Шестерка воронов - Бардуго Ли - Страница 9

3

Каз

Когда Каз вышел из восточной арки, его приветствовали радостными возгласами. Джеспер следовал за ним по пятам и, насколько Каз мог судить, уже начал дуться.

Дирикс, Ротти и остальные с гиканьем и воплями бросились вперед, протягивая револьверы Джеспера. Компания видела случившееся с Хейлсом лишь мельком, но большую часть они слышали. Теперь они весело орали:

– Бюрштрат в огне! У Отбросов нет воды!

– Не могу поверить, что Хейлс просто поджал хвост! – ухмылялся Ротти. – Это с заряженным-то пистолетом в руке!

– Расскажи нам, что у тебя было на стражника, – попросил Дирикс.

– Это должно быть что-то необычное.

– Я слышал об одном парне из Слокена, который любил поваляться в яблочном сиропе, а потом две…

– Я промолчу, – перебил Каз. – Холст еще может нам пригодиться.

Настроение у всех было тревожное, и в их смехе слышались напряженные нотки, предвещающие катастрофу. Некоторые рассчитывали на драку и все еще жаждали ее. Но Каз знал, что за этим кроется нечто большее, от него не ускользнул тот факт, что никто не упомянул имя Большого Боллигера. Его предательство их сильно потрясло – и фактом разоблачения, и тем, как Каз наказал Бола. За всей этой толкотней и улюлюканьем скрывался страх. «Вот и хорошо». Каз полагался на то, что все Отбросы были убийцами, ворами и лжецами. Он просто позаботился о том, чтоб у них не вошло в привычку лгать ему.

Каз отправил двоих присмотреть за Большим Болом и убедиться, что, если тот встанет на ноги, он покинет город. Остальные могли вернуться в «Клепку» и «Клуб Воронов», чтобы выпивкой разбавить тревогу, немного покуролесить и рассказать всем о событиях этой ночи. Они поведают то, что видели собственными глазами, досочинят остальное, и с каждым новым пересказом Грязные Руки будет выглядеть безумнее и безжалостнее. Что ж, у Каза были дела, и в первую очередь ему надо было попасть в Пятую гавань.

Джеспер преградил ему путь.

– Ты должен был сообщить мне о Большом Боллигере, – яростно прошептал он.

– Не учи меня работать, Джес.

– Думаешь, я тоже замарался?

– Если бы я так думал, ты бы валялся сейчас на Биржевой и придерживал потроха, чтобы не вывалились, как Большой Бол. Так что перестань нести ерунду.

Джеспер покачал головой и положил руки на револьверы, которые забрал у Дирикса. Всякий раз, когда он сердился, ему нравилось хвататься за оружие, как ребенок хватается за любимую игрушку, чтобы успокоиться.

Помириться с ним было бы достаточно легко. Каз мог бы сказать Джесперу, что уверен – тот вне подозрений; напомнить, что он доверяет стрелку в достаточной степени, чтобы сделать его своим единственным настоящим помощником в сегодняшней схватке, которая могла закончиться очень плохо. Вместо этого он проговорил:

– Ступай, Джеспер. В «Клубе Воронов» тебе открыта кредитная линия. Играй до утра или пока удача от тебя не отвернется, смотря что случится раньше.

Джеспер нахмурился, но не смог скрыть голодного блеска в глазах.

– Еще одна взятка?

– Я дитя привычки.

– К счастью для тебя, я тоже. – Он колебался достаточно долго, чтобы сказать: – Ты не хочешь, чтобы мы пошли с тобой? Парни Хейлса будут мутить воду после всего, что произошло.

– Пусть мутят, – ответил Каз и, не сказав больше ни слова, свернул на Немштрат. Тот, кто не мог самостоятельно гулять по улицам Кеттердама после наступления темноты, мог с тем же успехом повесить на шею табличку с надписью «Рохля» и прилечь в ожидании, пока его отдубасят.

Каз спиной чувствовал взгляды Отбросов, пока шел по мосту. Ему не нужно было слышать их шепот, чтобы знать, о чем они говорят. Они хотели с ним выпить, послушать, как он расскажет, каким образом узнал, что Большой Боллигер перешел на сторону Черных Пик, как опишет взгляд Хейлса, когда тот уронил пистолет. Но они бы ничего не добились от Каза, и, если им такое не нравится, пусть ищут себе другую банду.

