Великолепные руины - Ченс Меган - Страница 73

– Правда? – Я села следом за Данте, когда Олрикс указал жестом на кресла. – Судя по всему, землетрясение не нанесло вам большого урона?

– К счастью, дом крепкий, построен на совесть. А вот жилье прислуги в задней части двора сильно пострадало. Но наш ущерб не идет ни в какое сравнение с бедами в городе. Я отчаялся найти вас в этом хаосе, Мэй. Я искал вас несколько недель. И должен принести вам искренние извинения за то, что не поддался своему первому порыву.

– Какому порыву?

Олрикс улыбнулся – той самой очаровательной улыбкой, которой он меня одарил при нашей первой встрече в «Клифф-Хаусе». Мне вспомнилось, как напряглась тогда Голди, как скривился ее рот…

– Убедить вас опрометью бежать от Салливанов, – услышала я ответ.

– Я верю, что вы желали мне добра. Чуть позже вы еще советовали мне «научиться плавать».

– Боюсь, я немного запоздал с этим советом. Могу сказать вам лишь одно: до недавнего времени я не знал, что вы – Ван Беркиль.

– Может быть, вы нам поведаете, как вы это узнали, – встрял Данте.

Стивен Олрикс подошел к рабочему столу и порылся в бумагах. А найдя то, что искал, обратился ко мне:

– Вскоре после землетрясения я получил вот это.

С этими словами он протянул он мне конверт.

Это было письмо от Питера Ван Беркиля из Нью-Йорка.

– Питер – мой хороший друг, – пояснил Олрикс. – Мы вместе учились в школе, и он составлял мне компанию в путешествии по Европе для завершения образования. Питер попросил меня навести справки о наследстве, полученном внебрачной дочерью его скончавшегося кузена, Чарльза Ван Беркиля. Чарльз был в их семействе паршивой овцой. Или белой вороной, если это звучит благозвучнее. Держался особняком. А вскоре после скандала – связанного, по моему разумению, с вашей матерью, – уехал на Запад, где и умер. Судя по всему, он так и не простил своим родным то, что они заставили его с ней порвать.

Узнать, что матушка все-таки значила что-то для отца, было мне в утешение. Она считала его порядочным и честным. И я предполагала, что не знала всей истории. Как и того, почему матушка так легко простила ему бегство от нас. Я думала: окажись я на ее месте, я бы его не простила. Но мне приятно было осознать, что хотя бы в одном мы с отцом были единого мнения: в отношении к его семье. Моей семье. В действительности было чудом (учитывая мою родословную), что для меня вообще все закончилось относительно хорошо.

– Как бы там ни было, – продолжил Олрикс, – наследство дочери Чарльза полагалось под одним условием: она не должна была предпринимать попыток связаться с семейством Ван Беркилей. Но Питер написал, что до него дошли слухи о ее – то есть вашем – отъезде в Сан-Франциско. И Ван Беркили забеспокоились, не погибли ли вы во время землетрясения. И… – махнул рукой Стивен в сторону письма в моей руке, как будто не желал договаривать остальное.

Опустив глаза на письмо, я без труда нашла то, что он не пожелал озвучивать:

«Это довольно существенная сумма денег, и если наследница мертва, нам не хотелось бы, чтобы эти деньги пропали; ее наследство должно вернуться к нам, как то оговорено в соглашении».

Все как сказала мне Шин. Скаредность Ван Беркилей меня рассмешила, но я решила быть благодушной и назвала это «практичностью».

Олрикс состроил гримасу:

– Питер – хороший человек. За других членов его семьи я поручиться не могу. Знаю только, что они пережили несколько скандалов за последние годы. Так что…

– Вы согласились меня разыскать?

– Да. Это было трудно, учитывая обстоятельства. Мистеру Эмерсону мало что удалось узнать. Вы просто исчезли. Я отправился поговорить к вашему дяде. Я был в курсе о его нечистоплотных делишках и пошел на такой шаг крайне неохотно. Но другого выбора у меня на тот момент не имелось. Меня шокировало его безучастие к вашей судьбе. Салливан заявил, что вашего имени нет ни в одном списке погибших, и объявлять вас мертвой без расследования недопустимо…

– Потому что окажись я мертва, ему пришлось бы вернуть мои деньги, – вставила я.

