Вкус счастья в итальянской деревушке - Джентиле Лоренца - Страница 51

— Я ничего не сказал Маргарите, даже не то, что приезжаю. Это все усложнило бы, пришлось бы объяснять, почему я не зашел, и вообще… Достаточно с меня и больницы. Ненавижу больницы, а уж теперь, когда там лежит моя мать…

Он делает большой глоток. Я молча смотрю на него, как будто мы знакомы, но не виделись целую вечность, как будто он друг моего детства.

— Я тебя вспомнил по имени. Та семья, которая переехала в Индийский центр, да?

— Да, это мы.

— Моя мама тебя очень любила. Она всех любила, кроме…

— Она и тебя любит. Тебя особенно… — спешу я ответить.

Марко хлюпает носом, но, как мне кажется, это не слезы. В кафе полумрак, мы сидим далеко друг от друга. На столе между нами — папка с тортом на обложке.

— Я видел ее от силы месяц в году. Попробуй поставить себя на место того ребенка.

— Но я сейчас говорю со взрослым мужчиной.

— Ну, взрослый мужчина… У взрослого мужчины могли бы быть для нее и хорошие новости.

— Так поднимись и поделись ими с ней? — Я делаю еще глоток пива.

Он смотрит на меня, будто что-то обдумывает, потом качает головой.

Я кладу руку на папку:

— Это… ее завещание. Она оставила его тебе. И задумала специально для тебя. В нем только ты — и больше никого.

Марко поджимает губы, придвигает папку ближе и осторожно приподнимает обложку. Его лицо разглаживается. Он листает страницы, и я вижу, как его глаза наполняются слезами.

К нам подходит официантка и сообщает, что кафе закрывается. Я мягко кладу руку на спину Марко. Он прижимает к себе папку:

— Так я могу забрать ее с собой?

— Конечно, она твоя.

Марко смотрит на меня и улыбается:

— Я вернусь завтра. Пожалуйста, дай мне немного времени… хотя бы одну ночь.

54

Мы с детьми украшаем дуни, когда с подъездной дорожки раздаются гудки. Мы бежим к парковке. Из клубов пыли появляются автомобиль, фургон и пикап с ослом на борту. Я машу рукой. Антонио, Оронцо и Данте выбираются из машин.

— Ослик! — кричат дети и рвутся погладить Вергилия, который стоит в кузове пикапа и растерянно оглядывается.

— Ну-ка, стоять. — Данте снимает фуражку и держит ее перед собой, словно стоп-сигнал. — Сначала ему нужно спуститься, освоиться в новой обстановке и только потом знакомиться с вами. Ослы — это, по сути, замаскированные собаки.

Дети вертятся и хихикают, потом дружно кивают. Данте шепчет что-то Вергилию на ухо, открывает заднюю дверь и выпускает его.

— Добро пожаловать, Вергилий. — Я ласково поглаживаю его по морде. — Смотри, как здесь здорово!

Говорю это и ему, и себе. Сегодня Гуру Пурнима, мы снова все вместе, но я горюю о няне, и это затмевает все.

— Селена, как Флора? Ей лучше? — спрашивает Оронцо, подходя ближе.

— Если бы… Все как вчера.

— Вам понравилась мамина запеченная паста с фрикадельками?

Вчера вечером он принес мне в больницу половину противня, аккуратно обернутого в фольгу.

— Она была восхитительна! Ты сказал ей спасибо от меня?

Я молчу о том, что Флора к ним даже не притронулась.

— Конечно, а как же иначе. Она даже испекла нам фруктовый пирог на вечер, — говорит он, демонстрируя большую форму для выпечки.

— Какая же она молодчина!

— Я позволяю ей думать, что за мной все еще нужно ухаживать, это помогает ей оставаться в форме.

— Видишь? Ты правильно сделал, что не уехал в Америку.

— Кстати, я уже несколько дней не покупаю лотерейных билетов. Не знаю… Выиграл разок и хватит. К тому же я был слишком занят распродажей вещей Антонио.

Мы машем Антонио. Он стоит у машины с бутылкой вина в руке, со своей фирменной рассеянной улыбкой. Очень элегантный в жилете цвета лесного ореха, льняной рубашке и фиолетовых туфлях, он внимательно слушает Паоло, который, представившись, сразу начал ему что-то оживленно рассказывать, указывая в сторону очага.