Что бы Отбросы о нем ни думали, этим вечером они могли гордиться собой чуть больше обычного. Вот почему они оставались рядом и проявляли к Казу всю преданность, на какую были способны. Когда он официально стал членом Отбросов, ему было двенадцать, и банда была посмешищем: беспризорники и убогие голодранцы, промышлявшие игрой в «ракушки» и мелким жульничеством, засевшие в ветхом доме в худшей части Бочки. Но ему требовалась не великая банда, а та, которую он мог сделать таковой, – та, которая в нем нуждалась.

Теперь у них была своя территория, свой игорный дом, а ветхое здание превратилось в «Клепку», сухое и теплое место, где можно было поесть горячей еды или перекантоваться, если тебя ранили. Теперь Отбросов боялись. Это все благодаря Казу. Он не обязан поддерживать с ними светскую беседу в придачу ко всему остальному.

К тому же Джеспер все уладит. Выпьет немного, сыграет пару удачных партий, и к нему вернется хорошее настроение. Стрелок быстро забывал обиду и быстро расслаблялся во хмелю, а еще у него был дар преподносить победы Каза таким образом, словно те были их общими победами.

Когда Каз шел вдоль одного из маленьких каналов, направляясь в сторону Пятой гавани, он вдруг осознал, что чувствует… ах, Святые, он чувствовал надежду. Может, стоило обратиться к медику? Черные Пики уже несколько недель наступали ему на пятки, и теперь он вынудил их раскрыть свой замысел. Да и нога болела не так уж сильно, несмотря на зимние холода. Боль была его постоянной спутницей, однако сегодня притупилась. И все-таки в глубине души Каз задавался вопросом, не был ли этот сход какой-то проверкой, устроенной Пером Хаскелем. Хаскель вполне мог убедить самого себя в том, что он и есть тот гений, благодаря которому Отбросы добились процветания; тем более, если кто-то из закадычных приятелей нашептывал ему на ухо именно эти слова. Мысль не вызвала особого восторга, но Каз решил подумать про Пера Хаскеля завтра. Пока что надо было убедиться, что в гавани все идет согласно расписанию, а затем отправиться домой, в «Клепку», чтобы наконец-то вздремнуть.

Он знал, что Инеж следует за ним тенью. Она была где-то рядом на протяжении всего пути, начиная от Биржи. Каз ее не окликнул. Она покажется, когда сочтет нужным, когда будет готова. Обычно ему нравилась тишина; на самом-то деле, он бы с радостью зашил рот большинству людей. Но Инеж умела молчать красноречиво, действуя на нервы.

Каз терпел, пока шел по мосту Зенц, мимо кованых перил, покрытых замысловатыми узелками из веревочных обрезков – моряцкими молитвами о благополучном возвращении из плавания. Суеверный вздор.

В конце концов он сдался и сказал:

– Ну, валяй, Призрак, говори уже наконец-то.

– Ты никого не послал на Бюрштрат, – донесся ее голос из тьмы.

– А зачем?

– Если Хейлс не доберется туда вовремя…

– Никто не устраивал пожар в доме номер девятнадцать на Бюрштрат.

– Я слышала сирену…

– Удачное совпадение. Я вдохновляюсь, чем могу.

– Выходит, ты и впрямь блефовал. Ей ничего не угрожало.

Каз пожал плечами, не желая отвечать. Инеж вечно доказывала, что в нем еще оставались какие-то крупицы порядочности.

– Когда все знают, что ты чудовище, нет нужды постоянно тратить время на чудовищные поступки.

– Зачем ты вообще согласился на встречу, если понимал, что это ловушка?

Призрак была где-то справа от него, двигаясь бесшумно. Он слышал, как другие члены банды говорили, будто сулийка двигалась как кошка, но он подозревал, что кошки будут внимательно сидеть у ее ног, чтобы изучить ее методы.

– Мне кажется, все закончилось хорошо, – сказал он. – У тебя другое мнение?

– Тебя чуть не убили. Как и Джеспера.

– Хейлс опустошил казну Черных Пик, раздавая бесполезные взятки. Мы разоблачили предателя, восстановили свои права на Пятую гавань, и на мне нет ни царапины. Это была славная ночка.

– Как давно ты знал про Большого Боллигера?

– Несколько недель. У нас вакансия. Кстати, надо уволить Ройакке.