Иномирная акушерка ее величества (СИ) - Зимина Юлия - Страница 46

— Матушка, я… я всё сделаю! Клянусь! — Реджина в панике кинулась к ней, пытаясь схватить за край платья, понимая, что только что непоправимо упала в глазах своей покровительницы. — Я выпью всё, что скажете!

Но вдовствующая императрица резко вскинула руку с растопыренными пальцами, тем самым дав Реджине жесткий приказ прикусить язык и оставаться на месте.

— Не утруждай себя, — холодно сказала она, глядя прямо в горящий камин. — Я всё сделаю сама. Сама пошатну свое здоровье.

Наложница громко ахнула. Она широко распахнула глаза, замирая на месте от потрясения. Сама вдовствующая императрица готова принять яд?! Рисковать собственной жизнью?!

— И я готова болеть столько, сколько потребуется для нашего триумфального возвращения, — коварно, с пугающим спокойствием фанатика усмехнулась мать императора. — Хочет того Олден или нет, но ему придется отступить, а после и уступить. Другого исхода в моей империи просто не дано!

41. Дорогу молодым

* Елизавета/ Нерия *

В просторных покоях их величеств было светло и по-домашнему уютно. Ласковое полуденное солнце щедро заливало комнаты сквозь распахнутые окна, а свежий ветерок приносил из сада упоительный, сладковатый аромат цветущих роз и нагретой листвы.

— Соглашайся, прошу тебя, — мягко произнесла Аэлина.

Она сидела на софе, крепко держала матушку за руки и тепло, с надеждой улыбалась, умоляя одними лишь своими медовыми глазами дать согласие на озвученное предложение.

— Девочка моя… — леди Виария тяжело, с явным сомнением вздохнула и покачала головой. — Я всем сердцем хочу быть рядом, но боюсь, что из-за меня у тебя и его величества возникнут серьезные проблемы. Страшно даже представить, как отреагирует совет и все остальные, когда узнают, что я останусь жить во дворце правителя почти на целый год. Это же неслыханно!

— Матушка, — императрица подсела еще ближе к леди Виарии, — Олден уже донес эту новость до совета. Он лично дал разрешение пожить тебе во дворце!

Да, император действительно дал это разрешение. Но далось оно ему нелегко, ведь он понимал, что собственными руками рушит устои мира, устанавливая свои правила.

Я считала, что он поступает правильно. Тот самый закон, гласящий, что родители императрицы не имеют права задерживаться во дворце — это же полнейший бред! Значит, им запрещено, а матери императора — нет?! Да как раз-таки она сейчас и несет смертельную угрозу! Строит козни, травит, подминает под себя весь совет и насильно впихивает народу и аристократам свою волю, которая, по ее извращенному мнению, единственно правильная!

Меня такой расклад в корне не устраивал. Именно поэтому вчера, пока императрица отдыхала, я решила снова наведаться к императору в кабинет.

Знала, что Олден меня выслушает, ведь между нами возникло доверие, которым я очень дорожила.

Зайдя к нему, не стала ходить вокруг да около, а сразу выложила на стол веские, неопровержимые доводы, почему леди Виарии просто жизненно необходимо задержаться во дворце.

— Присутствие матери благотворно сказывается на ее величестве, — вещала я тогда, стоя перед столом императора. — В ее душе поселился покой, она испытывает только положительные эмоции. Первый триместр беременности — самый важный и самый опасный! Именно сейчас закладывается здоровье будущего наследника. Любой стресс, любой страх может спровоцировать непоправимое. Нам необходимо быть предельно внимательными. У нас с вами просто нет права на ошибку!

Олден внимательно выслушал мою тираду. Помолчал пару минут, обдумывая сказанное, а потом решительно кивнул и сказал, что он всё понял. Больше я в его кабинете не задерживалась.

И вот сегодня утром узнала от Ксандра потрясающие новости. Мой мужчина (ох, как же приятно было мысленно называть его именно так!) в подробностях рассказал мне, как император немногим ранее припечатал весь совет своим новым решением. Он официально заявил, что упраздняет древний закон и снимает ограничение на запрет посещения и длительного проживания во дворце для родственников императрицы.

