Влюбиться на скорости - Белова Дарья - Страница 11

— Сегодня Макс хочет сделать тебе сюрприз, — Тор отрывается от своих тарелок и шепчет.

Я вновь вырвалась на концерт моего парня. И нет, я не стояла жуткие очереди и тем более уже не собираюсь поджидать своего кумира у черного входа, несмотря на то, что автографа у меня так до сих пор и нет.

— Мы уже слышали, — подхватывает…

— Это будет хитом!

— Макс написал мне песню? — удивленно вскидываю брови. Забываю, как дышать.

— Ты зачем проболтался, дурак?

— Я ни слова не сказал.

— Макс нас убьет.

Пауль входит в комнату за сценой и застает меня рыдающей. Если бы он только знал, какая волна любви пронеслась у меня внутри. Не потому что он готовит сюрприз, написал песню, а потому что все это делается для меня…

— Растрепали? — понимает сразу, его плечи опускаются.

Подбегаю к своему парню и с силой обнимаю. Чтобы каждая косточка трещала, хотя это невозможно. Макс сильнее меня, больше и выше. Настоящий мужчина.

Его руки ложатся на мои лопатки, притягивая теснее. Взгляд кружит по моему лицу, пока я, встав на носочки, жадно целую. Моя мечта осуществилась полностью… Макс.

Пауль влюбился в Оливию Эдер.

Но вся моя жизнь ломается ровно через неделю..

Глава 16. Макс

— Рад, что ты решил присоединиться к нам в этот вечер, — бросает отец невзначай.

Он точно не рад, потому что считает, я обязан это делать, когда терпеть ненавижу все эти благотворительные вечера, где все только притворяются добрыми, хорошими и щедрыми.

В одном из самых респектабельных отелей Вены сегодня собрание всех богатейших людей Австрии. Будут скидываться на какие-то там благие дела. Их в это время будут фотографировать и выставлять фотки в новомодных журналах. Я бы мог этот вечер отвести репетиции. Концерт в «Арене» через несколько месяцев, но нужно уже сейчас отрабатывать каждую песню, каждую ноту.

— Вы хотя бы сегодня можете не ругаться? — мама помогает папе завязать галстук.

— Родная, мы не ругаемся.

— Вижу я, — переглядываемся с отцом и в ту же секунду отворачиваемся. Не получается из нас настоящих близких людей. Слишком разные мы.

До отеля родителей довозит водитель на новенькой «Ауди», я предпочитаю свою развалюху. Делаю отметку в телефоне — пробыть с родителями не больше часа. Этого достаточно, чтобы пара фотографий залетела в журналы с подписью: «Семья Пауль. Известный финансист с женой и сыном».

Вздохнув, забираю с подноса официанта шампанское и осматриваюсь. Скукота смертная. Зачем-то открываю последнее сообщение своей принцессы. Ей повезло, что она тоже должна куда-то выбраться с семьей, иначе меня здесь точно не было бы. Я поехал бы к Оливии и глубоко и жадно ее целовал. Нравится мне это, чертовски. А раньше не понимал этих всех обмен слюнями.

— Пойдем, я познакомлю тебя кое с кем, — отец безапелляционно уводит меня от окна, где я примостился, и ведет куда-то вглубь зала. — Обрати внимания на их дочь. Молодая, красивая. Если у вас что-то получится, то мы умножим наши капиталы.

— Отец, я не собираюсь ни с кем…

Не успеваю договорить. Перед глазами возникает Оливия. Моя Оливия, принцесса.

На ней желтого цвета платье в пол, переливающееся от сотен лампочек. В глазах застыл шок, щеки покрылись пунцовой краской.

Смотрим друг на друга, пока отец как в замедленной съемке представляет мне:

— Алекс Эдер, мой старый добрый товарищ. Мы учились вместе в школе. Чемпион «Формулы-1», между прочим. Ты помнишь, как в детстве увлекался гонками? — спрашивает отец.

— Я не увлекался, — говорю вполголоса.

— И его жена Марта, — отец делает вид, что не услышал мой ответ.

— Вы же модель? — Спрашивает мама.

Я вспоминаю, как Ливи говорила про свою маму. Они, кстати, очень похожи. Отвешиваю пару стандартных комплиментов, улыбаюсь. Какие-то нормы поведения в высшем обществе въелись намертво.

— А это мой сын — Макс Пауль, — представляет с гордостью. Надеюсь, отец не покроется от вынужденной игры сыпью. Он точно мной не гордится.