– … а когда я спросил его о деньгах, он сказал, что это не мое дело, обвинил меня в домогательстве к Голди и пообещал, что я сильно пожалею, если не оставлю их в покое. У меня зародились подозрения, но я решил действовать осторожно, пока не обсужу все с Питером. Видите ли, Мэй, я слишком мало знал о том, что случилось. Столько городских архивов и документов сгорело в пожаре. А еще эта история… ну…

– С Блессингтоном, – договорила я.

– Да, – кивнул Олрикс

Наблюдать за игрой эмоций на его лице было очень занимательно. Стивен Олрикс ничего не утаивал; он наверняка оказался для Голди легкой добычей, и я порадовалась, что ему удалось от нее избавиться.

– Вы желали убедиться, что я – не сумасшедшая.

– Дядя объявил себя вашим опекуном.

– Прошу прощения, Олрикс, – вмешался Данте, – но почему мисс Кимбл должна вам доверять? Тем более что вы представляете семейство, которое не желает ни видеть и ни слышать ее? Почему вы принимаете в этой истории столь деятельное участие?

Глубоко вздохнув, Олрикс присел на край стола:

– Я же вам сказал: Питер Ван Беркиль – мой друг.

– Есть еще какая-то причина, – заметил Данте.

– Скажем так: мне жаль любого, кто попадает в сети к Салливанам.

– Хотя сами едва не связали себя с ними родственными узами.

Стивен Олрикс покраснел и отвел взгляд:

– Да. Это было временное помешательство. Мисс Салливан очень красива. И умеет очаровывать.

– По словам кузины, именно вы научили ее играть, – сообщила я Олриксу. – И бросили ее, когда она пристрастилась к азартным играм.

Мои слова явно обескуражили Олрикса:

– Она так сказала?

– Да, а еще она сказала, что вы при малейшей возможности старались опозорить и унизить ее.

– А-а-а… Мне жаль, что она так думает.

– Какой ей смысл на вас клеветать?

Красивые дуги темных бровей Олрикса (замечательный контраст с золотистыми бровями кузины – они смотрелись бы идеальной парой!) сошлись в раздумье у переносицы:

– Мне потребовалось время, чтобы понять: лично я вашей кузине интересен не был. Ей хотелось лишь одного – продвинуться вверх по социальной лестнице. А еще ей нужны были деньги. Я не учил ее играть. Поверьте мне, Мэй! Она уже была в этом профи, когда мы познакомились. Я узнал, что она ходила в притон Чайны Джоя. Хотя понятия не имею, как она на него вышла. Только Чайна Джой – не из тех людей, с кем можно играть. Вам это известно.

Я подумала о папках с долговыми расписками. Об отрубленном пальце Шин. Вспомнила зловещую улыбку: «Если нет… ваша кузина узнает, что случается, когда мне не платят». И попыталась подавить нежданные эмоции. Голди заслужила свою участь. То, что она этого не понимала, не должно было меня волновать.

А Олрикс продолжил:

– Как бы там ни было, Голди задалась целью женить меня на себе и действовала безжалостно.

– Как безжалостно?

Олрикс снова покраснел. А я, вспомнив обольстительные улыбки кузины, которыми она обезоруживала и вводила в заблуждение меня саму, сразу сдала позиции:

– Ладно, не утруждайтесь с объяснением. Я догадываюсь.

Олрикс прокашлялся:

– Да, так вот… Когда я все это понял, то подивился собственной глупости. И да, признаюсь вам, одно время я действительно приумножал сплетни, ходившие о ней. Видите ли, я был очень зол.

– Вы до сих пор на нее злитесь? Поэтому вы помогаете мне сейчас?

– А если и так, то что?

– Голди манипулировала мной, чтобы заставить общество поверить в мое сумасшествие, – скривилась я, вспомнив то отчаяние, которое испытала, осознав, как Салливаны обращали все мои слова или поступки против меня. – Я думала, что никогда не смогу никого уверить в обратном. И вот теперь вы… и, может, мне не нужно объяснять, как легко она выставляла меня сначала глупой, а потом сумасшедшей.

– Вы правы, вам не нужно ничего объяснять, – сказал Олрикс с улыбкой, которая нас с Данте побудила ему посочувствовать.