Кулинарная магия: Моя прекрасная повариха. Самый вкусный пирог в мире. Черничная ведьма, или Все о д - Петровичева Лариса - Страница 5

Глава 2

Азора

На ужин я приготовила запеченный картофель с золотистой корочкой, с зеленым луком и укропом, салат с курицей, сыром и помидорами и свинину в сливочном соусе с чесноком. Пекка говорила, что орки тут только обедают, но на всякий случай я сделала для них баклажаны на гриле с чесноком.

Все это были простые, привычные действия. Нарезать мясо средними кусочками, обжарить с двух сторон. Тем временем сделать соус: мелко натертый чеснок, розовые помидоры, шпинат и сливки, потом отправить все тушиться. Выложить на очередной противень нарезанный картофель, полить смесью масла, уксуса, соли и перца, поставить в духовку. Нарезать помидоры без шкурки, накрошить куриную грудку, натереть сыр и соединить с белым соусом и зеленью.

Просто. Знакомо. Быстро. Я работала, стараясь не думать о том, что случилось за обедом, и старательно сдерживая слезы. Княжеская дочь, в которую бросают приготовленную ею еду. Позор своего рода, отца, матери и братьев. Повариха на гномьей кухне.

Не плакать. Я прекрасно знала, что делаю – стараюсь выжить и дать дочери самое лучшее. У меня не было никого, кроме меня и Глории.

Отец прекрасно знал, что принц Эленвер не любит держать свои руки при себе. Его фаворитки старательно запудривали синяки и объясняли переломы падениями. Но он все равно отдал меня замуж, потому что княжеская дочь, ставшая женой принца Благословенного края, – это честь и счастье, это лотерейный билет, который не всякому суждено вытащить.

Помог ли он мне, когда я, уже беременная, пришла с первым синяком? Нет. Сказал, что женщина должна быть мудрой, подчиняться мужу и не доводить его до рукоприкладства. А мать кивала, поддакивала, а потом спросила: «А что ты сделала для того, чтобы он тебя не бил?»

Теперь я знала ответ: я схватила дочь и сбежала с ней в другой мир.

– Шесть часов, госпожа Азора, – подкатился ко мне домовой, и я опомнилась.

Мой первый рабочий день подходил к концу, я устала, как конь на пашне, но у меня еще были дела.

– Отлично, – сказала я. – Начинайте разносить еду.

Домовые принялись за работу, а я надела чистый фартук и выглянула в столовую. Орки давно убрали весь разгром, починили сломанное, и теперь ничто не напоминало о том, что здесь была драка за честь бывшей эльфийской принцессы. Домовые катили тележки с едой, переставляли тарелки на стол, и первые гости уже начинали рассаживаться. У всех были одинаковые лица – они, казалось, предвкушали праздник.

Я вдруг поняла, что улыбаюсь. Похоже, я наконец-то оказалась на своем месте. Пусть это было место поварихи в провинциальной гостинице, но кто сказал, что оно плохое? Я готовлю вкусную еду, я кормлю людей, и это мой способ отблагодарить мир за то, что мы с Глорией живы и дела налаживаются.

Стоило мне подумать о дочери, как в столовую вошла целая процессия: немолодой смуглолицый господин в дорогом костюме, с тяжелым золотым зажимом для галстука, молодая женщина в темно-зеленом платье, Фьярви Эрикссон и моя дочь. Глория всхлипывала, и, стоило мне взглянуть в ее лицо, как я поняла: все началось снова. В Глории ожило проклятие крови, то самое, за которое принц Эленвер когда-то бил меня малахитовой пепельницей – кого еще карать за это, кроме матери?

Я выбежала из кухни, и Глория тотчас же бросилась ко мне на шею, обливаясь слезами. Я прижала дочь к себе, повторяя, что все хорошо, что я никому не дам ее в обиду, и мой халат был мокрым от ее слез.

Смуглолицый господин негромко кашлянул и спросил:

– Госпожа Азора, можем ли мы поговорить наедине?

– Он плакал, – едва слышно прошептала Глория. – Мамочка, мне стало так жаль его… Мамочка, прости, оно само…

– Все в порядке, детка, – твердо и уверенно сказала я.

Если нужно, пусть наказывают меня, пусть проклинают и выгоняют, но Глория от этого страдать не будет.

