Неизлечимая меланхолия Эмилии Лестер (СИ) - Льеж Ли - Страница 45

Поколебавшись минуту, Эмилия вышла наружу, аккуратно притворив дверь за своей спиной. Остывающий чай остался в гостиной, а Генри Саммерфорд, отступив ещё на полшага, чтобы она могла пройти, любезно предложил ей свой согнутый локоть. Эмилия оперлась на него прежде, чем чувство собственного достоинства подсказало ей с негодованием отвергнуть эту пустячную помощь.

Они вышли в сад. Солнце стояло уже по-летнему высоко, и Эмилии сразу же сделалось жарко в закрытом платье и фартуке. Она вынуждена была признаться, что её гораздо больше волнует то, как отреагирует Генри, если заметит тёмные пятна у неё под мышками, чем то, какова будет тема их грядущего разговора. А зря — она и не подозревала, что её ждёт.

Генри немного помолчал, затем рассеянно сорвал несколько ягод жимолости с куста и посмотрел на них отсутствующим взглядом. Эмилии было всё равно, куда он смотрит, лишь бы не на её убогий наряд.

— Мисс Лестер… — мистер Саммерфорд заговорил до странности медленно и серьёзно, будто это не он минуту назад кривлялся и паясничал, — признаться, я действительно хотел застать вас врасплох. Я не хочу, чтобы вы заранее готовились к этому разговору. Мне важно получить от вас ответ, который будет продиктован вашим сердцем, а не разумом.

Сердце истерически трепыхнулось в груди у Эмилии. Разум опустел. «О боже, — одинокая мысль промчалась между полушариями её бедного мозга, ударяясь изнутри о черепную коробку, словно выпущенная из ружья шрапнель, — о боже. Этого не может быть. Это же не… Он же не собирается…»

— Я много думал о вас с первой нашей встречи, — не умолкал Генри, продолжая вертеть в пальцах синие спелые ягоды, — и моё мнение о вас… Оно сильно изменилось с тех пор, как я, ещё не зная вас лично, говорил о вас с леди Саммерфорд. То, что я увидел, очень сильно отличается от того, что я создал в своём воображении. И я должен извиниться за то, что судил книгу даже не по обложке, а по своим нелепым представлениям о том, что на ней изображено.

Он раздавил ягоду между большим и указательным пальцем, потом смахнул её на землю и пошёл вперёд. Эмилия поволоклась за ним деревянной походкой.

— Вопрос, который я сейчас задам, покажется вам неуместным… и может быть даже непристойным. Но я не могу больше тянуть. Это тяжело для меня и бесчестно по отношению к вам.

О боже. О божебожебожебоже… Эмилия с хрипом втянула в себя воздух.

— Так вот, — Генри Саммерфорд остановился и всё-таки посмотрел ей в глаза своими поразительно-синими, глубокими и яркими глазами, — мисс Лестер, не окажете ли вы мне честь… отказаться от наследства вашей тёти?

— Что? — не веря своим ушам переспросила Эмилия. — Как — отказаться?

— Да очень просто. Выйти из этой гонки, и всё. Вам даже ничего не нужно для этого делать… — мистер Саммерфорд продолжал смотреть ей прямо в глаза, и его взгляд, к несчастью, завораживал.

— Я не… — Эмилия отступила на шаг и замотала головой, — я не… как вы только посм… как вам только в голов…

— Эмилия, выслушайте меня до конца, — голос мужчины сделался глубоким и очень, очень серьёзным. — Вы не справитесь с возложенной на вас задачей. Вы просто не успеете это сделать.

— Что? Почему?

— Леди Саммерфорд обозначила условие: вы должны совершить пять добрых дел до конца 1900 года. Сколько вы уже совершили? Ни одного. Одно только начали, и это ремонт школы. Сколько он продлится — никому не известно, но, допустим, его удастся закончить к зиме. А ещё четыре добрых дела? У вас есть хоть что-то в проекте?

— Нет, но…

— А между тем уже наступил июль. У вас осталось меньше шести месяцев. И что вы сделали за это время? Ничего, только потеряли одного из членов вашего и без того немногочисленного клуба.

— Мисс Незер не перестала быть членом клуба! — Эмилия отчаянно схватилась за соломинку. — Она просто… временно в отъезде. Она наверняка вернётся к нам.

— Ну пусть даже так, — Генри вздохнул, — но что нам делать с добрыми делами, которых нет? Вы слишком вольно распоряжаетесь оставшимся у вас временем, Эмилия. Я же вижу, какая вы. Вы милая, добрая, славная девушка, но вы не боец. А леди Саммерфорд была бойцом. И леди Саммерфорд не знала вас. А я теперь знаю.

