Шестерка воронов - Бардуго Ли - Страница 5

– Джеспер не шутит, Инеж, – сказал Каз. – Он просчитывает вероятность.

Большой Боллигер хрустнул костяшками своих огромных пальцев.

– Ну, в «Купероме» меня ждут пиво и целая сковорода яичницы, так что сегодня мне помирать никак нельзя.

– Как насчет пари? – поинтересовался Джеспер.

– Не собираюсь делать ставку на собственную смерть.

Каз надел шляпу и провел пальцами в перчатке по полям, как будто салютуя.

– Почему бы и нет, Боллигер? Мы так каждый день делаем.

Он сказал правду. Долг Инеж перед Пером Хаскелем означал, что она рисковала своей жизнью каждый раз, когда бралась за новую работу или поручение, каждый раз, когда выходила из своей комнаты в «Клепке». Эта ночь ничем не отличалась.

Каз ударил тростью по булыжникам мостовой, когда зазвонили колокола церкви Бартера. Компания замолчала. Время на разговоры кончилось.

– Хейлс не слишком умен, но он достаточно сообразителен, чтобы доставлять неприятности, – сказал Каз. – Что бы вы ни услышали, не вступайте в драку, пока я не прикажу. Будьте начеку. – Затем он коротко кивнул Инеж. – И не высовывайтесь.

– Ни траура, – сказал Джеспер, бросая винтовку Ротти.

– Ни похорон, – пробормотали в ответ остальные Отбросы.

Так они желали друг другу удачи.

Прежде чем Инеж успела скрыться в тени, Каз коснулся ее руки своей тростью с набалдашником в виде головы ворона.

– Не спускай глаз со стражей на крыше. Возможно, они у Хейлса в кармане.

– Так ведь… – начала Инеж, но Каз уже ушел.

Инеж раздраженно всплеснула руками. У нее осталась сотня вопросов, но, как всегда, Каз был скуп на ответы.

Девушка побежала к выходящей на канал стене Биржи. Только главарям банд и их лейтенантам разрешалось входить во двор во время схода. Но на случай, если Черные Пики выкинут какой-нибудь фортель, остальные Отбросы должны были ждать у восточной арки с оружием наготове. Она знала, что у западного входа Хейлс оставит отряд вооруженных до зубов Черных Пик.

Инеж пойдет своим путем. Банды руководствовались правилами, придуманными еще во времена молодости Пера Хаскеля. Кроме того, она была Призраком – к ней применялся лишь закон земного притяжения, да и то не всегда.

Нижний, лишенный окон уровень Биржи был отведен под склады, поэтому Инеж отыскала водосточную трубу, по которой можно было забраться наверх. Что-то заставило ее поколебаться, прежде чем взяться за трубу. Девушка достала из кармана костесвет и встряхнула, на водосточную трубу упал бледно-зеленый луч. Металл был щедро смазан маслом. Инеж прошла вдоль стены в поисках другого пути и обнаружила в пределах досягаемости каменный карниз, на котором красовалось скульптурное изображение трех летучих рыб Керчии. Встала на цыпочки и осторожно ощупала верхнюю часть карниза. Там оказался слой битого стекла.

«Меня ждали», – подумала она с мрачным удовольствием.

Инеж присоединилась к Отбросам менее двух лет назад, через считаные дни после того, как ей исполнилось пятнадцать. Это был вопрос выживания, но было приятно осознавать, что за такое короткое время она стала тем, против кого нужно принимать меры предосторожности. Впрочем, если Черные Пики думали, что подобные фокусы не дадут Призраку добраться до цели, они, мягко говоря, ошибались.

Инеж достала из карманов стеганого жилета когти для скалолазания и, втиснув сперва один крюк, потом другой в швы между кирпичами, начала подниматься по стене все выше, нащупывая ногами мельчайшие выступы и углубления, способные послужить опорой. В детстве, обучаясь мастерству канатоходства, она не носила обувь. Но улицы Кеттердама для такого были слишком холодными и сырыми. После нескольких неудачных падений она заплатила гришу-фабрикатору, работавшему под прикрытием пивнушки на Вайнштрат, и тот сделал ей кожаные тапочки с бугристыми резиновыми подметками. Они безупречно облегали ступни и позволяли надежно цепляться за любую поверхность.

На втором этаже Биржи девушка забралась на подоконник, где ей едва хватило места.