— В общем-то, тюрбан бы пришелся здесь кстати, — замечает Антонио, подходя к нам. — Мы… кажется, перенеслись прямо в Индию.

Камала обнимает моих друзей, хоть и видит их впервые. Она благодарно принимает бутылку из рук Антонио, гладит Вергилия по морде и кивает на соседнее поле, обнесенное забором.

— Пойдем со мной, — приветливо говорит она Данте. — Я покажу, где мы собираемся разместить нашего гостя.

— Там обязательно должен быть навес, — уточняет Данте, — а еще вода и морковь.

— Не беспокойся, мы обо всем позаботились.

Дети придерживают осла за веревку, пока Данте ведет его к загону, и тот, похоже, чувствует себя вполне комфортно.

— Вергилий — общительный парень, я так и знала, — говорю я Антонио и Оронцо, ведя их к дому.

Мне так и не удалось дозвониться до Гвидо, его телефон все утро был выключен. Зато несколько часов назад я по-настоящему обрадовалась, увидев Марко, шагающего мне навстречу по больничному коридору.

— Давай я тебя немного подменю, — смущенно произнес он.

— Это лучшее, что ты можешь сделать, — откликнулась я.

Я зашла в палату и сообщила Флоре, что ее ожидает сюрприз и что ей стоит поберечь свое сердце.

— Ну наконец-то… — прошептала она. — И все это благодаря тебе.

Я поцеловала няню в лоб:

— Увидимся завтра. Сегодня вечером у нас Гуру Пурнима, помнишь?

Она посмотрела на меня с сомнением:

— Оставь прошлое в покое, моя Селена. Но если все же решишь пойти, загляни сначала ко мне и прихвати что-нибудь из морозилки.

Я так и сделала, но лишь затем, чтобы взять на праздник частичку ее тепла, раз уж не могу пригласить ее саму.

Сейчас меня утешает только одно: сын с ней рядом. Марко пообещал сообщать мне о любых переменах в ее состоянии. Им предстоит многое наверстать. Это их шанс.

Когда Паоло трубит в раковину, объявляя начало церемонии, вокруг очага собирается небольшая компания взрослых и детей. Пришли люди, которых я знаю с детства и которые до сих пор живут тут по соседству. Они общаются между собой, они никогда не теряли этого контакта, и я начинаю чувствовать себя неловко.

Вот он, долгожданный момент, то, ради чего я приехала, сбывшаяся мечта. И ощущается это совсем иначе, чем я ожидала. Чем дольше наблюдаю за людьми, за их общением, тем отчетливее вижу дистанцию между нами. Я вернулась в родное гнездо, где когда-то знала каждый уголок, и обнаружила, что время стерло из памяти все детали.

И Саверио я так и не нашла. Где он? Отправился в свое знаменитое путешествие по ашрамам? Уехал в Индию? Майя собиралась приехать, но ее нет. Решила все же остаться в Хорватии?

Возможно, дело в завышенных ожиданиях. Я так долго все обдумывала, соединяла точки, что они успели сместиться. А теперь столкнулась с реальностью и разочарована. Мы все повзрослели, пути разошлись. Да, обряд все тот же. А мы?

Оронцо и Антонио растерянно осматриваются. Может, зря я их позвала, глупо было пытаться всех между собой свести. Хочу подойти к ним, но Камала уже движется между собравшимися с камфорной лампой, и каждый прикасается к огню и символически подносит его к лицу.

Начинаются песнопения. Паоло играет на гармониуме, и мне радостно видеть его таким счастливым. Хотя бы он все еще здесь, по-настоящему здесь, по-настоящему, словно дуб, пустивший корни и переживший ветер, грозы и даже огонь.

Дети берутся за бубны. Удивительно, но я помню наизусть все тексты на санскрите, и когда я проговариваю их вслух, что-то во мне оттаивает — будто кто-то окутывает меня мягким уютным пледом. Воздух пахнет благовониями, дымом, цветами и фруктами. Босые ноги скользят по земле, яркие одежды колышутся в такт музыке, мерцают красные бинди на лицах.

Я напеваю, отдаваясь течению мелодии, и перестаю наблюдать за собой со стороны. Сосредоточиваюсь на сути ритуала — благодарности за наше пребывание в этом мире. Я есть, я существую. Разве этого не достаточно?