Эмилия покраснела до звона в ушах. Ей в жизни не приходилось слышать ничего унизительнее, чем это «милая, добрая, славная» от мужчины, который ей… который ей ужасно нравился, несмотря ни на что.

— Я вижу, что я вам не нравлюсь, — тут же сказал мистер Саммерфорд, который, оказывается, был не так уж и проницателен, — но уверяю вас, что я не враг. Я не желаю вам зла. Я хочу помочь.

— Помочь? — еле выдавила из себя Эмилия, которую жгли изнутри злые слёзы.

— Я предлагаю вам сделку. Ужасно звучит, правда? Выражусь по-другому: я делаю вам предложение.

Эмилию передёрнуло.

— А предложение у меня такое: вы выбываете из битвы за наследство, а я в свою очередь делаю так, чтобы этот прекрасный дом остался вашим и вы не нуждались ни в чём до конца ваших дней. Да, вы не будете богаты, — он чуть усмехнулся, — но вы будете обеспечены. Вам не придётся самой зарабатывать себе на хлеб, как ваша подруга мисс Кэллаган. Вы даже сможете оставить прислугу.

Он сделал паузу, чтобы до неё дошёл смысл его слов. Эмилия стояла молча, опустив голову, и чувствовала печаль пополам с яростью. Он, конечно, был прав насчёт неё. Она никчемная. Ей никогда не стать такой же великой женщиной, какой была леди Саммерфорд, её тётя Миллисента.

— Как вы это устроите? — тихо спросила она, помолчав.

Генри заметно расслабился. Его губы тронула лёгкая улыбка.

— Вам не стоит беспокоиться о деталях, мисс Лестер. Устрою.

— Но зачем вам это? Вы всё равно не получите это проклятое наследство, — Эмилия осмелилась поднять глаза, которые против обыкновения всё ещё оставались сухими. — Если оно не достанется мне, то все деньги получит фонд… фонд… какой-то фонд борьбы за права женщин. Вы-то их не получите!

— Не получу, — согласился мистер Саммерфорд. — Но не стану отрицать, что свой интерес в этом деле у меня есть. Нет, я не скажу, какой. Неужели это вам так важно? Вы действительно хотите стать миллионершей, Эмилия? Да зачем вам это?

— Странный вопрос, — тихо огрызнулась Эмилия, — все хотят стать миллионерами.

— И вы тоже?

Эмилия прислушалась к себе. Лёгкий ветерок донёсся с поля, засеянного пшеницей, и взъерошил небрежный пучок на её голове, слегка охладив лицо. Ещё сильнее запахло розами. Генри Саммерфорд молча ждал ответа, время от времени поглядывая на иссиня-красные пятна от раздавленных ягод, оставшиеся у него на пальцах. «То ли кровь, то ли чернила…» — мельком подумала девушка.

Мисс Лестер знала, чего она хочет. Раньше она хотела умереть, теперь она хотела жить. Конечно, она хотела жить в достатке. Ей нравился её старый уютный дом, её прекрасный сад, она любила Марту и искренне радовалась воскрешению своей дружбы с Джин. Ей хотелось бы жить так, как она жила сейчас: неспешно, общаясь с подругами и не думая о том, чем платить за уголь, сахар и чай… и как отдать огромный долг мистеру Рэтчу. Она не мечтала ни о чём великом, ей просто хотелось жить! И если Генри Саммерфорд сумеет ей это устроить…

— Нет.

— Простите? — удивился он.

Эмилия подавила судорожный вздох. Без подруг, с которыми они — пусть и медленно — делают одно дело, без цели, к которой стоило бы стремиться, её жизнь быстро вновь станет бессмысленной, и неизлечимая меланхолия затянет Эмилию вглубь, как привычное болото. Она снова станет самой собой: запуганной, вечно ноющей, слабой и жалкой особой.

— Благодарю вас за предложение, мистер Саммерфорд, мой ответ «нет», — сказала Эмилия.

Она думала, что он сейчас же потребует объяснений. Но Генри Саммерфорд молча обдумывал её ответ, чуть отведя глаза.

— Что ж, — через несколько секунд сказал он, — значит, мне пора прощаться. Всего вам доброго, мисс Лестер.

— Всего доброго, мистер Саммерфорд, — церемонно проговорила Эмилия и слегка поклонилась в ответ на его поклон.