Женщина в темно-зеленом платье присела за стол, ласково улыбнувшись смуглолицему, и мы вышли в холл. Фьярви выглядел озадаченным, и я его понимала.

Я опустилась на диван, посадила Глорию рядом и спросила, стараясь выглядеть невозмутимо:

– Что произошло?

– Меня зовут Ашима Иканори, – с достоинством представился смуглолицый. – Я веду дела моего банка в этом регионе и часто останавливаюсь в «Вилке и единороге». Моя, скажем так, спутница…

Он замялся, и я поняла: господину Ашиме Иканори никогда не приходилось сталкиваться с тем, что произошло. Магия живого и неживого. Я видела ее светлые лепестки над ним и его подругой.

– Она кукла, – сказала я.

Иканори кивнул. Фьярви провел ладонью по лицу, словно хотел стереть паутинку.

– Верно, госпожа Азора. Она была куклой… Видите ли, я очень одинок, и…

Иканори замялся: ему еще не приходилось кого-то посвящать в свои постельные предпочтения.

– Моя дочь ее оживила, – ответила я, чувствуя, как немеют губы.

Глория кивнула и опустила голову, уткнувшись подбородком в грудь. На волосах я заметила капельки краски: Глория рисовала и в задумчивости почесала голову кончиком кисти.

– Да, – с облегчением кивнул Иканори и, сунув руку во внутренний карман сюртука, вынул чековую книжку. – Словами не передать, что это для меня значит. Я одинок, я всю жизнь живу один, но теперь Имари… Она живая, она меня любит.

Глория всхлипнула. Если бы сейчас рядом был ее отец, то он избивал бы нас обеих и проклинал меня за то, что я изгадила королевскую кровь, породив дрянную магичку. Принц Эленвер не искал нас именно поэтому. Он, должно быть, вздохнул с облегчением, когда понял, что дочь, которая оживила кота, сбитого экипажем, больше не будет его срамить.

– Рада за вас, – сказала я, в общем-то не зная, что тут еще можно сказать. Мне сделалось очень неловко.

Глория тоже чувствовала неудобство. Сейчас ее хвалили за то, за что когда-то колотили.

– Я искренне благодарен вашей дочери, – с неподдельным теплом произнес Иканори и размашисто заполнил строчки чека золотистым карандашом. – Вот моя благодарность. Если вам потребуется хоть что-то хоть когда-то, буду счастлив вам помочь. Теперь я ваш друг и должник.

Я приняла чек, посмотрела на сумму и постаралась не закричать от удивления и радости. На эти деньги можно было купить квартиру и открыть свое заведение. Я бы стряпала, Глория спокойно пошла бы в школу… В ушах зашумело, словно я в несколько глотков осушила большой бокал вина.

– И я ваш друг, господин Иканори, – ответила я. – И как друг советую: идите ужинать, пока мясо не остыло. Сегодня оно удалось.

Когда Иканори ушел в столовую, Фьярви поднялся с дивана и сказал:

– Вы меня удивили, Азора. Честно.

Я позволила себе улыбнуться краем рта. Вспомнила, как он обнял меня, утешая. Да, кажется, теперь у нас действительно есть друзья.

– Зайдите в мой кабинет после ужина. Надо поговорить.

Глория встрепенулась, как птичка в ловчей сетке.

– Вы ведь не будете ругать маму, господин Фьярви?

Гном посмотрел на нее с искренним теплом.

– Не буду, золотко, – пообещал он. – Иди кушать.

Фьярви

Гости остались довольны. Еще бы они не были довольны! Я готов был поставить голову против ночного горшка, что такого мяса и такого салата не пробовал никто от Туманного моря до Буранных гор. Сам не заметил, как тарелка опустела.

Азора зашла в мой кабинет ровно в восемь. Она успела переодеться, и я в очередной раз за сегодняшний день подумал, что мне очень повезло. Не ввести ли такую штуку, как гастрономический туризм? В «Вилку и единорог» будут приезжать те, кому захочется отведать самых лучших блюд на свете…

– Вы прекрасно готовите, Азора, – признался я.

Она кивнула, опустилась на стул. Эльфийка выглядела уставшей. Неудивительно: эльфы не привыкли к трудной работе. Они не поднимают ничего тяжелее пера, которым подписывают документы.

– Благодарю вас, – ответила Азора.