Иномирная акушерка ее величества (СИ) - Зимина Юлия - Страница 11

Я полностью пересмотрела ее рацион, безжалостно вычеркнув все сомнительные блюда. Пища должна быть простой, но максимально питательной для восстановления крови и женского здоровья. Я лично следила, чтобы на столе всегда было запеченное мясо для гемоглобина, наваристые костные бульоны, свежие овощи, обилие лесных ягод и грецких орехов. Сама заваривала ей душистые травяные чаи. В ход шла успокаивающая мелисса, богатый витаминами шиповник, листья дикой малины для укрепления матки и ромашка.

И моя терапия дала нужные плоды!

За эти полтора месяца Аэлина прямо-таки расцвела и похорошела на глазах. Жуткая синюшная чернота из-под ее глаз исчезла без следа, уступив место здоровому сиянию. Впалые щеки немного округлились, налились миленьким, розовеньким румянцем. А главное — из ее медовых глаз ушла та вечная, надломленная грусть. Аэлина выпрямила спину, ее движения стали легкими. Она будто сбросила со своих хрупких плеч тот тяжкий груз бед, который копился все эти семь лет.

Безопасность нам обеспечивали люди Ксандра. В тот самый день, когда мы прибыли, он лично, педантично до зубовного скрежета, проверил все подступы к храму. Убедившись, что дорога лишь одна, командир оставил больше половины своего элитного отряда для нашей круглосуточной охраны, а сам забрал двух связанных, немых наемников и отправился обратно в столицу.

Я до сих пор, словно наяву, помню момент его отъезда. Как он подошел попрощаться. Как тепло, с такой обезоруживающей нежностью смотрел только на свою сестру, мило ей улыбаясь и обещая скорые вести. А вот меня не удостоил даже крошечным взглядом! Лишь сдержанно, сугубо по-военному склонил голову в знак уважения, а после с кошачьей легкостью взлетел в седло, ударил ногами вороного коня и, грациозно развернувшись так, что его черный плащ картинно взметнулся за спиной, пустился в галоп.

«Не мужчина, а просто мечта! — именно такая шальная мысль возникла тогда в моей голове, пока я сама себе по этой же голове мысленно не настучала. — Не о мужиках нужно думать, Степанцева!»

Передо мной стояла куда более важная, стратегическая задача — защитить императрицу от бездушных стервятников. Точнее, стервятниц, которые, сидя в своем роскошном дворце, даже не представляли, с кем, черт возьми, они связались! Не им, гадюкам избалованным, тягаться с советским акушером-гинекологом!

Каждый божий день я занималась восстановлением сил Аэлины. Наш режим был прост: три положенных часа до полудня мы отдавали на молитвы в главном зале храма (как и полагалось по легенде нашего приезда), а всё остальное время были предоставлены сами себе.

Мы с Аэлиной облюбовали одно чудесное место — широкий, отполированный веками гладкий валун у кромки бурлящей горной реки. Часто сидели там после прогулки, наслаждаясь невероятным спокойствием и красотой дикой природы.

И вот сейчас она расположилась на этом самом нагретом солнцем валуне и со счастливой, совершенно девчоночьей улыбкой на устах читала послание от императора. Очередной свиток только что принес крупный почтовый ворон, который теперь важно чистил перья на ветке соседней сосны.

Глаза императрицы сияли, а дыхание было частым и взволнованным. Она перечитывала строчки, и ее лицо буквально светилось изнутри.

— Во дворце всё хорошо? — тихо спросила я, когда Аэлина, продолжая мечтательно улыбаться, бережно свернула пергамент в трубочку и трепетно сжала его в ладони.

— С Олденом всё хорошо, — ответила она, не сводя взгляда с бурлящей воды, — а остальное совершенно неважно.

Она получала от него письма чуть ли не каждый день. И после сияла от счастья до самого вечера. Их любовь на расстоянии… казалось, она становилась только крепче, очищаясь от дворцовой грязи. Несколько раз ворон вместо послания приносил ей крошечный, чудом уцелевший в пути живой цветок из императорских оранжерей. В первый раз, увидев этот знак внимания, Аэлина так расчувствовалась, что даже прослезилась, прижимая бутон к груди.