— Макс? Пауль? Тот самый? — Алекс Эдер склоняет голову и прищуривается. Мне вдруг захотелось отступить, хотя мы практически с ним одного роста. Но энергетика от этого мужчины исходит колоссальная. Чемпионская.

— Тот самый? — фыркает папа.

— Ну солист группы, — щелкает пальцами, — как ее? Ливи ее обожает. Вся комната в твоих постерах.

— Точно! — восклицает шикарная Марта Эдер. — Целый год мы слушаем твои песни на максимум.

— Да-да.

— Целый год? — Кошусь на Ливи, на которой лица нет. Она вот-вот заплачет.

Я в красках представляю, как она клеила мои постеры к себе на стену, как слушала песни на полную. Покупала билеты на концерт, ждала меня у входа для автографа, кричала мое имя в толпе фанаток…

Да быть не может! Она же отрицала все. Делала вид, что не знает ни меня, ни группу…

— Мы успели выучить весь твой репертуар, и ты нам порядком… надоел.

— Алекс!

Родители Оливии смеются. Выглядят такими счастливыми, беззаботными.

— Да, хобби у него такое, сочинять песенки и петь для толпы дураков, — отец похлопывает меня по плечу и улыбается своей самой наигранной улыбкой, от которой веет холодом.

Алекс с Мартой переглядываются. Спорим, в их семье такого нет, когда отец высмеивает сына?

— Да нет, песни классные, просто Оливия слушает их уже год на репите и на весь дом. Тут любая песня надоест.

— И плакаты… Ими завешаны все обои.

— Даже в холле, — добавляет Алекс.

— Что ж, Оливия, не думал я, что у меня такие преданные фанатки.

— Ох, фанатка еще мягко сказано. Уверен, она еще и на концерт к тебе сбегала, пусть никогда в этом и не сознается. Друзья у нее… открытые к общению, когда с ними разговариваю я.

— Пап! — Ливи подает голос.

— Могу дать автограф, — сцепляю кулаки, челюсти. Меня трясет от открывшейся тайны.

Она мне врала! А я так ненавижу ложь.

— Подожди, у меня где-то был блокнот и ручка, — Марта начинает искать в своей маленькой сумочке. Находит и передает мне.

Оливия отворачивается, а я, не унимаясь, разглядываю предательницу. Я делился с ней всем, когда она, наверное, тешила себя, что ее кумир обратил на нее внимание.

— Могу написать «Ливи»? — хрипло произношу. Отец пытается отговорить, толкая мне плечом.

— Мы ее все так и зовем. Ливи, ты чего поникла? Если бы я знал, что Макс Пауль это сын моего школьного друга, я бы добыл автограф еще раньше. Тебе ли не знать, что известные люди все же люди, а не небожители, как вы, фанаты, так считаете.

— «Ливи с благодарностью от Макса Пауля», — читаю текст и ставлю жирную подпись. — Держи, Оливия Эдер.

Она берет в руки блокнот, кивает. Вопреки буре в душе, мне хочется ее обнять, а потом вытрясти все ответы.

— Прошу прощения, у меня еще есть дела.

Прощаюсь с Эдерами, киваю родителям. Ловлю на себе недовольный, какой-то даже яростный взгляд отца, но сейчас мне жизненно необходимо уйти.

Набираю темп, обхожу всех гостей и сбегаю по лестнице. Такая дыра внутри от молчания и вранья Ливи. Позорно, но я тупо вспоминаю, что мог ей рассказать такого, что скомпрометирует меня перед прессой. Делился ли планами, раскрывал секреты?

Голова взрывается, и я бы с удовольствием прокричался. Но я стою посреди людной улицы в центре большого города.

— Макс! — звучит со спины. Ее голос оставляет в моем сердце раны.

Глава 17. Оливия

Жизнь рухнула. Я стою между мамой и папой, и на меня смотрит любовь всей моей жизни. Смотрит так, что я готова провалиться сквозь землю. Его взгляд чернеет с каждым сказанным словом и бьет по щекам, как беспощадный арктический ветер.

Он не поймет… Он не простит…

— Макс! — зову его, сильно напрягая голосовые связки.

Пауль не останавливается и идет вперед быстро-быстро. Я смахиваю слезы, скатившиеся с щек без моего на то ведома. Сердце стучит где-то в горле, что замедляет мой темп. А надо догнать Макса скорее. Все объяснить, рассказать.