По словам Ксандра, совет пребывал в неописуемом шоке. Кто-то из этих напыщенных старцев даже попытался вяло, с откровенной опаской возразить, но тут же бросил эту затею, встретившись с тяжелым, предупреждающим взглядом императора.

Да, сейчас Олден придавил этих старых змеев своим авторитетом. Загнал их под плинтус. Но где гарантия, что они будут слушаться его вечно?

Эта мысль никак не давала мне покоя, пока я раскладывала вещи в комоде Аэлины. Всё-таки советники годами были верны вдовствующей императрице. Она держала их на коротком поводке. Было бы здорово, будь у императора свои верные люди в совете. А те, которые сейчас пляшут под дудку старой карги… с них уже нечего взять. Это гнилой материал.

Да и, как упомянул Ксандр, в совете сидят одни закостенелые старики. В моем понимании, им уже давно пора на пенсию — пить кефир, писать мемуары и уступать дорогу молодым, сообразительным управленцам. Но просто так это алчное старичье с насиженных теплых мест не скинуть. Для этого нужна веская причина. Повод, благодаря которому удастся схватить хотя бы одного из них за горло и устроить показательную казнь. Необязательно смертельную, я всё-таки врач, а не палач. Но такую громкую и жесткую, чтобы все остальные советники в страхе поджали хвосты и поняли: пришла пора перемен!

Но это дела государственные, а у нас тут семейный совет никак не мог прийти к консенсусу.

— Прошу простить за то, что вмешиваюсь, — уверенно взяла я слово, разворачиваясь от комода. Физически почувствовала, как в мою сторону тут же устремились взгляды императрицы и ее матушки. — Но если мне будет позволено, я тоже попрошу вас остаться, госпожа.

Леди Виария посмотрела на меня. Я — на нее.

В тишине залитой солнцем комнаты между нами произошел напряженный зрительный диалог. Эта умная, много повидавшая женщина смогла понять меня без единого лишнего слова. В моем взгляде она прочла то, что я не смела произнести при Аэлине: мне необходима ее помощь. Необходима поддержка матери, ведь грядет настоящая война, которую мы никак не имеем права проиграть.

Вдовствующая императрица не будет покорно сидеть в своей Изумрудной резиденции и ждать, пока Олден отстранит ее от всех дел. Не в ее духе так легко и без боя выпускать из рук поводья правления империей. А это значит, что старая змея будет действовать. И, как подсказывала моя интуиция, ее ядовитые действия дадут о себе знать уже совсем скоро. Мне нужно было, чтобы кто-то надежный прикрывал Аэлину в те моменты, когда я буду вынуждена отлучаться. Уж эта женщина точно не допустит, чтобы ее дочери причинили вред. Вместе с ней императрица находилась в еще большей, двойной безопасности. 

— Пожалуйста, матушка! — Аэлина, почувствовав мою поддержку, крепко обняла леди Виарию, прижимаясь к ее груди. — Останься со мной! Прошу тебя, побудь рядом, пока не родится малыш! Мне так нужна твоя помощь…

Я смотрела на леди Виарию, ожидая ее решения, а потом едва заметно кивнула, словно ставя жирную, окончательную точку в этом вопросе. 

Матушка императрицы перевела взгляд на макушку своей дочери, прижавшейся к ней. Ее глаза потемнели от нахлынувших чувств. Женщина едва заметно, но решительно сжала губы в тонкую линию. А затем шумно выдохнула и твердо кивнула мне в ответ, тем самым давая понять, что она согласна и ради своих детей и будущего внука готова пойти до самого конца! 

42. Уроки гинекологии и тени прошлого

* Елизавета/ Нерия *

Прошло еще три дня. 

Убедившись, что после сытного обеда Аэлина благополучно уснула в покоях, я не стала терять ни минуты и поспешила к себе в комнату. Там меня ждало одно очень важное дело, которым я занималась вот уже два дня кряду.

Леди Виария оказалась женщиной не только мудрой, но и на удивление деятельной. Буквально полчаса назад она, закатав рукава своего дорогого платья, с энтузиазмом помогала мне на уличной кухоньке с заготовкой продуктов для вечерней трапезы: мы вместе замариновали свежее мясо кабана в кислом ягодном соке и пряных травах. А теперь она, грациозно подхватив юбки, спешила по коридору вслед за мной.