Конечно, в этих письмах были не только слова любви. Именно из одного такого зашифрованного послания мы и узнали, что от пойманных наемников Ксандру узнать ничего не удалось. Их отравили прямо в защищенных камерах дворцовой темницы. Естественно, подробностей император не расписывал, но я живо представила, как страшно он негодовал, и как рвал и метал Ксандр.

А вот вдовствующая императрица… Скорее всего, эта старая змеина безмерно довольна тем, что смогла замести за собой следы. Я была на двести процентов уверена, что нападение на постоялом дворе — исключительно ее рук дело. Только ей и наложнице Реджине молодая императрица была как кость поперек горла.

И Аэлина, как мне кажется, тоже всё это прекрасно понимала. Но эту темную тему она со мной не обсуждала, предпочитая гнать плохие мысли прочь. Она отдыхала в храме душой и телом. Вот только в ее медовых глазах я нет-нет да и замечала мимолетные проблески затаенной, липкой грусти. Я знала ее причины: совсем скоро наш «отпуск» закончится, и придется вернуться во дворец. Вернуться туда, где сам воздух пропитан лицемерием, притворством и “полезными” отварами.

«Но ничего из этого больше не коснется Аэлины, — твердо пообещала себе, глядя на профиль императрицы. — Я  не позволю! Вот только придется рискнуть собственной шкурой и начистоту поговорить с самим императором. И поговорить нужно так, чтобы ни одна живая душа об этом не узнала…»

— Олден написал, что приедет ко мне, — вдруг счастливо, с придыханием произнесла Аэлина, резко вырывая меня из тревожных размышлений о дворцовых интригах.

— Сюда?! — искренне ахнула я, тут же машинально подбираясь и мысленно принимая охотничью стойку, словно породистая такса, почуявшая лису.

Аэлина часто-часто закивала. Она сделала глубокий, медленный вдох, наполняя грудь свежим воздухом, и прикрыла глаза, подставляя разрумянившееся лицо ласковым лучам горного солнца.

— Я так по нему соскучилась, Нерия… — прошептала она полным тоски и любви голосом.

«Император едет к нам. Точнее к своей супруге, — лихорадочно поскакали мои медицинские мысли, вытесняя все остальные. — Так, минуточку! А что там у нас по циклу у ее величества?»

Я начала отсчитывать дни по невидимому календарю и внутри меня всё едва ли не запищало от профессиональной радости. Сейчас как раз шли самые благоприятные! Идеальное фертильное окно для зачатия! Овуляция вот-вот на подходе!

«Да, со дня того страшного выкидыша прошло не так уж много времени, — рассуждала я, закусив губу. — Но организм молодой, восстановился отлично, гормональный фон ровный, стресса нет, питание шикарное… Небеса просто обязаны помочь этой паре! Хватит с них пыток и многолетних мучений! Даруйте им маленького, долгожданного карапуза, а уж я лично, глаз не смыкая, прослежу, чтобы малыш родился здоровым и крепким! Иначе какой из меня, к черту, акушер-гинеколог с шестидесятилетним стажем!»

11. Тень за спиной императора

* Ксандр *

— Может, остановимся ненадолго, чтобы вы могли пройтись? — спросил я, равняя своего коня с окном императорского экипажа. — Мы движемся с самого рассвета.

Не то чтобы меня брала усталость, вовсе нет. Мое тело было выковано для многодневных переходов. Но всерьез волновало состояние правителя. Мне с великим трудом удалось уговорить его заехать на постоялый двор хотя бы на ночь. И то он поспал от силы четыре часа, после чего приказал седлать коней, и мы двинулись дальше, не сбавляя темпа.

— Ты устал? — послышался глухой голос императора из приоткрытого окна кареты.

— Нет, ваше величество, — я почтительно склонил голову, не сбавляя ход.

— Твои стражи? — вновь задал вопрос правитель.

— Они к такому привычны, — ровно ответил я, цепко держа поводья и вглядываясь в утренний туман, стелющийся по лесной дороге.

— Тогда не стоит останавливаться. Хочу скорее ее увидеть.

Я сохранил бесстрастное выражение лица, хотя внутри прокатилось тепло. Мне, как старшему брату, было приятно слышать и видеть, как сильно император рвется к моей сестре.