Каз приложил все усилия, обучая Инеж проникать в запертые помещения так, как это умел делать он сам, но ей это давалось не так легко. Замок девушка открыла не с первой попытки. Когда наконец раздался долгожданный щелчок и окно распахнулось, за ним оказался безлюдный кабинет, стены которого были увешаны картами с обозначенными на них торговыми маршрутами, а также досками, где кто-то мелом записывал стоимость акций и названия кораблей. Инеж нырнула внутрь, закрыла ставни на защелку и пробралась мимо пустых столов с аккуратными стопками заказов и счетов.

Приблизившись к узким двустворчатым дверям, Инеж вышла на балкон, нависавший над центральным двором Биржи. Такой был в каждой судовладельческой конторе. Отсюда глашатаи объявляли о новых рейсах и пополнении складских запасов или вывешивали черный флаг, означавший, что судно пропало в море вместе со всем своим грузом. На первом этаже Биржи начинались бурные торги, гонцы разносили вести по всему городу, и стоимость товаров, будущих сделок и долей в заморских торговых предприятиях соответственно росла или падала. Но сейчас вокруг царила тишина.

Со стороны гавани подул ветер, принеся с собой запах моря, взъерошив пряди, выбившиеся из косы, свернутой тугим узлом на затылке Инеж. Внизу она увидела колеблющийся свет фонарей и услышала стук трости Каза по мостовой – он и его секунданты шли к центру площади. С противоположной стороны к ним приближалось еще одно скопление огоньков. Прибыли Черные Пики.

Инеж подняла капюшон. Забралась на перила и беззвучно перепрыгнула на соседний балкон, затем на следующий, следуя за Казом и остальными вдоль площади, держась как можно ближе. Его темное пальто развевалось на соленом ветру. Сегодня вечером его хромота стала заметнее, как это всегда бывало в холодную погоду. Она слышала, как Джеспер о чем-то весело рассказывает, а Большой Боллигер смеется своим низким, рокочущим смехом.

Приблизившись к другой стороне площади, Инеж увидела, что Хейлс взял с собой Эльзингера и Омена, в точности как она и предсказывала. Инеж знала сильные и слабые стороны каждого члена Черных Пик, не говоря уже о Наводчиках Харли, Малолетках, Портовых Лезвиях, Грошовых Львах и прочих бандах, орудовавших на улицах Кеттердама. Ее работа заключалась в том, чтобы знать: Хейлс доверял Эльзингеру, потому что они вместе поднялись по карьерной лестнице в Черных Пиках и потому что Эльзингер телосложением напоминал груду валунов – почти семи футов ростом, с бугрящимися мускулами, широким расплющенным лицом и короткой шеей толщиной со столб.

Она вдруг обрадовалась, что Каза сопровождает Большой Боллигер. То, что Каз выбрал Джеспера в качестве одного из своих спутников, не стало неожиданностью. Каким бы нервным ни был Джеспер, с револьверами или без, в бою он оставался на высоте, и она знала, что он готов ради Каза на все. А вот когда Каз настоял на Большом Боллигере, у нее закрались сомнения. Большой Бол был вышибалой в «Клубе Воронов», идеально подходил для того, чтобы вышвыривать алкашей и бессребреников, но был слишком неповоротлив, чтобы от него был толк в настоящей драке. И все же он, по крайней мере, оказался достаточно высоким, чтобы смотреть Эльзингеру в глаза.

Инеж не хотела слишком много думать о другом секунданте Хейлса. Омен заставлял ее нервничать. Он не подавлял физически, как Эльзингер. На самом деле Омен смахивал на пугало – и не в том смысле, что был тощим: казалось, его скрытое под одеждой тело состоит из частей, соединенных как попало. Ходили слухи, что однажды он голыми руками раздавил чью-то башку, начисто вытер ладони о рубашку жертвы и вернулся к выпивке.

Инеж пыталась унять тревогу и прислушалась к обмену светскими банальностями между Хейлсом и Казом, пока их помощники охлопывали друг друга, убеждаясь, что никто не притащил на площадь оружие.

– Шалунишка, – заметил Джеспер, вынимая ножик из рукава Эльзингера и бросая его во тьму.

– Все чисто, – объявил Большой Боллигер, закончив охлопывать Хейлса и перейдя к Омену.