится Мир, — а ты… Веди домой… Жену.

— Ну хорошо, — отвечает Марат, — тогда телефоны ваши оставьте, пересечемся как-нибудь. Я хоть проставлюсь. Должен же за нее!

— У Милы есть наши телефоны, да, Мила? — Мир вынуждает меня развернуться. Тоном вынуждает. Опасно-игривым. Если я не повернусь… Если не посмотрю на них…

Не могу.

Не хочу, не хочу, не хочу!

Поворачиваюсь.

Марат удерживает меня, обнимает, перекрещивая руки на моей груди.

И именно на руки эти устремлены взгляды парней.

А потом — синхронно — в мое лицо.

И меня жжет от их взглядов, таких одинаковых сейчас.

Яростных.

Ревнивых.

Разочарованных.

Последнее — особенно больно.

Но я лишь вскидываю подбородок, улыбаюсь натужно.

— Да, конечно… — это мой голос? Точно мой? Ужас какой… — Свяжемся с вами, ребят! Спасибо огромное за помощь! Не знаю, что со мной было бы, если б не вы…

Мой тон тоже можно раскладывать на слои.

Наверно, именно этим они и занимаются, судя по мрачнеющим лицам.

Но сейчас я хочу только одного: домой.

Подальше от всех.

Ежусь на снегу, переминаясь голыми ступнями.

И Вит опускает взгляд вниз. Сжимает челюсть.

— Ты забыла обувь, — хрипит он.

— И куртку, — добавляет Мир.

Я не успеваю ничего ответить, они разворачиваются и уходят обратно в магазин.

— А они владельцы, что ли? — спрашивает меня Марат.

Я переминаюсь на снегу, все больше ощущая леденящие осколки снега. И бормочу что-то про то, что один — продавец, а второй — полицейский… Случайно зашел…

— Понятно, — кивает Марат, — блин, повезло тебе, что не одна оказалась!

— Ага…

Мир и Вит выходят из магазина, несут мои вещи.

Вит аккуратно ставит передо мной дутики и, судя по невольному движению, хочет остаться внизу и помочь надеть. Но поднимается.

А Мир просто отдает мой пуховик и шапку Марату.

А тот, помявшись, мне.

Я неловко разворачиваю одежду, натягиваю на себя.

Мир скалится, явно что-то желая сказать… И ничего не говорит.

Одевшись и кое-как обувшись, я отступаю за Марата. Это неосознанное движение. Я не ищу у него защиты. Просто хочу быть подальше от той тестостероновой ярости, которую транслируют Мир и Вит.

Я не выдержу, если они сейчас тоже не выдержат и разборки начнут!

— Ну, спасибо еще раз, чуваки! — говорит Марат и тянет руку парням.

Они, переглянувшись и явно оценив это «чуваки», нехотя отвечают на рукопожатие.

— Пока, милая Мила, — белозубо скалится Мир.

Киваю едва-едва.

— Прощай, Мила, — без улыбки говорит Вит.

Я опять киваю.

И не смотрю на них.

Не хочу, чтоб их лица, вот такие, разочарованно-яростные, в моей памяти отпечатались.

Мы уходим с Маратом.

Я впереди.

Он — за мной следом.

— Чет странные они какие-то… — говорит он, — не захотели зайти переждать… Надеюсь, нам потом счет не предъявят? Чего ты там ела? Не шиковала?

— Нет…

— А они?

— Тоже не особо. Коньяк пили.

— Блин! А если счет пришлют? Поделят-то на троих!

Я зажмуриваюсь на мгновение крепко-крепко.

Только чтоб остановить клокочущие в горле слезы.

— Не пришлют, — говорю я через силу и сдавленное дыхание. — Тайфун же. Форс-мажор.

— Ну, так-то да… На тайфун многое списать можно… — соглашается Марат, — надо было тебе тоже прихватить оттуда чего-нибудь? В качестве моральной компенсации!

— Ага…

— А то в доме нихрена еды нет! Я чуть с голоду не помер, веришь?

— Верю…

Он еще что-то говорит, но я уже не слушаю.

В ушах нарастает гул, из глаз беспрерывно льются слезы.

Это просто стресс. Стресс так выходит.

Проклятый тайфун.

Всю жизнь мне исковеркал.

Как мне теперь жить?

Как?

— Слушай, дома картошка есть… Пожаришь?

— Ты же говорил, что нет ничего.

— Ну так картошка-то сырая!

Я захожу в квартиру, скидываю обувь, куртку прямо на пол бросаю. И иду в спальню.

Там падаю на кровать.

Марат, раздевшись, переминается перед кроватью.

Что-то спрашивает, но я не отвечаю, тупо глядя перед собой в потолок.

И он, еще помявшись немного…

Идет к своему месту! К компьютеру!

Я наблюдаю, как он садится, как включает игру…

— Я хочу развестись, — говорю я громко.

— А? — он не поворачивается даже, устраивая на голове наушники. — Милка, я не слышу. Иди, в самом деле, картошки пожарь…

Марат подключает наушники. На экране мелькают взрывы, он стреляет. Там, в игре, он нереально крутой перец.

Я снова смотрю в потолок и повторяю громко:

— Я хочу развестись.

И улыбаюсь. Широко. От души.

Тайфун, на одни сутки закруживший остров и нас вместе с ним, принес с собой долгожданную ясность.

Я уверена, что больше не увижу своих случайных любовников. Это и правильно.

Они для меня — как этот тайфун. Нужны были, очень нужны. Для того, чтоб разрушить все до основания.

И принести ту самую ясность в жизнь, без которой я бы точно умерла.

А так…

Я буду жить.

И это уже круто!

Глава 26. Вит и Мир

— Ну привет, братишка, — язвительно скалится Мир, поудобней разваливаясь на стуле. Надо сказать, что развалиться особо не получается, потому что стул прикручен к полу, но создать нужный настрой — вполне. — Как жизнь?

— Отлично.

Вит сдержан, спокоен. Садится напротив Мира, кладет руки на стол. И больше ничего. Ни документов никаких, вообще пусто.

— У тебя, я смотрю, все тоже хорошо.

— Да заебись.

Мир демонстративно осматривает комнату для допросов в центральном СИЗО.

— Чего пришел?